Искатель 29 (СИ), стр. 22

— Конечно, тяжело, Артём, — мягко ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Для любого родителя ужасное потрясение хоронить своего ребенка, да и твоя младшая сестра, честно говоря, была раздавлена потерей старшего брата.

Инна вдруг тепло улыбнулась, переведя полный благодарности взгляд на Мию.

— Но их и меня утешала какая-то странная, необъяснимая уверенность в том, что у тебя началась новая жизнь в новом, лучшем месте, пусть даже и недоступном для нас. Время немного притупило боль, и мы постепенно вернулись к своей обычной жизни, но теперь я навещаю родителей гораздо чаще, каждую неделю, если получается.

Я медленно шумно выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая, но бесконечно тяжелая ноша, но горечь от того, что им пришлось пережить этот ад, осталась. Начав новую, насыщенную жизнь на Валиноре, я находил слабое утешение в том, что мои близкие живы и здоровы на Земле, и это эгоистичное чувство жило во мне до сих пор.

Но осознание, что близкие скорбят, ничего не зная о моей новой реальности, отравляло жизнь, и этот тихо тлеющий недуг жёг душу все эти годы. Заверения Мии о том, что она хоть как-то утешила их, смягчив удар, стали одним из многих её замечательных даров, и я безмерно ценил это.

Чувство вины перед родителями, годами копившееся в самых дальних уголках моего сознания, наконец-то начало отступать, растворяясь в воздухе. Мия помогла им пережить утрату, но боль всё равно никуда не делась. Я чувствовал облегчение оттого, что они справились, и одновременно стыдился, что очень долго боялся спросить об этом прямо.

Я посмотрел на Инну. Нет, прошлое не осталось за спиной и никакого счёта мы сегодня не закрыли. Мама с папой всё ещё скорбели обо мне, но сестре скоро предстояло вернуться к ним, и теперь у неё были фотографии и возможность сказать родителям то, что я годами проговаривал только про себя.

— Давай запишем для них что-нибудь, — попросил я. — Не сейчас, здесь шумно, вечером, и письмо тоже напишу.

Инна кивнула и убрала телефон в сумочку.

— Только сначала скажи мне всё, что хочешь им передать, и я должна знать тех, кого снимаю, — она посмотрела на собравшихся женщин вокруг и улыбнулась. — Иначе в первый же вечер перепутаю имена половины невесток.

— Всего половины? — переспросила Зара. — Для второго дня это просто отличный результат!

Я посмотрел на Мию, всё ещё управлявшую телом Ирен. Рыжие волосы и светло-зелёные глаза оставались прежними, но по осанке и сияющему взгляду безошибочно узнавал свою божественную жену. Переплетя наши пальцы, перевёл взгляд на Инну и широко улыбнулся.

— Они всё ещё живут в том доме? — спросил, имея в виду дом, где мы выросли. На миг мне показалось, будто снова стою на его пороге.

— И переезжать не планируют, — нежно улыбнулась сестра, откинув со лба прядь волос. — Сейчас воспоминания о тебе… о нас в том доме стали для них ещё дороже, — она тепло рассмеялась, и этот звук резанул по сердцу щемящей ностальгией. — Папа до сих пор каждую неделю гоняет в DD с мужиками из города прямо как в старые добрые времена, когда мы рубились в кампании вместе с ним, а мама по-прежнему ведёт свой книжный клуб. Честно говоря, переступив порог, ты бы подумал, что время там остановилось, словно кто-то нажал на паузу.

У меня внезапно перехватило дыхание, в груди тяжело и болезненно заворочалась застарелая тоска по прошлому, которую, казалось, давно запрятал в самый дальний сундук своей памяти.

— Я… я очень рад, что у них всё хорошо, — выдавил, с трудом сглатывая ком в горле. — И ещё больше рад этой безумной, немыслимой возможности снова тебя увидеть. Серьёзно, шанс на такое один на миллиард.

— А ещё здорово, что ты успела прямо к папиной свадьбе! — звонко выпалила Розалина, подёргивая длинными ушками. — Можно мне стоять рядом с тобой на церемонии, тётя Инна?

— Эй, я тоже хочу стоять рядом с ней! — тут же надула губки Мила, и остальные мои дочери нестройным хором поддержали её, устроив настоящий галдеж.

