Искатель 29 (СИ), стр. 40
Инна достала письмо, написанное позавчера, пригладила угол конверта и убрала обратно. На конверте стояли имена родителей. Сестра провела по ним пальцами и застегнула папку.
— Спасибо, Мия.
— Пожалуйста. А теперь верну Ирен её утро.
Мия отвела руки от стола. Короткая пауза — и Ирен снова потянулась за полотенцем, обнаружив, что его уже держит Селисия.
— Славно, значит, можно наконец перестать караулить этот рюкзак всем домом.
— Я его не караулил, — возразил я.
— Ты дважды спросил, где он лежит, пока Инна ходила умываться.
У Ирен имелась неприятная особенность помнить удобные для неё подробности, и я изо всех сил старался не давать ей новых.
Слуга привёл к нам посыльного из печатной мастерской. Тот положил на стол плоский пакет, уберегая его от своих испачканных краской пальцев.
— Пробный лист для госпожи Крыловой из мастерской, просили показать до окончательного тиража.
Инна посмотрела на меня, но я развёл руками; сюрприз был не мой. Издание рисунка василиска, правда, собирался проконтролировать сам, но тут люди сработали без губернаторского пинка. Приятное начало дня.
Посыльный снял обёртку. Внутри лежали два пробных оттиска: профиль василиска, схемы поворота и увеличенный конец хвоста. Под изображением отдельной строкой стояло имя художницы, я прочитал сестре подпись.
Инна наклонилась к листу.
— Можно мне карандаш?
Я уже хотел спросить, что не так, но она взяла карандаш у Ирен, повернула оттиск к окну, затем достала свой исходный рисунок.
— Вот здесь, на хвосте, две линии слились. Получается, будто он весь толстый до самого жала, а сужение исчезло. И стрелка движения упирается в подпись.
Посыльный достал маленькую дощечку с листком.
— Отметите?
Сестра поставила на полях две цифры и начала рисовать рядом. Я через её плечо увидел, как она оставляет между контурами крошечный зазор. В живом рисунке штрихи были мелкими и на отпечатке действительно терялись.
— Само движение проверял охотник? — спросила Инна.
— Да, сверяли по вашим пояснениям и по тому, что передали от отряда. Названия частей он тоже правил.
— Тогда я в текст не лезу, подправлю только изображение. И подпись лучше не мельче этой, иначе будет серый ворс.
Таким голосом Инна разговаривала с заказчиками на Земле. Я отодвинул чашку, освобождая ей место, мешать работающему художнику даже губернаторам не положено.
Посыльный протянул отдельный лист с расчётом. Я перевёл Инне строки и названные суммы, на последней она нахмурилась.
— Это за что? Тут отдельно ещё какая-то доплата.
Я просмотрел строки и объяснил разницу. Мастерская оплачивала рисунок и отдельно разрешение использовать его во вкладке. Не королевская щедрость, нормальный расчёт за работу.
— То есть оригинал не забирают? — уточнила сестра.
— Нет, им он нужен только для создания клише, оригинал твой.
— Тогда нормально.
Она не стала ни жеманиться, ни отказываться от денег, только спросила, можно ли оставить сумму на её местном счёте. Я попросил посыльного оформить оплату так, как хотела сестра, без выдачи монет на руки.
— Часть потом можно потратить на исправленные листы для тех, у кого старый справочник, — сказала Инна. — Только сначала скажите, сколько это стоит, не надо сразу списывать всё, что есть.
— Смету подготовят, — ответил молодой человек, делая пометку.
— Вот, теперь я узнаю человеческие отношения: сначала работа, потом счёт, потом ещё счёт…
— Ты только что разговаривала с богиней, — напомнил я.
— А печатник всё равно хочет знать, где ставить подпись, это обнадёживает.
Пробный оттиск Инна оставила с карандашными пометками, второй посыльный забрал вместе с поясняющим наброском. Готовая копия справочника ещё ждала печати.
Когда молодой человек ушёл, Инна положила передо мной оригинал василиска.
— Это тебе. Только не отдавай в переплёт так, чтобы край срезали, я там не просто так поля оставила.
— На стену повешу.
— В спальне? Селисия точно обрадуется.
