Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления, стр. 16

Мои блуждающие мысли растворились в каньоне — в пустоши.

День третий

Папа разбудил Эйди и меня, когда снаружи все еще было тускло: он хотел двинуться в путь до того, как солнце ярко засветит. Я готова была к пути, зная, что в лучшем случае до полудня мы доберемся до холодной воды.

Я проверила ступни — пластыри были на месте. Я надела чистые носки, зашнуровала ботинки и собрала свое снаряжение, удивляясь тому, как быстро я приспосабливалась к новой рутине.

Мы направились к Тонто, продолжая движение на восток, огибая массивные холмы. Мы поднимались навстречу потрясающим видам, выходящим на темные скалы, спускающиеся прямо к реке. Приближаясь к ручью Монумент, мы спустились по крутой узкой тропинке, вернувшись к внутреннему каньону. «Это не то место, где вы хотели бы бродить в темноте», — подумала я.

Над нами возвышался шпиль Монумент, приветствуя нас на развилке, где мы дальше повернули на север. Мы сошли с последнего поворота и оказались в узком проходе. С двух сторон над нами нависали гладкие красновато-черные скалы.

При прохождении последнего извилистого километра наши ботинки вязли в крупном гравии. Тропинки не было — только пирамиды из камней. Они служили нам указательными знаками и источником утешения. В тот день я наклонилась к руслу ручья и построила свою собственную пирамидку. Ставить камень на камень поверх валуна для меня был словно жизнеутверждающий ритуал. Обнадеживающий.

13. Найди ручей в пустыне

День третий

Полдень

Речные пороги

«Эйфория» — так можно описать наше состояние, когда мы наконец достигли могучей зеленовато-синей, бурлящей реки Колорадо.

Вода! Вся вода, которая когда-либо тебе понадобится. Я хотела напиться ею, мне было все равно, отфильтрованная она или нет, но папа велел мне подождать, пока он вытащит насос. Через несколько минут наши бутылки наполнились холодной свежей водой. Я выпила половину бутылки и попросила еще.

«Тише, у тебя заболит живот».

Сорок восемь часов назад я сгибалась под тяжестью своего рюкзака, нервная, с дрожащими ногами. Я была так несчастна, что собиралась броситься вниз. Теперь, спустившись вниз больше чем на километр и пройдя двадцать километров, я позировала для фотографий на берегу реки. Я твердо стояла на ногах перед бурлящими потоками белой воды и улыбалась до ушей. Отброшенный в сторону рюкзак был забыт.

Утолив жажду, я вернулась и схватила рюкзак, перешагивая через большие речные камни по пути к песчаному лагерю. Я планировала там разместиться и не вставать весь день. Мы миновали несколько палаток и встретили множество туристов.

Один из мужчин, лет двадцати пяти, сказал отцу:

— Вы, должно быть, тот мужчина с двумя сыновьями и большими зимними рюкзаками?

Как они узнали о нас? Похоже на то, что наша легенда (о глупости) опередила нас самих.

Я сняла солнцезащитные очки и пристально посмотрела парню в глаза.

— Я девушка, — сказала я с ухмылкой.

— Ой, это точно! Приятно познакомиться!

— Что значит зимние рюкзаки? — спросила я, хотя, думаю, ответ я знала.

Опытные туристы объяснили все нам. В летние месяцы в каньоне можно обходиться легкой одеждой и предметами первой необходимости — нужно максимально снизить вес своего рюкзака, чтобы нести с собой побольше воды.

Я мысленно пробежалась по списку ненужных мне вещей, которые таскала с собой два дня, притом что они мне еще не пригодились: джинсы, фиолетовая куртка и большая пластиковая кружка. А воды не хватало, вообще не хватало.

Папа все еще разговаривал с группой, но я двинулась дальше, поставила рюкзак у тамариска, разместившегося в длинной узкой роще вдоль реки. Я бросил свой коврик на песок, сняла ботинки и носки. Эйди и папа присоединились ко мне. Эйди натянул на глаза кепку «Чикаго Буллз» и быстро заснул, а за ним и папа. Я взяла в руки детектив, который бросила в рюкзак в последнюю минуту, но вскоре тоже задремала.

