Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 13

— Да, ты выбрала эту жизнь, — подтверждает он, сжимая мою руку. — Что ты знаешь о Лилит?

Я перебираю в памяти всё, что знаю.

— Скажу честно, религия — не мой конёк, но, кажется, Лилит была первой женой Адама, да?

Грим кивает, предлагая продолжать.

— Бог создал её так же, как Адама, а не из Адама.

Я щурюсь, пытаясь вспомнить, как она перестала быть женой Адама и почему потом появилась Ева.

— Не знаю. Она вроде злая? Демон или что-то такое?

— Нет, — с абсолютной уверенностью отвечает Грим. — Она была прекрасной, любопытной, необузданной. Но не злой.

— Ты её знал? — выпаливаю я, и ревность тут же делает мой голос жёстче.

— Мы существовали в одно время, — уклончиво отвечает он.

— Это не ответ.

Я опускаю подбородок и хмуро смотрю на него.

— Ты назвал её прекрасной.

— Она была прекрасна, как приливная волна: хаотичная, разрушительная и всё равно завораживающая, — поясняет Грим.

— То есть… всё-таки злая?

— Не больше, чем ты или я. Мы просто такие, какие есть.

Я тру висок, раздражённая тем, что Грим опять толком ничего не ответил.

— Но ты как раз подтверждаешь мои слова. Твоё восприятие, как и восприятие всех остальных, влияет на то, какие существа появляются в этом мире. Ты питаешься грехами, потому что именно этого люди ожидают от дочери Лилит.

Я убираю руку от лица и невольно приоткрываю рот.

— Но я даже не знала, что я дочь Лилит.

— И всё же ты её дочь. Так же как я — Смерть. То, что ты питаешься грехами, не делает тебя злой, как и то, что я забираю души, не делает злым меня. Ты обретаешь силу благодаря вере тех, кто считает, что в мире есть нечто большее, чем то, что видно глазу. Без этой веры большинство из нас просто перестало бы существовать.

— Тогда она ещё жива?

Я закусываю губу. Не уверена, что вообще хочу когда-нибудь встретить женщину, которую Грим описал как прекрасное воплощение хаоса.

— В тебе. Когда ты выбрала родиться здесь, она закончилась — и началась ты.

Я так тороплюсь подняться с кровати, что едва с неё не сваливаюсь.

— Ты сказал, что я её дочь, — возмущаюсь я, тыча в него пальцем.

— Прости, что расстроил тебя. Возможно, я просто неправильно объяснил, — говорит Грим. Он внимательно всматривается в моё лицо.

— Она моя мать или нет? — почти кричу я.

Грим поднимается на ноги, и в этот момент дверь номера открывается. В проёме стоит Каликс, а за ним — Гуннар.

— Ты рождена от неё. Ты её дочь, — отвечает Грим.

Дверь с щелчком закрывается. Я начинаю смеяться. Сперва тихонько, но через несколько секунд смех превращается в истерическую смесь хохота и рыданий. Эти мужчины скоро окончательно превратят меня в нервную развалину. На одну минуту я поверила, что где-то у меня есть настоящая мать. Но теперь знаю: я и правда просто сирота.

ГЛАВА 8

— …подождал бы. Чуткости у тебя не больше, чем у авокадо, — слышу я конец приглушённого разговора, выходя из ванной. После своего срыва я схватила с кровати одежду и закрылась там, пока не взяла себя в руки.

Я фыркаю, услышав, как Каликс отзывается о чуткости Грима.

— Хватит. Он ничего плохого не сделал, — вступаюсь я за него.

И правда не сделал. Моя реакция вообще не была связана ни с Гримом, ни с тем, как он мне всё объяснил. Каликс или Гуннар тоже не смогли бы сообщить эту новость так, чтобы она не причинила мне боли.

— По крайней мере, он хоть что-то мне рассказал. Почему все постоянно ведут себя так, будто от меня скрывают огромную тайну? — Истерика уже прошла, но раздражение никуда не делось. — Почему мне никто не сказал раньше?

— А это что-нибудь меняет? — огрызается Каликс, ясно показывая, что не я одна сейчас на взводе.

— Нет. Но я всё равно имею право знать, кто я такая.

Каликс закатывает глаза и шумно выдыхает.

— Дами, я за всю жизнь не встречал никого, кто так же, как ты, принимал бы себя целиком. Знание о происхождении не меняет того, кто ты.

