Искатель 29 (СИ), стр. 40

Инна достала письмо, написанное позавчера, пригладила угол конверта и убрала обратно. На конверте стояли имена родителей. Сестра провела по ним пальцами и застегнула папку.

— Спасибо, Мия.

— Пожалуйста. А теперь верну Ирен её утро.

Мия отвела руки от стола. Короткая пауза — и Ирен снова потянулась за полотенцем, обнаружив, что его уже держит Селисия.

— Славно, значит, можно наконец перестать караулить этот рюкзак всем домом.

— Я его не караулил, — возразил я.

— Ты дважды спросил, где он лежит, пока Инна ходила умываться.

У Ирен имелась неприятная особенность помнить удобные для неё подробности, и я изо всех сил старался не давать ей новых.

Слуга привёл к нам посыльного из печатной мастерской. Тот положил на стол плоский пакет, уберегая его от своих испачканных краской пальцев.

— Пробный лист для госпожи Крыловой из мастерской, просили показать до окончательного тиража.

Инна посмотрела на меня, но я развёл руками; сюрприз был не мой. Издание рисунка василиска, правда, собирался проконтролировать сам, но тут люди сработали без губернаторского пинка. Приятное начало дня.

Посыльный снял обёртку. Внутри лежали два пробных оттиска: профиль василиска, схемы поворота и увеличенный конец хвоста. Под изображением отдельной строкой стояло имя художницы, я прочитал сестре подпись.

Инна наклонилась к листу.

— Можно мне карандаш?

Я уже хотел спросить, что не так, но она взяла карандаш у Ирен, повернула оттиск к окну, затем достала свой исходный рисунок.

— Вот здесь, на хвосте, две линии слились. Получается, будто он весь толстый до самого жала, а сужение исчезло. И стрелка движения упирается в подпись.

Посыльный достал маленькую дощечку с листком.

— Отметите?

Сестра поставила на полях две цифры и начала рисовать рядом. Я через её плечо увидел, как она оставляет между контурами крошечный зазор. В живом рисунке штрихи были мелкими и на отпечатке действительно терялись.

— Само движение проверял охотник? — спросила Инна.

— Да, сверяли по вашим пояснениям и по тому, что передали от отряда. Названия частей он тоже правил.

— Тогда я в текст не лезу, подправлю только изображение. И подпись лучше не мельче этой, иначе будет серый ворс.

Таким голосом Инна разговаривала с заказчиками на Земле. Я отодвинул чашку, освобождая ей место, мешать работающему художнику даже губернаторам не положено.

Посыльный протянул отдельный лист с расчётом. Я перевёл Инне строки и названные суммы, на последней она нахмурилась.

— Это за что? Тут отдельно ещё какая-то доплата.

Я просмотрел строки и объяснил разницу. Мастерская оплачивала рисунок и отдельно разрешение использовать его во вкладке. Не королевская щедрость, нормальный расчёт за работу.

— То есть оригинал не забирают? — уточнила сестра.

— Нет, им он нужен только для создания клише, оригинал твой.

— Тогда нормально.

Она не стала ни жеманиться, ни отказываться от денег, только спросила, можно ли оставить сумму на её местном счёте. Я попросил посыльного оформить оплату так, как хотела сестра, без выдачи монет на руки.

— Часть потом можно потратить на исправленные листы для тех, у кого старый справочник, — сказала Инна. — Только сначала скажите, сколько это стоит, не надо сразу списывать всё, что есть.

— Смету подготовят, — ответил молодой человек, делая пометку.

— Вот, теперь я узнаю человеческие отношения: сначала работа, потом счёт, потом ещё счёт…

— Ты только что разговаривала с богиней, — напомнил я.

— А печатник всё равно хочет знать, где ставить подпись, это обнадёживает.

Пробный оттиск Инна оставила с карандашными пометками, второй посыльный забрал вместе с поясняющим наброском. Готовая копия справочника ещё ждала печати.

Когда молодой человек ушёл, Инна положила передо мной оригинал василиска.

— Это тебе. Только не отдавай в переплёт так, чтобы край срезали, я там не просто так поля оставила.

— На стену повешу.

— В спальне? Селисия точно обрадуется.

