Семейные обязанности (СИ), стр. 21
Младший господин Труа-Мелен щёлкает каблуками и кланяется.
— Госпожа Дюмон, не осталось ли у вас свободных танцев? — интересуется он.
— Остались, — киваю, и мы тут же договариваемся на вальс и польку.
Пока же мы вошли в залу, и стоило нам появиться, как рядом возникает кузен Антонио.
— Дорогая бабушка, дорогая кузина Сесиль, — кланяется он. — Кузина, позволите ли вы предложить вам руку?
И я ещё не успеваю ни согласиться, ни отказаться, как он довольно бесцеремонно подхватывает меня под локоть и даже немного поглаживает эту самую руку. Я уже готова высказываться по этому поводу, но объявляют первый танец — и мы следуем туда, где пары становятся в колонну.
12. Бал всегда приносит что-то новенькое
Первые аккорды, вступление, поклон — и кузен Антонио ведёт меня по залу. Он идёт легко и грациозно, я даже залюбовалась тем, как ставит ногу на носочек, и грация его безукоризненна. И конечно же, слышит музыку, и его не нужно вести, а сам он ведёт даже в том моменте, где для такого дела остаётся не слишком много возможностей. Подаёт руку там и тогда, где это нужно, немного направляет меня в правильную сторону, поглядывает по сторонам — и не забывает улыбнуться мне. И делает всё это совершенно естественно, как будто не учился долго-долго, но сразу родился с таким умением. Ничего-ничего, вот посмотрим ещё и на то, каков он в вальсе и польке… там и решим, что о нём думать.
Колонна идёт по залу, и пар в той колонне много — я пытаюсь сосчитать, и не могу, там под две сотни человек. Наверное, это самый многолюдный бал за всё то время, что я в Массилии.
Когда музыканты сыграли финальные аккорды, мы с кузеном кланяемся друг другу, и он снова подхватывает меня под руку и ведёт к бабушке.
— Дорогая бабушка, мы здесь, — извещает с улыбкой.
Бабушка, конечно же, танцевала полонез с господином бароном, и оба они оглядывают нас — барон с любопытством, бабушка с некоторым изумлением. А кузен продолжает крепко держать меня за руку, хоть сейчас к тому и нет никакого повода.
— Молодой человек, вы опасаетесь потерять нашу Сесиль в суете и толчее? — усмехается барон.
— Да, хрупкую деву нужно держать, она, конечно же, может потеряться.
— Не думаете ли вы, кузен, что это первый бал в моей жизни? — интересуюсь с усмешкой.
— Полагаю, что нет, вы ведь уже некоторое время здесь и успели что-то посмотреть, дорогая кузина, — улыбается он. — Но мне приятно оберегать вас.
Да-да, а сама-то я не справлюсь, конечно. Упаду, пропаду, рассыплюсь. Но молчу.
Впрочем, следующий вальс я отдала Этьену Соми, и когда он появляется, кузен прямо передаёт ему мою руку.
— Господин Соми, моя кузина, не потеряйте её.
Как вещь какую, право слово!
— Что это с вашим новым родственником? — интересуется господин Соми после того, как мы поклонились друг другу и встали в пару.
— Сама никак в толк не возьму, — пожимаю плечами. — Может быть, он вдруг решил, что мне недостаёт старшего брата?
— Может быть. Мне, бывает, хочется посмотреть строго на иных кавалеров моих сестёр, — смеётся господин Соми, — особенно кавалеров Иветты.
— Кстати, жених госпожи Каролины не обиделся за то, что услали его лучшего друга? — мало ли, как оно там?
— Тому другу я пока даже не разрешил появиться на свадьбе, — поджимает губы Этьен. — Но, наверное, разрешу. Хоть жених моей сестры мог бы и получше выбирать себе друзей.
— Он хотя бы независим финансово? — Этьен свой, его можно о таком спросить.
— В целом да, у него есть доля в магазине отца. И он разбирается в том, что и кому они продают.
— А что они продают?
— Они продают колбасы. Покупают мясо у окрестных крестьян и изготавливают из него разные деликатесы. Вы, наверное, сталкивались — они называются «Танти», это производство открыл отец бабушки нашего Кристофа.
— Честно признаться, нет. Или просто не задумываюсь, что именно поставляют к столу что в бабушкином доме, что в столице. Но я буду иметь в виду, спасибо.
— У них не слишком дёшево, но очень вкусно.
