Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления, стр. 36

Март

Молитвы и поддержка со всей страны, особенно из других церквей под названием «Христос Лютеранский», лились в церковь моей мамы за нашу семью и всю церковную общину. Несколько женщин из маминой церкви собрали посылки для моей мамы, моих бабушек и меня. Там были подарки в индивидуальной упаковке, которые можно было открывать по несколько штук зараз: милые, заботливые вещицы, чтобы мы знали, что о нас заботятся, в том числе связанный вручную плед цвета морской волны.

В разгар безумия моей семье подарили человечность, которая поддержала наш дух и напомнила, что мы не одни.

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Друзья и дальние родственники, о которых мама не получала вестей годами, звонили и писали. Рита, моя соседка по комнате в колледже, прислала мне записку в яркой цветной открытке; я не разговаривала с ней восемь лет. Это значило для меня очень много, слезы благодарности полились после долгих лет разлуки.

Двое других наших друзей из колледжа прислали подарочную карту на ужин из Boston Market — я до сих пор помню, каким заботливым и удивительным мне это показалось, и не забуду, как я ела ту еду.

Папа и моя семья продолжали оставаться общенациональной новостью, но несколько доверенных коллег Дериана были единственными в Мичигане, знавшими, кто мы с Дерианом на самом деле. Я так редко бывала в одной школе на замене, что не удосужилась никому рассказать, кто я. Я бы даже не знала, с чего начать, и, возможно, они не захотели бы взять меня учителем, если бы знали.

Неужели этот репортер посылал мне сообщение, что меня будут преследовать, сфотографируют и опубликуют?

Мой отец — BTK, а я — дочь BTK.

Новостные фургоны уехали, но СМИ все равно пытались связаться с нами. Однажды я пришла домой и обнаружила конверт, приклеенный скотчем к моей двери, с надписью National Enquirer на внешней стороне, а записка внутри была выполнена на канцелярском бланке местного отеля. За неделю до этого, стоя в очереди на кассу в продуктовом магазине, я с ужасом увидела на обложке Enquirer зернистые фотографии мамы, выходящей из закусочной Snacks.

Дверь нашего многоквартирного дома должна была быть заперта. Неужели этот репортер посылал мне сообщение, что меня будут преследовать, сфотографируют и опубликуют?

Услышав стук в нашу металлическую дверь, я подпрыгивала на месте. Пугливо заглядывая в глазок, я открывала дверь. Наш почтальон с опаской протягивал мне заказные письма, которые я не хотела получать, но за которые все равно должна была расписаться.

Мне звонили с незнакомых номеров, и иногда я сразу же жалела, что ответила на звонок, вместо того чтобы отправить его на голосовую почту.

Все, от Опры до Ларри Кинга, просили об интервью, а я всем отказывала. И мама тоже — единый фронт солидарности.

Мы доставим вас в Нью-Йорк; вы можете сесть на наше «горячее кресло».

Мы доставим вас в Чикаго, и вы сможете посидеть на нашем удобном диване.

Нет, спасибо — нечего тут смотреть, ребята. Проходите.

26 марта

Дорогая Керри,

с опозданием, но поздравляю с Пасхой! Огромное спасибо за твое письмо. Меня переполняли эмоции и счастье. Я уже стал думать, что никто из близких родственников не напишет мне. Твоё письмо было очень искренним, и я могу сказать, что оно написано от очень любящей и понимающей дочери.

Я только что пообедал и сыграл партию в пасьянс, старый Сол выиграл. Хотя вчера вечером я его обыграл. Один из ПШ (помощник шерифа) показал мне, как играть. На выходных ничего не происходит, и мы с ПШ не напрягаемся. У них нет начальства, и они обычно лучше относятся к работе и не так строги к тебе.

Адвокат посещает каждый день, пастор Майк тоже иногда приходит. Доктор должен был посетить меня, чтобы обработать вросшие ногти на ногах, и у меня проблема с правой опухшей ногой, возможно из-за диеты или плохой обуви, которую я ношу. Также в пятницу меня посетил еще один главный врач (психолог). Я провел много вечеров, работая над историей прошлого, хорошей/темной для адвоката.

