Искатель 29 (СИ), стр. 59
— Мы посовещались… — торжественно объявила Анна, чуть приподняв подбородок.
— Всей пати, — перебила её Глория, и я едва сдержал улыбку. Она на лету подхватывала от меня земные словечки и применяла их с упрямством, с каким воины стремятся поскорее набрать уровни.
Пётр поправил очки и сделал шаг вперёд. Из всех моих детей он держался серьёзнее остальных, сказывалась порода матери, помноженная на врождённую вдумчивость.
— И решили… Короче, папа, мы хотим стать Искателями! — наконец закончил он общую мысль.
— Настоящими, — добавила Мила, и её глаза вспыхнули. — Как ты!
— У нас уже всё распланировано, — Глория деловито загнула пальчик. — Я буду стрелять, как ты, Пётр станет колдовать, Мила пойдёт в разведку, потому что она быстрее всех, а Дарин наш танк, у него даже броня уже есть.
Дарин гордо стукнул себя кулачком в грудь, где под рубашкой угадывалась деревянная нагрудная пластина.
— А я буду целителем! — звонко выпалила Рада, прижимая к себе плюшевого мишку. — Как Зара!
Я посмотрел на деревянную броню Дарина. Нижний край упирался ему в живот, и сын, как ему казалось, незаметно оттягивал пластину, но всё же стойко терпел неудобство. Для полного счастья им недоставало только моего разрешения выйти за ворота.
Первым моим желанием было сказать короткое «нет» без всяких условий, но вместо этого опустился на одно колено и поправил съехавший ремешок на плече Дарина.
— Подойдите ближе. Все.
Они подтянулись, образовав вокруг меня плотное полукольцо. Протянув руку, осторожно забрал у Петра деревянный лук, лёгкий и тёплый от детских ладоней, провёл пальцем по краю рукояти, проверяя нет ли шероховатостей.
— Вы уже решили, на кого охотиться?
Дети притихли, даже хвост Анны замер.
— Пока что на самого маленького монстра, — сказала Мила. — Для начала.
— А если он окажется быстрее тебя?
— Тогда Дарин его задержит.
Дарин снова стукнул кулаком по своей дощечке.
— Эта броня хороша для игры, — сказал я. — Настоящего зверя она не остановит. На охоте можно тяжело пораниться и погибнуть. Даже взрослому, находящемуся со мной рядом, я не всегда успеваю помочь, поэтому сейчас никакой охоты ни на большого, ни на маленького монстра.
Мила нахмурилась, Дарин сразу приуныл.
— А потом? — спросил Пётр.
— Потом, когда вырастете, каждый из вас решит, чем займётся. Может, кому-то понравится строить дома, лечить людей или рисовать, как тётя Инна.
— А я уже решила! — заявила Глория.
— Хорошо. Если передумаешь, скажешь.
Рада поглядела на своего мишку, потом на меня.
— А лечить можно дома?
— Конечно, не все целители ходят с Искателями.
Она немного расслабилась, а мне стало неловко. Вот ведь расписал им охоту так, что ребёнок уже ищет, как бы не разочаровать отца!
— А пока у меня есть одно предложение.
Дети замерли в ожидании.
— Какое⁈ — выпалила Анна, не выдержав.
Я вернул Петру деревянный лук и аккуратно сжал его пальцы вокруг рукояти.
— Сначала вы ещё немного подрастете, а потом пройдёте обучение. Метко стрелять научу вас сам, как колдовать покажет тётя Мизины, прятаться научитесь у тёти Сияны и тёти Селины, защищаться у тёти Самиры, а лечить у тёти Зары. Но не всё сразу и не завтра. А когда станете взрослыми и наставники скажут, что вы готовы, сам поведу на первую охоту тех, кто всё ещё захочет стать Искателем, обещаю.
— Когда⁈ — пискнула Глория. — Сколько лет ждать?
— Достаточно, чтобы папа успел отдохнуть, — рассмеялся я.
— А учиться тоже потом? — спросила Анна.
Я уже собирался ответить, что завтра мы непременно что-нибудь придумаем, потом посмотрел на восемь пар горящих нетерпением глаз и поставил кружку на стол.
— Ну, кое-чему можно начать учиться прямо сейчас. Лук и стрелы пока оставьте здесь.
Глория прижала колчан к животу.
— Совсем без них?
— Совсем, до стрельбы мы сегодня не дойдём.