— Это главное, — улыбаюсь Этьену на прощание.
Впрочем, у нас с ним ещё галоп во второй части, ближе к финалу. Там уже не поговоришь ни о колбасе, ни о чём другом.
Мой новый кузен поджидает меня рядом с бабушкой и принимает у господина Соми едва ли не по описи, как я сама принимаю грузы.
— Вам удалось развлечь кузину, вы так заинтересованно беседовали, — говорит кузен господину Соми.
Мы оба тотчас вспоминаем, о чём именно мы беседовали, и как это сочетается с бальной залой, смотрим друг на друга и хохочем. Раскланиваемся и напоминаем друг другу о галопе.
— Прибыль они считали, я так думаю, — фыркает господин барон Наргонн.
— О нет, господин барон, — улыбаюсь ему, — мы обсуждали деликатесы, и где их берут.
— Полезное, — соглашается бабушка.
— А вы, кузен? Чем вы развлекали вашу даму в этом танце? — смотрю на него в упор.
Он вздыхает.
— У меня не так много танцев сегодня, увы.
— Так пригласите какую-нибудь скучающую даму! Наша бабушка может представить вас кому угодно в этой зале, нельзя проводить бал так… бездарно! — говорю я.
— Что вы, я отлично присматриваюсь к гостям. И непременно попрошу бабушку представить меня, — кузен кланяется бабушке.
Второй кузен, Флоримон, бежит к нам через весь зал. Кажется, он появился не так давно, и снова его было некому одеть на бал. Он прямо на лету умудряется поклониться мне.
— Дорогая бабушка, дорогая кузина, господа, — кланяется всем. — Сесиль, наша с вами полька!
— О да, — я делаю ему реверанс.
— Кузен, — вдруг встревает Антонио, — отчего вы решили, что с нашей кузиной можно танцевать в таком… странном виде?
— Что вы имеете в виду? — Флоримон смотрит на него в изумлении.
— Вы давно смотрелись в зеркало?
— Смотрелся когда-то, но пусть это вас не беспокоит нисколько, хорошо? Дорогой… кузен.
Он подаёт мне руку, я принимаю, и мы сбегаем из-под разгневанного взгляда нашего Антонио.
— Это что вообще такое? — шепчет мне Флоримон, едва мы с ним становимся в пару.
— Он с чего-то решил опекать меня, и я пока ещё не дала ему в лоб, всё же неудобно при людях, — пожимаю плечами. — Следующий вальс у меня с ним, хоть оценю, как танцует.
— Да как бы ни танцевал, — говорит кузен, и я понимаю, что Антонио легко может нажить себе врага в нашем семействе.
— Отчего-то мне кажется, что вы танцуете лучше. И о вас я знаю, чем вы живёте, а о нём — нет. Так что — изменить моё отношение к вам ему никак не удастся.
— И это замечательно, — улыбнулся Флоримон, и мы с ним завертелись быстро-быстро.
К счастью, когда Флоримон привёл меня к бабушке, Антонио поблизости не оказалось, и я выдохнула с облегчением. Как-то с ним… нехорошо, а ведь понравился мне поначалу, между прочим. Флоримон подмигнул мне и устремился к следующей даме, которой обещал танец. А со мной раскланялся подошедший господин Дамиан Труа-Мелен, его вальс — следующий.
Я поглядываю на него, но молчу — пускай сам начинает разговор.
— Любите ли вы танцевать, госпожа Дюмон? — начинает он издалека.
— Да, — отвечаю я бесхитростно и прямо. — Ещё со времён пансиона. Один из двух моих любимых предметов.
— А второй, наверное, рукоделие?
Смеюсь. Заподозрить меня в подобном может только тот, кто видит впервые.
— Нет, не угадали.
— Наверное, словесность? Вы любите стихи?
— Не особенно, — вспоминаю наш стихотворный эпизод с Люсьеном Барретом. — И участвовать в играх, где нужно вспоминать и читать стихи тоже не люблю. У вас ещё одна попытка.
— Почему одна? — не понимает он.
— Третий раз отвечает за всё, говорят, три — хорошее число.
— Почему же? Чем оно хорошо?
— Три… три корабля, например. Больше не придумывается с ходу, извините.
— Корабля? Что за корабли?
— Обычные корабли, они приходят в порт время от времени. Например — «Аврора», «Августа» и «Афродита». Пришли недавно, скоро отправятся обратно. Но вы так и не назвали третий вариант.