Так что теперь, чтобы занять свои мысли, у меня есть свой распорядок дня: старый Сол, с которым я играю, письма, которые нужно читать, письма, которые нужно писать, изучение Библии, упражнения, книги, которые нужно читать, также я начал получать выпуски Eagle.

Я также слышал, что ты сдала меня, но в глубине души я знал, что это не так. Это было мое собственное безумие — играть в кошки-мышки с ФБР и полицией, причем слишком долго. В конце концов они нацелились на меня как ракета. У меня действительно есть серьезные проблемы, и мне нужна помощь. Нужны ваши молитвы и мысли об этом.

Я пытался склонить своих адвокатов к концепции меньшего воздействия на семью. И это то, что я действительно хочу сделать, в глубине души. Обвинение назначено на 19 апреля — через 16 рабочих дней. Мы говорили о признании невменяемости, но я не знаю, где будет лучше в конце концов — в Ларнеде (больница штата) или Эльдорадо (тюрьма).

Я знаю, что есть много гадостей, которые в любом случае станут достоянием общественности. Я просто не знаю, что делать; на данный момент я потерял контроль над своей жизнью и нахожусь во власти судебной системы. Некоторые люди просто думают, что я могу в любой момент позвонить судье и признать себя виновным и все будет положено в ящик и заперто. Разоблачение в СМИ и возможные безобразия, о которых станет известно до вынесения приговора. Все вышеперечисленное тяжело для моего разума и эмоционально тянет меня вниз, в яму.

Информация из другого источника может помочь мне принять решение во благо семьи.

Из телевизионных новостей я узнал, что мне назначили судью. Мой адвокат ничего не сказал об этом в пятницу утром, хотя, возможно, СМИ объявили об этом после обеда. Интересно, откусили ли они больше, чем могли прожевать?

Я получил письмо от мамы. И снова я был вне себя от радости и так счастлив. Я отвечу ей в эти выходные. Это будет уже четвертое письмо. Ей всегда труднее всего писать. Я беспокоюсь о том, дойдут ли мои письма до тебя, мамы и Брайана. Я отправляю три письма каждую неделю.

Передавай Дериану привет от меня. Будьте готовы, что с приближением предъявления обвинения СМИ вернутся, извини за это.

С любовью,

папа.

29. Предоставьте раскрытие преступлений эксперту

Март 2005 года

Папины письма приходили хаотично, и я научилась держать себя в руках, прежде чем открыть почтовый ящик. Я медленно возвращалась в свою квартиру, раскладывая их на столе, пока не соберусь с силами, чтобы открыть их. От них всегда исходил слабый запах незнакомого мне места: промозглый, затхлый, сигаретный.

Когда я наконец заставляла себя читать их, меня переполняло множество эмоций: грусть, гнев, неверие, отстраненность. Дериан напрягался, зная, что вот-вот разразится буря: мои шаги, ругань, а потом я трясла перед ним желтыми юридическими листами.

Потом слезы. Всегда слезы.

У меня были вопросы, мне нужны были ответы, а папиных слов было недостаточно.

Отец мало что рассказывал нам, но ответы постепенно приходили из Уичито. Полиция публиковала новые откровения о преступлениях отца, его масштабных поисках, длившихся десятилетиями, и его аресте. Газета Eagle подробно освещала эти публикации, а национальные новости широко распространяли их.

Вместе со всем миром я узнавала правду о своем отце. Но в отличие от остальных людей, которые просто следили за историей, я следила за своей жизнью. Я боролась, пытаясь соотнести то, что я узнавала, с тем, что знала. Думала, что знала.

Мы узнали, что наряду с гораздо большей ложью отец обманывал нас множеством мелких способов. Он звонил маме в течение последнего года, чтобы сказать, что ему нужно задержаться на работе. В действительности он работал в нерабочее время над «проектами BTK» в своем офисе в городском здании, помещая уличающие его предметы в запертый шкаф.