Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления, стр. 60
Пять часов спустя я стояла на руках и коленях от сильной боли, и мой акушер дал мне хорошие лекарства, пока мы ждали эпидуральную анестезию. После того как эпидуралка начала действовать, я погрузилась в сон под песню Фрэнка Синатры «Moon River», которая повторялась в моих ушах часами.
— Пора тужиться, — меня разбудил акушер, который проверял мой прогресс. Это были хорошие лекарства.
Тридцать минут спустя, после потуг, пары нецензурных слов, которые я себе позволила, кислорода и еще одной эпизиотомии, наш малыш появился.
Почему я не слышу плача?
Мое сердце остановилось.
Доктор быстро зажал рот нашему малышу, перевернул его вверх ногами и сердечно похлопал по спине.
— Уаааа!
Это был лучший звук, который я когда-либо слышала. Наш сын, Йен, родился, как и его мама. Когда его взвешивали, Дериан спросил: «Четыре килограмма и четыреста граммов?»
Нет. Можно назвать это четырьмя с половиной килограммами?
Через несколько минут Йен дал знать всему миру, что он будет не промах, когда медсестра не успела быстро надеть на него подгузник и он облил все официальные бумаги большой струей мочи.
В ночь рождения Йена мне вручили большой сверток с голубыми глазами и клубнично-светлыми волосами, который хотел прижаться ко мне как можно плотнее и пить из бутылочки столько, сколько ему позволят. Когда родился Йен, еще одна часть моего сердца ожила.
Боже?
Спасибо и аминь.
Я боялась, что с рождением Йена я снова попаду в ту же яму, в которую попала после рождения Эмили, даже наконец заставила себя рассказать мужу и врачам о своих предыдущих трудностях. Дериан ответил:
— Ты должна позволить мне делать больше, вставать к нему по ночам.
И мой акушер мягко сказал:
— Мы будем наблюдать за вами и можем оказать вам помощь. Лекарства, если понадобится.
Хорошо. Было не так страшно говорить им.
Страх и паника пытались закрасться в первый день, когда я осталась одна с двумя детьми, когда Йен проснулся и завыл во всю глотку, а Эм натянула мою футболку, требуя «хлопья, сок и Джорджа». Но Дериан уже накрыл завтрак и приготовил бутылочку для мальчика, и вскоре мы уже смотрели по Netflix, как любопытная обезьянка попадает во всевозможные неприятности.
Спасибо тебе, хороший, добрый человек.
В самом начале я чувствовала, как тяжелый груз пытается навалиться на меня, особенно во время долгих послеобеденных часов, когда пыталась уложить всех в доме спать. Но подруга заверила меня, что все женщины сталкиваются с беби-блюзом, и она будет часто проверять, проходит ли он. Она проверила, и все прошло через несколько недель.
Спасибо тебе, Господи.
Март 2012 года
Йен родился у более стабильной мамы: жизнь не прекратилась с его рождением, он присоединился к нашей продолжающейся жизни. Его глаза стали карими, а волосы — песочно-светлыми, его имя вполне могло бы быть Джой, что значит «радость».
Он был очень активным ребенком, переворачивался, прежде чем я успевала моргнуть. Йен начал ползать к шести месяцам, а ходить — к десяти. Кроватка опустилась, а ворота поднялись. Дериан закрепил мебель, установил дополнительные розетки с защитой от детей, а я приготовилась к следующей аварии.
Пожалуйста, Господи. Пусть он доживет до двух лет.
Весной 2012 года мы с Дерианом сделали еще один шаг к нормальной жизни, выкладывая в Facebook фотографии себя и своих детей.
Я вернулась в клуб мам и вела библейский курс для женщин «Иаков: Милосердие торжествует» автора Бет Мур.
Я чувствовала, как Бог подталкивает меня во время изучения, спрашивая: «Что хорошего в твоей вере? Какова твоя жизнь?»
Вера свидетельствует.
Той весной я услышала выступление Присциллы Ширер на тему духовной войны — «Враг». Я отозвала Ребекку в сторону; она была одним из наших наставников, полным тепла и смеха. Я шепнула ей:
— Действительно ли есть что-то в том, чтобы вызывать дьявола, врага?
