Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 18
Каликс отталкивается плечами от стены. Лицо у него осунувшееся, он выглядит уставшим, хотя наш день только начался.
— Да, почти, — подтверждает он, мягко сжимает мои пальцы и отпускает руку, направляясь обратно к ванной.
Дверь за ним тихо закрывается.
Я всё ещё стою на том же месте, когда дверь снова открывается. На этот раз из ванной выходит Торин с полотенцем на невероятно узкой талии. Увидев его тело, я едва сдерживаю вздох. Он истощён. Такой худой, что живот у него почти впал. И что-то подсказывает: героиновый шик — не его обычный образ.
Я отвожу взгляд, пока он не заметил, что я пялюсь. Шарканье его мокрых ступней постепенно стихает в коридоре — значит, он ушёл в другую сторону. Когда я поднимаю глаза, передо мной стоит Грим и смотрит на меня с нежностью и тревогой. Столько всего хочется спросить: зачем Торин довёл себя до такого? Почему ему вообще позволили дойти до такого состояния? Но стоит мне встретиться взглядом с Гримом, как слова застревают в горле.
Я совсем недавно обрела Грима и остальных и уже не представляю, как смогла бы вернуться к прежней жизни. Понятия не имею, сколько Торин прожил с Луизой, но разве это важно? Если бы они были вместе всего несколько месяцев, разве ему было бы легче её потерять? Я сглатываю ком в горле и понимаю: нет. Это ничего бы не изменило. И от этой мысли мне становится до чёртиков страшно.
Я чувствую рядом Каликса. Так задумалась, что даже не заметила, как он подошёл. Отвожу взгляд от Каликса и Грима, чувствуя себя слишком беззащитной. Заметив, что я замыкаюсь в себе, Каликс бережно обхватывает ладонью мою щёку и побуждает поднять глаза. В тот момент, когда он собирается заговорить, я замечаю за его плечом Торина. Тот сбивается с шага, увидев, как нежно Каликс меня касается. На миг во взгляде Волчонка мелькает до боли знакомое чувство — тоска.
— Всё будет хорошо.
Каликс наклоняется вперёд, закрывая Торина от меня, и едва касается моих губ лёгким поцелуем.
Когда Каликс отстраняется, Волчонок уже проходит мимо нас и возвращается к дивану, на котором мы впервые его увидели. Одежда каким-то образом скрывает, что от него остались практически одни кожа да кости.
Я благодарно улыбаюсь Каликсу — во всяком случае, надеюсь, что улыбка выглядит благодарной, — и возвращаюсь в гостиную. Сажусь на край дивана, хотя кажется, будто он насквозь пропитан болью и утратой. Грим и Каликс следуют за мной, и Каликс садится рядом так, чтобы оказаться между мной и Торином.
В коридоре я видела на лице Волчонка тоску, но теперь от неё не осталось и следа. Только безнадёжное равнодушие. В комнате повисает тяжёлая тишина, словно никто не знает, что сказать. Или хотя бы как подобрать слова. Меня тянет ляпнуть хоть что-нибудь, но я прикусываю щёку изнутри, чтобы удержаться. Я совершенно не знаю, как себя вести в такой ситуации, и боюсь сказать или сделать что-то, от чего станет только хуже.
— Я понимаю, зачем вы здесь… но смысла всё равно нет.
Торин нарушает тишину — и, признаться, этими словами разбивает мне сердце.
Каликс едва заметно кивает, будто понимает.
— Ты уже присмотрел себе преемника? — неожиданно спрашивает он.
Я не могу поверить, что Каликс так легко принимает готовность Торина умереть. Уже открываю рот, но тут ощущаю, как его большая тёплая ладонь ложится мне на ногу, и снова смыкаю губы. Вместо этого наблюдаю за реакцией Торина.
Взгляд Волчонка становится рассеянным, пока он думает. После долгой паузы он отвечает:
— Возможно. Но я не уверен, что он сможет победить, если вызов бросит кто-нибудь со стороны.
Каликс со свистом втягивает воздух сквозь зубы.
— Недостаточно силён, чтобы удержать стаю? Начнётся тот ещё бардак, если чужаки решат, что могут отвоевать такую большую стаю.
Торин глубоко хмурится на его слова.
— Тогда вызовы могут посыпаться один за другим. Кто-то же должен будет защищать самок. Может, стоит поискать другую сильную стаю, которая согласится…
— Погоди-ка, блядь, — рычит Торин, перебивая Каликса.
