Искатель 29 (СИ), стр. 60
— Нет, сын, не на покой, а на передышку.
Подвинув мишку, опустился обратно в кресло, и подтянул к себе Анну. Она тут же по-хозяйски устроилась у меня на коленях, прижавшись щекой к моей груди. От неё пахло карамелью и теплом.
— Я не остановлюсь, пока не дойду до сотого уровня, это моя цель.
— Сотый — это много? — шёпотом спросила Рада.
— Очень много, малышка. Сейчас на всём Шалине нет ни одного человека с сотым уровнем, и добраться до него очень трудно.
— А ты доберёшься? — Глория забралась мне под левую руку.
— Постараюсь, — я погладил её по волосам.
— И тогда тебя никто не победит? — спросил Дарин.
— Самому сильному тоже приходится смотреть под ноги и слушать товарищей.
— Как нам?
— Примерно, только мне труднее признаться, что что-то упустил.
Пётр посмотрел на стёртую черту, потом на мой лук у стены.
— А зачем тогда сотый?
— Чтобы больше уметь, помочь себе, другим и подольше быть с вами. Но сегодня я никуда не собираюсь, и прямо сейчас мы вернём машине Кирилла колесо, пока он не разобрал её окончательно.
Сзади тихо скрипнула дверь, но я даже не оборачиваясь знал, что это Зара. Моя первая жена бесшумно подошла и прижалась зелёной щекой к моему плечу. От неё пахло травами и тем самым домашним теплом, которое научился узнавать ещё на безымянной поляне, где когда-то спас её от смерти.
За Зарой подтянулись остальные. Ирен подошла с дремлющей рыжей Ирмой на руках, округлившийся живот Лили уже заметно выпирал под лёгким платьем. Селисия села рядом со мной и переплела наши пальцы, Кайя в своей человеческой форме осталась стоять у двери, сложив руки на груди. Ирен подняла на меня зелёные глаза, и на миг в её взгляде мелькнуло знакомое присутствие Мии. Богиня исподволь наблюдала за нами, не перехватывая управление телом. Мне всегда казалось, что она слышит сразу несколько разговоров через многомерные сферы: моих жён, мой и, возможно, даже тот, который вёл внутри своей головы.
Я помог Анне спуститься с колен, выпустил Глорию из-под руки, и дети тут же бросились к мамам, наперебой рассказывая, что папа обещал взять их всех на охоту, когда они вырастут. Рада поправила их: «Тех, кто захочет». Лили шутливо застонала, что ещё одного Охотника в семье она не потянет. Зара выслушала Глорию и спросила, какое у нас первое правило. Дочка подняла ладонь.
— Остановиться, — пояснила она. — И папа говорит, что это вовсе не соревнование.
— Неужели? — Зара, хитро прищурившись, посмотрела на меня.
— Не начинай, я сегодня расслабленный.
Кайя усмехнулась и пообещала Дарину, что когда тот подрастёт, она лично прокатит его на спине над всеми Дикими Землями.
Слуги уже зажигали по периметру террасы магические фонарики, и тёплый золотистый свет ложился на лица моих жён и детей. Кто-то, кажется Клавдия, принёс глиняный кувшин с горячим взваром, и по саду поплыл густой запах мёда, корицы и брусники.
Кирилл пробрался между взрослыми и положил мне на колени КАМАЗ. Пришлось освобождать руку из ладони Селисии. Она отпустила, но осталась рядом, наблюдая, как вынимаю из кармана колесо. Ось оказалась целой, просто потерялся деревянный колышек, его державший.
Уже хотел послать кого-нибудь за подходящей щепкой, но Кирилл принёс её сам, отломанный кусочек своей игрушечной ограды. Я подрезал лишнее и, убрав нож подальше от шустрых маленьких рук, закрепил колесо. Сын опустил машину на плитки и осторожно толкнул, КАМАЗ доехал до ножки кресла.
— Не снимай больше, — попросил его.
— Просто хотел посмотреть.
— В следующий раз скажи, и посмотрим вместе.
Он кивнул с самым серьёзным видом. Анна дождалась, пока грузовик уедет, и снова вскарабкалась мне на одно колено, Глория взгромоздилась на другое со своей чашкой взвара. Я откинулся в кресле, придерживая одну дочь и помогая другой устроиться под боком. Через некоторое время Анна заснула, но Глория ещё боролась со сном, неторопливо прихлебывая напиток. Пётр забрал со стола свой деревянный лук и теперь сидел у моих ног, тихо беседуя о чём-то с Ирен. Рада уснула на руках у Лили, а Дарин стащил с подноса медовую лепёшку и теперь уплетал её за обе щеки.