Жена внимательно посмотрела на рисунок.
— Особенно этой части с жалом.
— Значит, в кабинете, — сдался я и взял лист за края.
За опасной дугой хвоста остался отпечаток её пальца. В печать он не попал, а мне достался вместе с оригиналом.
— Спасибо, — сказал я.
Инна на мгновение прижалась ко мне плечом, потом принялась укладывать вещи. Пробный лист она убрала в папку, планшет со своими цветными работами в отдельный карман рюкзака.
В детской наш завтрак, похоже, уже успели объявить самым медленным в истории дома. Одевшиеся дети в нетерпении прохаживались туда-сюда между креслами, мешая тем, кого ещё одевали. Клавдия разобралась с этим без повышения голоса, собравшихся усадила выбирать дорожные лакомства, а перед остальными разложила вещи так, чтобы они перестали спорить из-за чужих варежек.
— Да уж, подготовка десятков детей к поездке уже само по себе целое приключение, прямо как сбор рейда на сложного босса! — вздохнула Клавдия.
— Босс здесь, — сказал я, показывая на Милу.
Дочь стояла посреди комнаты в пальто и держала в зубах ленточку, по её мнению, это освобождало обе руки для куда более нужного дела, проверки содержимого корзинок.
— А почему папа без шапки? — спросила она, когда у неё наконец забрали ленту.
Я открыл рот, Клавдия и Инна разом посмотрели на меня. Даже Селисия, совсем недавно обещавшая делить со мной жизнь, молча взяла с полки мужскую шапку.
— Предательство! — возмутился я, натягивая её.
— Семья, — поправила Инна.
Лили устроилась в кресле, проверяя застёжку на куртке. Я принёс ей лежавшую слишком далеко накидку, за что получил поцелуй и поручение передать Белинде тёплые перчатки. Белинда нашла в них детскую деревянную ложку, которую срочно требовалось вернуть Клавдии. Та отправила меня к Заре за второй флягой. Через несколько минут я понял, почему домашняя суета обходится без опыта: если бы за неё давали уровни, мой отряд уже давно служил бы няням.
Кору наблюдала за моими передвижениями с откровенным удовольствием. Портал она пока не открывала, ждала, когда мы наконец перестанем бегать друг за другом. Я предложил ей сесть рядом с Белиндой.
— Уже сидела, — ответила жена, — теперь хочу постоять. Не командуй моими ногами, лучше свой шарф найди.
Шарф оказался у Инны. Она прикидывала, как обмотать его поверх своей куртки, не превратившись в клубок. Я помог убрать концы внутрь.
— Тебе он не нужен? — спросила сестра.
— У меня ещё есть.
— Я не про имущество.
Подтянул узел, чтобы не давил на шею.
— Мне не холодно.
— Вот теперь верю.
Корвин показал записку с Адарны, в которой говорилось, что площадка свободна, ограда цела, переход встречают, нижний маршрут ещё осматривают. Стоявшие рядом ветераны проверяли щиты и канат.
— На него не идём, — сказал я.
— Никто и не собирался вас туда пускать, это на всякий случай. Там ступени местами под снегом, для прогулки с детьми сейчас только верх.
Я вернул записку. Люди знали свою работу, дёргать их повторными проверками не требовалось.
Инна подошла к окну уже с рюкзаком за плечами, заглянула во двор, потом повернулась ко мне.
— Знаешь, всё никак не привыкну к тому, сколько у тебя тут всего.
— Детей?
— Дел и людей, которым ты нужен.
Хотел отшутиться про собственную незаменимость при переноске варежек, сестра не дала, подошла и поправила мне край шапки, который я, оказывается, загнул внутрь.
— Просто горжусь тобой, старший брат, — тихо сказала она, и в её голосе зазвучали неподдельно глубокие эмоции. — Вот и всё.
Я обнял её и несколько секунд просто держал. За спиной кто-то жаловался на тугой воротник, Клавдия искала корзину. От этой обычной возни мне стало легче ответить.
— Рад, что ты всё увидела сама.
Инна кивнула мне, потом отстранилась и вытащила телефон.
— Так, первое фото с шапкой, пока ты её не снял.