Не уверена, что он хотел сделать мне комплимент, но почему-то его слова звучат именно так.

— Я появился из греческой мифологии, а Гуннара из человека превратили в орудие ведьминой мести. Это что-нибудь меняет в нас? Нет! — сам же отвечает он на собственный вопрос.

— Это кто тебе шерсть взъерошил? — ворчу я.

Во-первых, он говорит дело. Во-вторых, сейчас сам ведёт себя как мудак, хотя пару минут назад отчитывал Грима за отсутствие такта. А теперь и сам рубит правду-матку.

— На Юге полно оборотней. — Проходя мимо, Гуннар хлопает Каликса по спине. — Похоже, здесь уже все знают, что старина Кал приехал в город.

Каликс оскаливается, глядя Гуннару вслед.

— И что это значит? — Я всматриваюсь в лицо Каликса, но оно ничего не выдаёт.

— Похоже, обязательств у него побольше, чем ему хотелось бы думать, — говорит Гуннар, плюхается на кровать и, не снимая ботинок, закидывает ноги на покрывало, скрестив их в щиколотках.

— Ты нашёл нам другое жильё? — спрашивает Грим, будто подколки Гуннара его вообще не интересуют.

— О, Немейский уже всё устроил. Даже машину нам достал. Правда ведь, Кал?

Гуннар звучит слишком уж довольным, а значит, наверняка что-то пошло не так.

Тихий стук в дверь привлекает моё внимание. Краем глаза вижу, как Каликс опускает голову с таким видом, будто окончательно смирился с поражением.

Никто не спешит открывать, поэтому я иду сама. Это мгновенно приводит Каликса в движение — он бросается к двери, пытаясь опередить меня.

— Эй, Дами, помнишь, ты расстроилась, когда узнала, что я не оборотень? Ну так вот, сейчас ты познакомишься с целой стаей.

Я успеваю обернуться как раз в тот момент, когда Каликс открывает дверь. Он остаётся стоять прямо в проёме, полностью перекрывая вход. Я приподнимаюсь на носки и наклоняюсь в сторону, пытаясь разглядеть, кто там.

Перед нами женщина. Красивая женщина. Очень красивая женщина. Первым делом замечаю её зелёные глаза с чуть приподнятыми внешними уголками. Никакой подводкой такого эффекта не добьёшься. Потом — буйная копна чёрных, как шёлк, кудрей. Они падают на плечи, и даже не разобрать, какой длины у неё волосы. И словно этого мало, фигура у неё как у танцовщицы: длинные изящные руки и ноги, узкая подтянутая талия. Я быстро опускаю взгляд на себя. Ну хотя бы сиськи у меня больше.

Когда я снова поднимаю глаза, женщина почтительно склоняет голову перед Каликсом. Я делаю шаг ближе и кладу ладонь ему на спину возле плеча. На моё прикосновение Каликс никак не реагирует, зато женщина тут же переводит взгляд на мою руку. Она поднимает глаза, хотя голова всё ещё опущена, и я прекрасно вижу, что она наблюдает за мной.

— Всё готово к вашему прибытию, сэр.

Голос у неё томный и мягкий, но в нём всё равно слышится властная нотка. Она поднимает голову и чуть вскидывает подбородок, так что кажется, будто смотрит на меня свысока.

— Сэр?

Я выглядываю из-за Каликса и смотрю на него снизу вверх. Он всегда такой расслабленный, поэтому странно слышать, как к нему обращаются «сэр». Заодно я вполне недвусмысленно показываю, что он мой. Если эта женщина хотя бы подумает к нему прикоснуться, я заберу и жизнь её, и душу.

Не обращая на меня внимания, Каликс говорит:

— Я сказал, что спущусь, когда буду готов.

Голос у него твёрдый.

Она снова слегка кланяется.

— Простите мою поспешность.

— Не прощаю.

Я захлопываю дверь прямо перед её носом, делаю два шага к Каликсу и останавливаюсь перед ним спиной к двери. Поэтому новый стук чувствую буквально спиной.

— Хочешь объяснить, кто это, блядь, такая и что вообще происходит? — тихо спрашиваю я его, а потом повышаю голос: — И больше не трогай грёбаную дверь. Мы выйдем, когда я буду готова.

В ответ на мой откровенный вызов она ещё раз с силой стучит. Я резко разворачиваюсь, уже готовая распахнуть дверь и разнести ей лицо, но Каликс прижимает меня к двери грудью.