Селисия забрала у Глории чашку прежде, чем остатки взвара вылились мне на рубашку. Дочка даже не проснулась.
— Завтра после детского занятия я твой, — негромко сказал жене. — Куда хочешь?
Она чуть помедлила, словно проверяя, не собираюсь ли добавить к этому ещё десяток человек.
— Для начала поздний завтрак вдвоём, только ты и я.
— Договорились.
— И пожалуйста, не рассказывай за едой, сколько опыта мы могли бы получить за это время.
— После того, как Инна выдала историю с репой, мне этого ещё долго не простят?
— Даже не надейся.
Когда поправил на Анне одеяло, Глория во сне завозилась, забираясь поглубже мне под руку, и я замер, чтобы не разбудить обеих. Ирен продолжала что-то негромко объяснять Петру.
Слуги погасили дальние фонарики, а за куполом метель заметала дорожки.
Я сидел, пока не затекла нога, потом шепнул Селисии, что её мужу нужна помощь: одну спящую дочь я ещё донесу, но с обеими рисковал застрять в двери.
Позже мы отнесли уснувших детей в дом. Я помог Заре укрыть Анну, задержался у кровати Петра и выслушал последнее за день уточнение о будущей охоте: сын хотел знать, сколько стрел разрешат ему взять.
— Начнём с того, что сначала научимся попадать в цель, — шепнул ему.
Пётр обдумал ответ и согласно кивнул. Я погасил свет.
В коридоре Зара забрала у меня оставленную Петром игрушку и пошла к остальным детям, я же ненадолго задержался возле кабинета. Из приоткрытой двери виднелся край стола, где под стопкой переводов лежала карта Хорадиса. Развернуть её хотелось уже сейчас, проверить отметки, перебрать записи, занять голову знакомым делом, но, вздохнув, прикрыл дверь. На завтра у меня другие планы.
Глава 25
К вечеру я опять вышел на террасу, но теперь с недопитым взваром и деревянным колесом в кармане. КАМАЗ всё-таки потерпел аварию и теперь нуждался в ремонте.
Вся семья на месте, все целы.
— Папа?
Я открыл глаза, даже не поняв, когда успел задремать. Прямо передо мной стояла Анна, её чёрный пушистый хвостик нервно подёргивался, а на лице застыло необычно серьёзное для шестилетки выражение. За её спиной плечом к плечу выстроилась в ряд целая делегация: Пётр в чуть съехавших набок очках, Глория со своими зеленоватыми косичками, Мила, поигрывающая чёрным хвостом, Дарин и Рада. Маленький Кирилл замыкал строй, в руках у него я заметил знакомую вещь, деревянный КАМАЗ, который сам заказывал у наших мастеров полгода назад. У Петра в руке был зажат миниатюрный лук, у Глории крошечный колчан со стрелами не толще зубочисток.
— Мы посовещались… — торжественно объявила Анна, чуть приподняв подбородок.
— Всей пати, — перебила её Глория, и я едва сдержал улыбку. Она на лету подхватывала от меня земные словечки и применяла их с упрямством, с каким воины стремятся поскорее набрать уровни.
Пётр поправил очки и сделал шаг вперёд. Из всех моих детей он держался серьёзнее остальных, сказывалась порода матери, помноженная на врождённую вдумчивость.
— И решили… Короче, папа, мы хотим стать Искателями! — наконец закончил он общую мысль.
— Настоящими, — добавила Мила, и её глаза вспыхнули. — Как ты!
— У нас уже всё распланировано, — Глория деловито загнула пальчик. — Я буду стрелять, как ты, Пётр станет колдовать, Мила пойдёт в разведку, потому что она быстрее всех, а Дарин наш танк, у него даже броня уже есть.
Дарин гордо стукнул себя кулачком в грудь, где под рубашкой угадывалась деревянная нагрудная пластина.
— А я буду целителем! — звонко выпалила Рада, прижимая к себе плюшевого мишку. — Как Зара!
Я посмотрел на деревянную броню Дарина. Нижний край упирался ему в живот, и сын, как ему казалось, незаметно оттягивал пластину, но всё же стойко терпел неудобство. Для полного счастья им недоставало только моего разрешения выйти за ворота.
