Солдат Отечества 4 (СИ), стр. 28
По сути, я изложил в весьма схематичном виде лишь небольшую часть знаний из диетологии, спортивной медицины и других наук, с которыми был знаком ещё в будущем.
Там всё это казалось элементарным. Люди знают, что такое белки, жиры, углеводы, как они воздействуют на организм, чего может не хватать человеку при различных нагрузках. Существуют понятия о витаминах, восстановлении мышц, правильном чередовании работы и отдыха.
Здесь же даже простое объяснение, почему солдату после тяжёлой нагрузки необходимо нормально поесть и отдохнуть, могло показаться откровением.
Особое внимание уделил разминке, обязательным упражнениям и постепенному увеличению нагрузок. Правда, рисунков делать не стал, ограничившись словесными описаниями. Большинство моих бойцов уже знали, о чём идёт речь, поэтому разобраться в наставлении смогут.
Несколько сложнее обстояло дело с рукопашным боем. Но и здесь появились первые успехи.
Кроме Ефима, Тихона и Иваньки, у меня уже имелись два мужика лет тридцати, которые демонстрировали удивительные способности. Они схватывали всё буквально на лету и, главное, понимали основные принципы. Что такое блок, как наносить удар, почему бить можно не только кулаком, но и локтем, плечом, коленом, головой. И что существуют десятки способов вывести противника из равновесия, даже если тот физически сильнее.
Я собирался разделить весь наш отряд на группы по десять-пятнадцать человек, назначить инструкторов и устроить между ними соревнование.
По моему мнению, это должно было стать отличным стимулом для занятий. Особенно если победителям пообещать освобождение от караульной службы на целую неделю, а занявшим последнее место, наоборот, добавить несколько нарядов.
Хотя, конечно, совсем уж перегибать палку не следовало. Люди и так уставали на марше, а чрезмерные нагрузки могли дать обратный результат.
Но в целом всё было на мази, как говорили в будущем.
Кстати, именно подобные выражения до сих пор доставляли мне массу неудобств. В минуты волнения из головы так и лезли привычные слова, которым в нынешнем языке попросту не находилось соответствия. Приходилось делать паузы, подбирать выражения, иногда объяснять целыми предложениями то, что раньше умещалось в одно короткое словечко.
Так что наряду со всем, чему я уже научил своих солдат, появилось ещё и наставление, которое назвал тайным. Не считал необходимым, чтобы о нём знали все подряд. Но если меня убьют, записи останутся, а значит, кто-нибудь сможет продолжить начатое дело.
Хотелось верить, что таким образом я хотя бы немного повлияю на появление настоящих отрядов специального назначения. А это уже совсем другие возможности для ведения войны. Между тем построение завершилось.
В новом зелёном мундире блистал вольноопределяющийся Ефим. Фамилии у него прежде не было, отца звали Егором, поэтому решили, что теперь он станет Егоровым.
В нынешнем времени фамилии имелись далеко не у всех, особенно среди простого народа. Зачастую человека называли по имени отца, месту происхождения или прозвищу. Так что появление у Ефима фамилии никого особенно не удивило.
— Собрались? Господин поручик, строевую подготовку вашему отряду, конечно, следовало бы подтянуть, — посетовал капитан Вержбицкий, обращаясь к Линару.
Я уже окончательно выяснил, как зовут нашего капитана, и теперь относился к нему далеко не столь благосклонно, как прежде.
Имелись серьёзные подозрения, что мои заслуги были присвоены именно им. Я, разумеется, говорю о трактате, над которым работал три дня, используя каждую свободную минуту. Пока остальные егеря могли поспать или просто поваляться на примятой траве, я писал и писал.
Между прочим, почти исписал целый карандаш.
Жаль, что резинки для стирания у меня не было. Удивительно, но даже не знал, насколько широко в нынешнем времени распространены подобные вещи. А ведь это тоже своего рода прогресс. Если наладить производство простых ластиков, можно неплохо заработать.
