Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления, стр. 43
Как он мог позволить себе все эти марки? У моих родителей почти не было лишних денег. В какой-то момент они даже заложили дом. Дом едва стоил больше, чем задолженность по ипотеке. Я понятия не имела, как мама собирается сводить концы с концами со своей маленькой зарплатой. Очередное предательство.
Я схватила несколько пустых коробок и отнесла их в свою спальню, перебирая старые вещи из средней школы и колледжа.
Оставить. Оставить. В мусор. В мусор.
Я покопалась на книжных полках и заметила черно-красную книгу в мягкой обложке, поставленную под углом на нижней полке. Выглядело так, будто ее поставили там случайно.
Папа.
Я взяла книгу и перевернула; это была книга про преступление.
Конечно.
Это была не моя книга. Я никогда раньше не видела ее.
Выпала серая визитка, которую он использовал в качестве закладки, — одна из старых визиток моего отца со времен, когда он проводил перепись населения.
Я перевернула визитку, на ней были странные каракули, написанные его мелким квадратным почерком.
В январе 1991 года отец убил миссис Дэвис. На визитной карточке отца 1990 года были заметки об убийстве, которое он планировал — когда? В 1990-м? 2005-м?
Я не переживу этого.
Комната закружилась, стала наэлектризованной, ярко-красной. Все вокруг было как в тумане, будто я сейчас потеряю сознание.
Только не это снова.
Я потянулась к книжной полке.
Бог — моя скала и мое спасение, кого мне бояться?
Меня спасли мои теперь часто повторяемые стихи. Я снова выпрямилась. Это происходило на самом деле. Папа действительно был убийцей. Увидев написанные им слова на карточке, я осознала, что все это было правдой.
Ты — дочь BTK, BTK — твой отец.
Я положила визитку обратно в книгу и прошла, зажав книгу в руке, по коридору мимо места, где, как нам сказали, под полом папа хранил свои трофеи. Я остановилась в гостиной и настороженно огляделась вокруг. Что, черт возьми, еще было в этом доме?
Я рассказала родным о книге, но не показала им, что было на обратной стороне визитки. Я попросила дать мне телефонную книгу и нашла номер полицейского управления Уичито. Я надеялась связаться с кем-нибудь из так называемой оперативной группы BTK.
— Здравствуйте. Я нашла доказательства, касающиеся BTK, — я начала мерить шагами кухню.
Мужской голос на другом конце провода казался скучающим. Очевидно, я была не первой, кто позвонил ему.
— Что и где я нашла? Видите ли, я его дочь. Я приехала из Мичигана, чтобы помочь убрать наш дом, и наткнулась на…
Теперь он был весь во внимании.
— Погодите, мисс.
Мужской голос на другом конце провода казался скучающим. Очевидно, я была не первой, кто позвонил ему.
Я немного поговорила с детективом.
— Мам, Ландвер и Отис уже в пути.
Через десять минут в нашу дверь постучали. Я посмотрела в маленькое стеклянное окошко, как научил меня папа. Там стояли Кен Ландвер и Келли Отис.
Я отперла засов, открыла дверную защелку.
— Привет. Я Керри Роусон, дочь Денниса. Заходите, — я посмотрела им обоим в глаза и протянула руку. Они оба улыбнулись мне. И я улыбнулась им.
С тобой все будет в порядке.
Кен был командиром подразделения по расследованию убийств и лидером оперативной группы BTK. Прошлым летом он участвовал в пресс-конференциях, когда в новостях упоминали о BTK. Кен был одет в серый костюм, к поясу был прикреплен его значок и мобильный телефон. Он не показался мне типичным копом; его темные глаза были удивительно добрыми — даже грустными. Мне была интересна причина его грусти.
Келли Отис с коротко стриженными каштановыми волосами была одним из детективов, которые работали над делом BTK; она напоминала мне хорошего медведя гризли.
Эти двое мне сразу понравились. Они оба пристально посмотрели на меня и увидели такой, какая я есть. Они были добрыми, уважительными и стояли в нашей гостиной, вежливо выслушивая меня, пока я без умолку говорила. Я протянула им книгу и карточку, они осмотрели их, и Кен небрежно придвинул их к себе.