Несколькими часами позже нас разбудила шумная веселая компания, приставшая к берегу на трех плотах. Они протащили свои резиновые лодки на песчаный берег. Гиды выпрыгнули на берег и привязали плоты веревками к деревьям. Мне очень понравилась эта чудная компания: все были одеты в яркие спасательные жилеты, некоторые на головы накинули жесткие каски.

Гиды справились о наших делах. Мы рассказали им о последних двух изнурительных днях. Посмотрев на папу, они отметили его бледность. Они предложили ему солевую таблетку, чтобы предотвратить обезвоживание. Затем они предложили нам холодный ананасовый сок в банках и несколько рыбных тако, которые они приготовили на ужин. Мы с радостью приняли их предложение.

Когда на третью ночь садилось солнце и его заходящие лучи падали на массивные коричнево-красные скалистые стены вокруг нас, я, наевшись и напившись, лежала на песке и чувствовала себя счастливой. Я была благодарна за этот день.

Моя вера была построена на прочном фундаменте, заложенном моими родителями, бабушкой и дедушкой, каждым воскресеньем, проведенным в церкви. За последние пять лет она потерпела потрясения, но теперь начала дарить мне некую надежду.

Я была уверена, что Бог оставил меня. Но все мои мольбы в этом каньоне — о воде, убежище, безопасности — были услышаны.

Разве Бог не оставил меня? Он слышал мои молитвы? Он был со мной все это время?

Существовала возможность, просто возможность, что в этой истории с Богом что-то было.

Из-за близости воды вокруг нас сновала всякая живность, поэтому я посчитала, что нужно забраться на ночь в палатку. Я быстро установила ее под низкими деревьями и включила неоновую палочку, чтобы у меня был хоть какой-то свет для чтения.

То было огромной ошибкой.

Миллион насекомых в мгновение ока атаковали мою палатку. Я услышала, как папа громко посмеивается снаружи. Я крикнула ему через закрытую дверь палатки, которую теперь отказывалась открывать:

— Что тут смешного?

— Твоя палатка светится, как гигантский световой жук. Ты очень понравилась каждому насекомому в радиусе километра.

Черт возьми! Я быстро выключила палочку и засунула ее в ботинок, нечаянно наступив на человека, который спокойно лежал на прохладном песке и смотрел на звезды.

День четвертый

На следующее утро папа сказал мне, что у него выдалась одна из самых волшебных ночей в его жизни; он наблюдал за тем, как летучие мыши прыгают над его головой и ловят насекомых. Я спала урывками, потому что в моей палатке было слишком жарко, но я не хотела спать на улице среди всяких речных тварей.

После завтрака мы спустились на усыпанный валунами пляж, чтобы посмотреть, как лодочники плывут по реке. Как только они вошли в воду, то начали грести изо всех сил, и я задерживала дыхание всякий раз, когда лодка попадала в бурлящую воду и всплывала вновь под радостные крики людей. Каждая лодка легко преодолевала речные пороги и быстро неслась вниз по течению, вскоре скрывшись из виду. Мы с папой сразу решили, что как-нибудь поплывем так же, как они, пока он не постарел.

Папа хотел добраться до Монумент-Крик, пока температура не поднялась, его беспокоила жара, которая настигла нас в русле ручья. Мы с Эйди хотели остаться у реки на день и выдвинуться в лагерь в сумерках. Но папа напомнил нам, что если Брайан спустится, он рассчитывает найти нас там на четвертый день.

Спорить с отцом было бесполезно, так что мы собрались и прошли два с половиной километра назад через то же русло ручья, что и вчера.

Можно было увидеть край лагеря, он находился в сотнях метров над нами. Вероятно, прямо сейчас там были люди, осматривающие достопримечательности с вершины Бездны.

На плато было жарко, я быстро нашла себе тенек. Прежде чем я ушла, папа сказал, что мне нужно обезопасить рюкзак. Мы видели у реки сусликов. Папа помог мне натянуть веревку на ветке дерева, и мы повесили на ней мой рюкзак.