Жена внимательно посмотрела на рисунок.

— Особенно этой части с жалом.

— Значит, в кабинете, — сдался я и взял лист за края.

За опасной дугой хвоста остался отпечаток её пальца. В печать он не попал, а мне достался вместе с оригиналом.

— Спасибо, — сказал я.

Инна на мгновение прижалась ко мне плечом, потом принялась укладывать вещи. Пробный лист она убрала в папку, планшет со своими цветными работами в отдельный карман рюкзака.

В детской наш завтрак, похоже, уже успели объявить самым медленным в истории дома. Одевшиеся дети в нетерпении прохаживались туда-сюда между креслами, мешая тем, кого ещё одевали. Клавдия разобралась с этим без повышения голоса, собравшихся усадила выбирать дорожные лакомства, а перед остальными разложила вещи так, чтобы они перестали спорить из-за чужих варежек.

— Да уж, подготовка десятков детей к поездке уже само по себе целое приключение, прямо как сбор рейда на сложного босса! — вздохнула Клавдия.

— Босс здесь, — сказал я, показывая на Милу.

Дочь стояла посреди комнаты в пальто и держала в зубах ленточку, по её мнению, это освобождало обе руки для куда более нужного дела, проверки содержимого корзинок.

— А почему папа без шапки? — спросила она, когда у неё наконец забрали ленту.

Я открыл рот, Клавдия и Инна разом посмотрели на меня. Даже Селисия, совсем недавно обещавшая делить со мной жизнь, молча взяла с полки мужскую шапку.

— Предательство! — возмутился я, натягивая её.

— Семья, — поправила Инна.

Лили устроилась в кресле, проверяя застёжку на куртке. Я принёс ей лежавшую слишком далеко накидку, за что получил поцелуй и поручение передать Белинде тёплые перчатки. Белинда нашла в них детскую деревянную ложку, которую срочно требовалось вернуть Клавдии. Та отправила меня к Заре за второй флягой. Через несколько минут я понял, почему домашняя суета обходится без опыта: если бы за неё давали уровни, мой отряд уже давно служил бы няням.

Кору наблюдала за моими передвижениями с откровенным удовольствием. Портал она пока не открывала, ждала, когда мы наконец перестанем бегать друг за другом. Я предложил ей сесть рядом с Белиндой.

— Уже сидела, — ответила жена, — теперь хочу постоять. Не командуй моими ногами, лучше свой шарф найди.

Шарф оказался у Инны. Она прикидывала, как обмотать его поверх своей куртки, не превратившись в клубок. Я помог убрать концы внутрь.

— Тебе он не нужен? — спросила сестра.

— У меня ещё есть.

— Я не про имущество.

Подтянул узел, чтобы не давил на шею.

— Мне не холодно.

— Вот теперь верю.

Корвин показал записку с Адарны, в которой говорилось, что площадка свободна, ограда цела, переход встречают, нижний маршрут ещё осматривают. Стоявшие рядом ветераны проверяли щиты и канат.

— На него не идём, — сказал я.

— Никто и не собирался вас туда пускать, это на всякий случай. Там ступени местами под снегом, для прогулки с детьми сейчас только верх.

Я вернул записку. Люди знали свою работу, дёргать их повторными проверками не требовалось.

Инна подошла к окну уже с рюкзаком за плечами, заглянула во двор, потом повернулась ко мне.

— Знаешь, всё никак не привыкну к тому, сколько у тебя тут всего.

— Детей?

— Дел и людей, которым ты нужен.

Хотел отшутиться про собственную незаменимость при переноске варежек, сестра не дала, подошла и поправила мне край шапки, который я, оказывается, загнул внутрь.

— Просто горжусь тобой, старший брат, — тихо сказала она, и в её голосе зазвучали неподдельно глубокие эмоции. — Вот и всё.

Я обнял её и несколько секунд просто держал. За спиной кто-то жаловался на тугой воротник, Клавдия искала корзину. От этой обычной возни мне стало легче ответить.

— Рад, что ты всё увидела сама.

Инна кивнула мне, потом отстранилась и вытащила телефон.

— Так, первое фото с шапкой, пока ты её не снял.