Не сдержавшись, рассмеялся. Радостный шум, детский визг, запах сладкой выпечки, витавший в воздухе — всё это создавало потрясающе умиротворяющую атмосферу. Было невероятно приятно видеть, с каким теплом мой огромный разношерстный гарем принял Инну в семью. Никакой ревности, никаких интриг, только чистая искренняя радость.

Суета предсвадебных приготовлений, грозившая выжать из меня весь запас маны до последней капли, на время отошла на второй план, воссоединение с сестрой перебило всё. Девочки устроили Инне полноценную экскурсию по Харальду, причём со всем размахом, присущим моему клану. А Селисия, как всегда мыслящая стратегически, арендовала «Бифштекс», лучший, мать его, и самый элитный ресторан в столице, где цены в меню пробивали любые лимиты здравого смысла. Мы обедали там всей толпой. Посиделки сопровождались звоном хрусталя, детскими спорами из-за десерта и густым ароматом жареного на углях мяса с пряными травами. До вечера оставалось несколько часов, и я собирался показать Инне Вольный не только из окна.

Если честно, меня немного грызла совесть, что невольно перетянул одеяло на себя накануне собственной свадьбы, затмив невесту, но Селисия лишь отмахнулась от моих извинений с нежной, понимающей улыбкой, уютно прижавшись к моему плечу.

— По правде говоря, Артём, мне самой этот отдых нужен, как воздух, — тихо призналась она, и я с наслаждением вдохнул тонкий аромат её цветочных духов. — Ты не представляешь, как приятно просто расслабиться и побыть с твоей семьёй, особенно в такой чудесный момент! Свадьба уже распланирована до мелочей, золото уплачено, а последние штрихи лакеи доделают и без моего надзора.

Что ж, это чертовски мило с её стороны, но мой внутренний параноик, человек, привыкший к тому, что любой крупный зверь всегда бережёт силы для последнего рывка, прекрасно понимал, именно накануне большого события и вылезают самые противные мелкие недоделки, которые приходится ликвидировать буквально на ходу.

Поэтому ничуть не удивился, когда после обеда Селисия всё же извинилась и вернулась во дворец, чтобы проконтролировать процесс лично. Многие мои жёны, тяжко вздыхая, отправились поддержать невесту, несмотря на явное разочарование от того, что придётся прервать общение с Инной.

Впрочем, завтра они снова увидятся, принцесса уже вписала Инну в список почётных гостей, а сегодня сестра попросила не составлять ей программу.

— Хочу просто посмотреть, как ты здесь живёшь, а не то, что показываешь послам.

— Кабинет с бумагами тоже входит в экскурсию.

— Переживу, у меня дома стол не лучше.

Из Харальда мы ушли через тот же проверенный переход за пределами дворца, не нарушив договорённость об официальном открытии врат, она касалась лишь охраняемого королевского двора, а не всех дорог между нашими землями.

Кору сопровождала нас до Вольного. Мы прошли по торговой улице, заглянули на площадь, где ещё укладывали камень, и остановились возле мастерских. Я начал рассказывать о поставках, расходах и планах нового квартала, но Инна перебила меня.

— Подожди. Что он делает?

За открытой дверью ученик столяра пытался обработать длинную доску, мастер придерживал другой конец и показывал, как поставить рубанок, чтобы не вырвать волокна на сучке. Никаких вспышек магии, только стружка, скрип дерева и сосредоточенное сопение.

— Учится, — сказал я.

— А я уже решила, у вас тут всё само собой получается, выбрал класс — и готово.

— Сами собой у нас только новые проблемы появляются.

Она рассмеялась, спросила разрешения и сняла несколько секунд работы, потом убрала телефон и достала планшет. На нём уже появилось несколько эскизов дворца, и теперь Инна быстро добавила набросок крыльца мастерской, косого навеса и свисающих из-под него сосулек.

— Не замёрзнешь рисовать?

— Ещё минуту.

Я прислонился к стене и впервые за всю прогулку замолчал, город и без моих комментариев казался ей не менее интересен.

Дома Инна сама попросила показать кабинет. Пока я убирал со стула карты, она заметила раскрытый справочник монстров и наклонилась над страницей.