Впервые я вижу, что в Волчонке ещё осталось желание бороться.
Мой хитрый, расчётливый лев едва заметно усмехается, но тут же принимает невозмутимый вид.
— У тебя есть другое решение? Может, союз с другой стаей?
— Ты вообще когда-нибудь затыкаешься? — Рычание Гуннара слышится ещё до того, как он появляется в комнате. Дверь резко распахивается и ударяется о стену. Кажется, никто этого даже не замечает. Или всем просто плевать.
— Я всего лишь сказала очевидное, — отвечает Ким, входя в комнату и высокомерно задрав нос.
— Тогда заткнись, — огрызается Гуннар, сверля её затылок взглядом так, будто хочет оторвать голову. Я невольно улыбаюсь. Приятно, что моему Котёнку эта оборотница, похоже, тоже не по душе.
Ким почти не реагирует на слова Гуннара. Она медленно подходит с подносом в руках, не сводя глаз со своего альфы. Запах супа на удивление не вызывает привычного отвращения. Наоборот, у меня даже тихонько урчит живот. Каликс резко поворачивается ко мне, слегка расширив глаза.
— Это ты сейчас?
Звучит скорее как обвинение, чем как вопрос.
Я кладу ладонь на живот, чувствуя себя преданной собственным телом.
— Заткнись, — бурчу я, слегка надув губы: вот же гад, спалил меня.
Торин выглядывает из-за Каликса.
— Тебя что, не кормят, голубка?
Я уже собираюсь ответить, когда слышу грохот и оборачиваюсь. Гуннар почти полностью обернулся Берсерком и смотрит на Торина с убийственным выражением лица. О-о, пожалуй, пока не стану вмешиваться, посмотрю, что будет. Обычно это я у нас ревнивая. Разумеется, остановлю их, прежде чем Волчонок пострадает: сейчас драка была бы нечестной. Да и в лучшие дни Торина я бы не сомневалась, что Гуннар его убьёт.
— Если ты так сильно хочешь умереть, я могу помочь, — произносит Грим холодным, отстранённым голосом. Его слова гремят в комнате словно взрыв, и все замирают, перестав дышать. Даже я.
Сексуальный ублюдок. Ничего не могу с собой поделать — его готовность убивать ради меня чертовски заводит.
— Ну разве они не лучшие? — шепчу я Ким, на мгновение забыв, что мы с ней даже близко не подруги.
Ким сжимает пальцами вилку, взятую с подноса, словно готова пустить её в ход, защищая Торина. Может, она не настолько безнадёжна, как я думала. Ладно, пора вмешаться, пока они не прикончили мужика, которого мы вроде как пытаемся спасти.
— Котёнок, иди сюда и сядь, пока ещё что-нибудь не сломал.
Я похлопываю Каликса по руке, которой он по-прежнему придерживает меня за бедро. Он поворачивает голову к сидящему рядом Волчонку так медленно, словно делает это в замедленной съёмке.
— Не переживай, Волчонок. Они обо мне очень хорошо заботятся.
Челюсть Гуннара по-прежнему напряжена, когда он тяжёлой поступью подходит к дивану и останавливается у меня за спиной, скрестив мощные руки на груди.
— Перестань его так называть, — требует он.
Я делаю вид, что не слышу, и прикрываю улыбку тыльной стороной ладони. Ну конечно. Только Гуннар мог начать ревновать к прозвищу.
— Можешь и дальше держаться за вилку, если тебе так спокойнее, но гораздо полезнее будет отдать её Торину, чтобы он поел. Всё равно она тебе не поможет, — негромко советую я Ким.
Я вовсе не собиралась угрожать, но именно так это и прозвучало. Даже для меня.
Ким медленно отступает на шаг, предварительно положив вилку обратно на тарелку. Только теперь замечаю, что на подносе не только суп с рисом. Закатываю глаза, но ничего не говорю. Уверена, она лучше меня разбирается в питании оборотней. Возможно, здоровенный кусок мяса Торину сейчас как раз то, что нужно.
— Если их покормить, они становятся куда менее опасными, — наставительно говорит Торин Каликсу, словно делится бесценными знаниями о том, как обращаться с женщиной.
— Так вот, мы говорили о новых альфах, — выпаливаю я, чтобы сменить тему моего урчащего живота.
Я снова кошусь на суп, недоумевая, какого хрена он выглядит и пахнет настолько аппетитно.