Мы с Ребеккой говорили о том, как вслух обличать падшего врага, который «рыщет вокруг… и ищет, кого поглотить».
— О, — сказала я. — Я делаю это уже много лет. «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться?»
Она понимающе улыбнулась и кивнула.
Месяц спустя лидеры попросили нескольких женщин выступить и дать свои свидетельства по темам. Одной из них были доспехи: война, сражения.
Я чувствовала Божье наставление: «Ты можешь свидетельствовать об этом».
Нет, нет. Моя голова внутренне качалась из стороны в сторону, а сердце ускорилось.
Божьи наставления становились все громче. Пришло время.
Мое сердце готово было вырваться из груди, но я знала… не было смысла спорить с ним. Его стук будет становиться громче, пока я не сдамся.
Несколько недель спустя я нервно сидела напротив Ребекки в кофейне.
Это будет больно.
Я тихо произнесла: «Мой отец — серийный убийца» — и нахмурила лицо, ожидая ответа.
То, что меня встретило, было благодатью. Мой голос окреп под мягким руководством Ребекки, и я выложила все, почему я думала, что мне есть о чем свидетельствовать.
Да, дорогая девочка, есть.
В середине августа я встала перед комнатой, полной женщин моей церкви, и поделилась своей историей. Несмотря на то что мой желудок скручивался в петлю, а бумага тряслась в моих дрожащих руках, мой голос прозвучал сильно, и комната замерла. Я рассказала им:
— Мы живем на поле боя, в падшем мире, где с хорошими людьми могут происходить плохие вещи. Мой отец сделал ужасный выбор с последствиями на всю жизнь для многих поколений — он стоил жизни десятерым. Где тогда был Бог?
Но, может быть, я позволяю злу победить, если остаюсь в своей норе, закрывшись в своем клубке страха, прячась под своей самодельной броней юмора и сарказма, ходя вокруг, как будто меня ничто не беспокоит, хотя иногда я действительно чувствую, что умираю внутри.
Мы живем в падшем мире, но мы не обязаны жить как падшие люди. Через что бы вы ни проходили, вы можете все преодолеть.
Враг попытается увлечь за собой как можно больше людей. Пока Иисус не вернется и не победит его навсегда, нам нужно облечься в данные Богом доспехи и выйти в этот мир, чтобы сражаться за те задачи, которую Бог поставил перед нами.
«Облачитесь в доспехи Божьи, чтобы противостоять всем проискам дьявольским».
46. Попробуйте простить
Сентябрь 2012 года
Осенью наша жизнь продолжала становиться все более насыщенной: Эм начала посещать детский сад. Пока дочь ходила в садик, Йена, которому было полтора года, я брала с собой в магазины и в спортзал, где предоставлялся бесплатный присмотр за детьми, пока я пыталась заниматься спортом.
Худшая часть моего ПТСР была побеждена, мы с Дерианом воспитывали двоих замечательных детей, я вела свою церковь и проповедовала о Боге, который так много для меня сделал.
Внешне я выглядела хорошо, но внутри все еще гноилась. Кровь из моих ран просачивалась сквозь повязки, которые я наложила на них, плотно обмотав. Я полагала, что, если проведу достаточно времени в отдалении от отца, я исцелюсь.
Но я все еще злилась, все еще страдала. Гнев, боль — они не ушли. Я держалась за них, держала их рядом с собой, чтобы защитить мое сердце от того, чтобы его снова не разбили.
И то, что я держалась за них, ожесточало меня. Так было легче, чем любить, потому что любовь причиняла слишком много боли, стоила слишком дорого. Было легче оттолкнуть отца, чем позволить ему остаться в моей жизни, потому что позволить ему быть в моей жизни означало любить его.
А любить его — значит простить его… а я не прощала.
«У вас стрессовый перелом верхней части голени».
Ох.
Я разговаривал по телефону с офисом моего врача-ортопеда, который позвонил мне с результатами МРТ. Несколько недель назад я пробежалась трусцой на беговой дорожке в спортзале, подгоняя себя, даже когда почувствовала острую, жгучую боль под коленом. С тех пор я ходила на костылях и ползала за детьми на корточках по дому.