Да и карандаши… Закупить бы партию, а ещё лучше наладить собственное изготовление. Хотя с хорошим графитом в России, насколько помнил, имелись определённые сложности.
Впрочем, подобные мысли приходилось гнать прочь. Сейчас служба, война и победа. А уже потом, если повезёт остаться в живых, можно будет подумать о наполнении собственной мошны.
— Братцы! Наконец поручено вам дело важное, превеликое! — начал капитан речь, показавшуюся мне чуть ли не предвыборной. — И вы, с честью и должным упорством, какое проявляете с того самого часа, как стали отдельным отрядом при квартирмейстерской части, несомненно, исполните всё, что на вас возложат! У вас есть боевое задание. Превеликой важности для Отечества нашего и славы его императорского величества. Готовы ли вы?
Готовы?
— Так точно! — гаркнул я, другие, но не все, подхватили.
Мы на войне, но не воюем. Долго ли еще отступать?
— Велика Россия, да отступать некуда. Позади Москва! — выкрикнул я фразу Второй мировой войны, которая, как я думал, если ее еще хоть кто услышит, способна стать и в этой войне крылатой.
Глава 12
Смоленск.
2 августа 1812 года.
Капитан продолжал распылятся. И мы у него «былинные герои» и «опора», и «образец». Как бы я сказал, что намыленным в одно место лезет. Сладко поет, что куда там соловьям. И не думал, что так умеет.
— Гладко стелет, — услышал я шёпот Ваньки, которому чрезвычайно трудно было держать язык за зубами.
Но согласны с ним были все. Потому как одобрительно зашептались.
— Готовьтесь к тому, что отправитесь громить неприятеля на землях, уже занятых им! — объявил капитан.
Наконец-то перешел он к делу.
Меня это известие не слишком удивило. Я предполагал, что нечто подобное рано или поздно произойдёт. И подозревал, что тому виной и мои записки.
А вот остальные егеря явно растерялись.
Как ни странно, леса многие из них опасались. Казалось бы, егерям положено чувствовать себя среди деревьев едва ли не лучше, чем на открытой местности. Но здешний лес таил немало неприятностей. Сырость, насекомые, болезни, постоянная опасность заблудиться, нехватка пищи. А уж действовать там неделями, вдали от основных сил, — удовольствие весьма сомнительное.
По строю прокатился недовольный шёпот.
— Кому, как не вам, уже ходившим по белорусским лесам и громившим французских фуражиров, пристало принять участие в таком славном деле? Командование приняло решение, и вы с честью исполните всё, что будет поручено! — продолжал распаляться капитан.
Я посмотрел в сторону Потапыча. Тот стоял мрачнее тучи. И я понимал, почему.
Кому-кому, а этому человеку бегать по лесам сейчас было просто невозможно. Ранение не прошло бесследно, старик продолжал слегка прихрамывать, а уж бегать и вовсе не мог. Даже в седле держался значительно хуже меня.
Куда ему по лесам носиться? И возраст, опять же. Потапыч ведь единственный, кто не участвует в тренировках на физику.
А вот я действительно застоялся. Постоянные переходы и лагерные будни, которые уже на третий день начинали казаться бессмысленным времяпрепровождением, порядком надоели.
Тем более мы успели подготовить немало интересных вещей, которыми можно было основательно потрепать врага.
Пороха накопили изрядное количество. А уж пуль кузница теперь выдавала до трёх сотен в день. Периодически помогали кузнецу Ефим и Тихон, да и я иногда наведывался, хотя в последнее время гораздо реже из-за моего увлечением письмом.
Боеприпасов у нас скопилось немало, а расход оставался сравнительно небольшим. Постреляли на учениях, освоили несложную технологию заряжания, проверили оружие. Больше
С новыми пулями штуцеры заряжались заметно быстрее, чем прежде. Не требовалось с прежним усилием загонять туго сидящую круглую пулю в нарезной ствол. Наш снаряд имел вытянутую форму и полость в основании, благодаря которой при выстреле расширялся и плотнее входил в нарезы.