Никакого осторожного обращения с уликами, никаких сумок с места преступления — они ему не понадобились в качестве доказательств. Я думаю, они просто хотели навестить нас и осмотреть дом (к слову, выглядело так, как будто через гостиную прошел торнадо).
Мы разговаривали недолго, но, кажется, я пыталась отблагодарить их за папу. Я могла бы даже сформулировать это так: «Спасибо, что поймали отца и все такое…»
Они достали свои визитные карточки и нацарапали номера своих сотовых телефонов на обратной стороне: «Звоните нам в любое время, днем или ночью, если вам или вашей семье что-то понадобится».
Они уехали вскоре после этого.
У меня никогда не было возможности снова увидеть или поговорить с Кеном, он скончался в 2014 году. Я долгие годы носила в сумочке карточки Кена Ландвера и Келли Отис, положив их рядом с карточкой ФБР, позже я включила номер Отис в быстрый набор на сотовом телефоне — на всякий случай.
Они были неплохими ребятами, искренне беспокоились за меня и мою семью. Помогали нам годами, пытаясь поймать моего отца, чтобы не дать ему причинить вред кому-либо еще, в том числе и нам.
Теперь они защищали нас, заявляя в интервью, что уверены в том, что моя семья — включая мою маму — не знала, чем занимается мой отец. Они также пытались защитить нас от местных СМИ. Они сказали, что мы не хотим, чтобы нас беспокоили, не желаем ни с кем разговаривать. Они сказали: «Оставьте их в покое».
Я позвонила, попросила помощи, и они прилетели.
Эти ребята были героями.
Мне было ужасно от того, насколько сильно я злилась на всех них: на полицию Уичито, КБР и ФБР за то, что они увезли моего отца, за то, что использовали мою ДНК.
Мне нужно было отпустить свой гнев.
Мне не нравилось злиться на полицию, но это было легче, чем злиться на отца. Для меня было слишком направлять весь гнев на отца, поэтому я рассеивала его на всех.
Простить.
Мне нужно было простить их за то, что они забрали моего отца; это была их работа, и они сделали ее хорошо. Он заслужил уйти, навсегда. Это была его вина, а не их.
Может быть, я все еще могла злиться на ФБР за то, как они рассказали мне обо всем в феврале? И на СМИ. На них я определенно могла продолжать злиться. Ага.
34. Боритесь за тех, кого любите
Апрель 2005 года
После того как Ландвер и Отис ушли, мама сказала: «Ну, думаю, на сегодня хватит». Сказать, что она была профессионалом, значит, ничего не сказать.
Было шокирующе наткнуться на папину книгу с его записями об убийствах, но в свете того, что уже было вывезено из нашего дома и его офиса на работе, это казалось не столь безумным. Я не думала, что полиция упустила что-то еще, но если и так, то я не собиралась играть в детектива.
В ночь ареста моего отца, опасаясь, что полиция может обыскать наш дом, папа нарисовал карту компрометирующих предметов, которые он спрятал. Были найдены старые детективные журналы на чердаке и внизу в подвале, вырезки из журналов с изображениями женщин и детей, хранящиеся в коробках в шкафу, а также набор для убийства.
Один вопрос всплывает снова и снова: как мы могли не знать, кем был мой отец и чем он занимался? Скептицизм со стороны незнакомцев и их настойчивое желание озвучить это публично были одной из самых возмутительных частей всей катастрофы. Они говорили: «Бога ради, он хранил улики в их доме».
Дело в том, что мы не могли просто рыться в папиных вещах. Он мог и так устроить сцену, и никому из нас даже не нужно было ничего для этого делать. Нас могли даже наказать за то, что приблизились к краю его спальни, за то, что «трогали вещи, которые нам не принадлежат».
Мы с мамой открывали шкаф в спальне отца, чтобы развесить его рабочую и церковную одежду, прямиком из сушилки, но все, что я когда-либо видела, это несколько чемоданов и пара коробок для хранения документов, ничего необычного. Гораздо менее опрятный мамин шкаф с нагромождением разноцветной обуви был более интересным — во всяком случае, именно в нем хранились рождественские подарки.