Она вздохнула и положила колчан рядом с моей кружкой, Пётр пристроил свой лук сверху. Я перенёс обе игрушки на дальний край стола, чтобы никто не схватил их во время беготни.
Для первого занятия хватило ровного участка террасы. Я отодвинул два кресла, убрал из прохода корзинку с чьим-то рукоделием и провёл мелом черту между плитками. Мел нашёлся у Глории в кармане; судя по цветным пальцам остальных, план будущего отряда сначала рисовали на стене. С этим разберёмся позже.
— Сейчас все идём до черты обычным шагом, когда поднимаю ладонь, останавливаемся, дальше только по моему слову. Кто-то отстал — говорите мне, сами никуда не убегаете.
— А за чертой кто? — заинтересовалась Мила.
— Кресло. Не трогайте его, оно отдыхает.
Сыновья захихикали. Я повернулся к Кириллу, который уже поставил свой КАМАЗ у начала маршрута.
— Машину пока припаркуем подальше. Колесо от неё у меня, не переживай, сегодня точно починим твой транспорт.
Он заглянул в мой карман, убедился, что деталь не потерялась, и согласно кивнул.
В первый раз Мила ушла вперёд ещё до команды, Анна бросилась её возвращать, Дарин развернулся поперёк дороги, а Пётр начал объяснять всем правила. На мою поднятую руку посмотрела только Рада.
Я опустил ладонь.
— Стоп, попробуем ещё раз.
— Но я же остановилась! — возмутилась Мила, стоя у самой черты.
— А меня ты видела?
— Я знала, что ты скажешь! Ну вот, только зря бежала, — она недовольно сморщила нос.
Я снова собрал детей у начала дорожки, но теперь решил действовать немного по-другому: попросил Раду показать, что она сделала, когда увидела мою ладонь. Дочка выпрямилась, прижала мишку к груди и застыла.
— Вот! Достаточно просто остановиться, ловить остальных не надо, для этого здесь я.
Во второй раз они шли уже медленнее. Глория смотрела то на мои руки, то на Милу, Дарин старался не наступить Петру на пятки. По сигналу остановились почти все, Кирилл по инерции сделал ещё два шажка, потом оглянулся и попятился.
— Назад не надо, — сказал я. — Стой там, где остановился.
Он послушался. Я обошёл своё «войско», проверил, всем ли видно мою руку, и переставил Дарина чуть в сторону. Никакой великой науки, а ведь прежде просто велел бы им держаться ближе друг к другу и решил, что дело сделано.
На третьем проходе Рада задержалась; у мишки из-под её руки выскользнула перевязь, и она присела её подобрать, а в это время остальные почти дошли до черты. Я ждал, кто заметит.
— Папа, Рада осталась! — первой обернулась Мила.
Я поднял ладонь, и все остановились, причём даже Кирилл.
Мы подождали, пока Рада разберётся с игрушкой и вернётся к нам. Глория подвинулась, освобождая ей место, а Мила посмотрела на меня, явно ожидая оценки.
— Молодец, что сказала мне и дождалась.
— Я могла бы сама за ней сходить.
— Могла, но мы ведь договорились иначе. Спасибо, что помнила об этом.
Мила спрятала улыбку, опустив голову. Анна немедленно потребовала ещё один проход, теперь она хотела заметить всё первой.
— На сегодня хватит, пока вы не начали специально отставать.
По тому, как переглянулись Глория с Петром, понял, что закончил занятие вовремя. Потом выдал всем по тряпочке, и мы стёрли меловую дорожку, а Дарин снял наконец свою броню и помог мне подвинуть на кресло на место. Рада тут же усадила в него «уставшего» мишку.
— Завтра после завтрака повторим снова, — сказал я. — А учиться стрелять начнём на специальной площадке, когда подготовим её для вас.
— Можно мне записывать, кто быстрее остановится? — предложил Пётр.
— Не надо быстрее, надо всем вместе.
Сын подумал, убрал уже приготовленный мел, потом поднял на меня глаза.
— Папа, а ты?
— Что я, Пётр?
— Ты теперь не пойдёшь больше охотиться, ушёл на покой, как старики из Подгорного Дола?
Шум стих, все восемь голов разом повернулись ко мне, а Глория, кажется, даже перестала дышать.
Я поднял взгляд к темнеющему небу. Там, над Вольным, уже зажглись первые звёзды, чужие, валинорские созвездия, которые давно выучил наизусть, как когда-то изучил карту московского метро. Снаружи защитного купола кружила метель, но здесь, на террасе, было тепло.
