Семейные обязанности (СИ), стр. 16
— Кто это тут собрался заниматься политикой? — слышим мы от дверей, и в гостиной появляется господин барон Наргонн. — Добрый вечер, Матильда, свет мой. И вам, юная Сесиль, и молодому человеку тоже. О чём это вы так яростно спорите?
Бабушка радуется появлению господина барона и рассказывает ему — о чём мы спорим. Тот, правда, только смеётся.
— Может быть, госпожа Карно со временем сменит гнев на милость? — говорит он. — И просто нужно подождать несколько дней? Я вижу, Сесиль, вы уже вполне пришли в себя после происшествия у Соми в субботу.
— Знаете, господин барон, сколько уже с тех пор всякого случилось?
— С удовольствием узнаю, если вы расскажете, конечно, — улыбается он мне.
И пока бабушка распоряжается об ужине, и не отпускает Мишеля — мол, что это вы надумали, молодой человек, даже и не пытайтесь сбежать, — я рассказываю барону обо всём, что случилось с ночи на воскресенье. О появлении мачехи с дочкой, о новом кузене, о сегодняшнем визите ко мне де Марея и вот о скандале в семействе Карно.
— Кстати, Мишель, вы договорились с де Мареем?
— Да, вполне, — кивает тот. — И он готов съездить в столицу и встретиться с отцом. Я думаю, они договорятся.
— Ещё бы, не представляю, как можно не договориться с вашим отцом, если очень этого желаешь!
— Ещё и он должен желать, понимаете? — усмехается Мишель.
Что же, я как раз понимаю. Ладно, де Марей справится сам, он в целом как будто умеет. А вот как помочь Маринетт? Заехать завтра к ней домой и посмотреть, что будет? Или придумать что-то ещё?
В итоге пока нам накрывают ужин, мы с Мишелем идём в соседнюю гостиную и там используем большое зеркало из Фаро для связи с его отцом через господина д’Ивера. К счастью, старший господин Палан свободен, и мы вываливаем на него наши новости.
— Что ж, если барон де Марей готов обратиться за помощью, я совершенно не прочь помочь ему, — кивает он. — Мишель, возьмёшь клиента? Договор мы, конечно же, подпишем с ним, но если ты, как собирался, обоснуешься в Массилии, то и клиенты тебе нужны именно там.
— Я совершенно не против, — кивает Мишель. — И порекомендую ему начать с визита в столицу.
— Но у Мишеля есть ещё одна клиентка, и с ней случилась беда, — влезаю я, и рассказываю о Маринетт и её делах. — Понимаете, господин Палан, вообще-то это я воодушевила её взять своё дело в свои руки. И она рискнула, и получила результат. И теперь выходит так, что мы с ней обе не правы.
— Сесиль, дорогая, вы неправы как раз в глобальной оценке ситуации. Увы, матушка вашей подруги вправе решать, что той лучше, а что хуже. И так останется до замужества.
— Но там муж будет решать, а где в этой системе сама Маринетт?
— Увы, нигде. Но если муж не будет против, она сможет вести свои дела сама. Найдите вашей подруге подходящего мужа, и её вопрос решится сам собой.
— Я себе-то не могу найти того подходящего, — говорю возмущённо.
— Поискать? — господин Палан хитро смотрит. — Вообще-то, если вы помните, дорогая, я вам тоже опекун. И вполне могу вам кого-нибудь сосватать. Подходящего, конечно же, мне ведь потом тоже иметь с ним дело.
— Фиктивного, пожалуйста, — вздыхаю я. — Чтобы потом развестись, и никто не пострадал.
И даже после разговора с господином Паланом меня не оставляет мысль о том, что я должна помочь Маринетт. Я обязательно придумаю, как это сделать!
А пока мы выходим обратно к бабушке и господину барону, и оказывается, там прибыл господин Антонио, мой ещё один кузен. Его визит радует меня, но — у меня совсем нет сил ни поддерживать обязательный застольный разговор, ни улыбаться ему. Поэтому весь ужин я просто молчу, глядя в свою тарелку, и не участвую в разговоре никак. А как только ужин завершается — прощаюсь со всеми и иду спать.
И хватит с меня на сегодня.
9. Скандал ширится
Утро вторника настало неумолимо и неотвратимо, и я не сразу вспомнила, какая неприятность омрачила конец вчерашнего дня. А потом вспомнила и снова огорчилась… но ненадолго.
Это госпожа Амели, мачеха моя бесценная, всегда говорила, что я бесчувственная и даже пострадать как следует не могу. Я же терпеть не могу попусту страдать. Мне нужно действовать. И всё время, пока я с помощью Колетт умывалась и собиралась, я думала — что же я могу сделать. И надумала самую малость — написать Маринетт письмо со словами поддержки. Потом ещё подумала, и решила, что о поддержке не скажу ни слова, потому что старшая госпожа Карно, скорее всего, читает все письма, адресованные дочери, или будет хотеть читать после вчерашнего. И поэтому я быстро написала просто обычное письмо — с вопросом о том, как дела, и не желает ли Маринетт как-нибудь пообедать или выпить арро на бульваре. И попросила господина Котье отправить с каким-нибудь нашим посыльным. А потом уже отправилась в контору.
Там сегодня все в ожидании — в обед должен прийти наш корабль «Августа» и привезти большой груз пряностей. Никаких драгоценностей, никакой контрабанды. Только перец — разных сортов, мускатный орех, кардамон, и что-то ещё, нужно проверить по списку. Точнее,проверять будет Канолль с кем-нибудь, но я тоже хочу съездить в порт и посмотреть на прибытие своего корабля. Второй корабль, «Афродита», должен появиться завтра. Я даже спросила у Канолля, справимся ли мы с разгрузкой двух кораблей разом, но он ни на минуточку не усомнился и сказал — конечно, справимся, сказал он, о чём вы вообще, госпожа Дюмон?
Это очень приятно — слышать, что мы справимся.
Что ж, я съездила в порт, приветствовала прибывший корабль, его капитана и первого помощника, оставила Канолля приглядывать и отправилась обратно. До половины шестого просидела за изучением документов по сделкам прошлого года, и наверное, могла бы засидеться и дольше, но меня позвала бабушка.
— Дорогая бабушка, я рада тебя слышать, — я и вправду рада.
— Скажи, Сесиль, как скоро тебя сегодня можно ожидать домой? — интересуется она.
— Я думаю, уже можно, — смеюсь. — Я снова не слежу за временем, но, думаю, могу продолжить завтра с этого же места, где остановилась сейчас.
— Вот и отлично, жду, — кивает она, и по своему обыкновению, не добавляет ни полслова.
Что ж, в беспокойстве бабушки есть и хорошее — её кучер уже поджидает меня, и быстро везёт домой. Я думаю, что у нас снова какие-то гости, но гостей нет, а бабушка поджидает меня с чашкой арро, и тут же распоряжается подать мне тоже.
— Что сегодня происходило? — интересуюсь.
— Сегодня меня навестила Анна Соми, она приносила извинения по поводу скандала в субботу, извещала, что Жозеф вернётся в город не раньше, чем поумнеет хоть немного, а потом интересовалась — когда ты успела перейти дорогу дамам Карно.
— Что? — вот как, любопытно. — И… откуда сведения?
— От самой Мари Карно. Якобы, ты их смертельно оскорбила, обеих.
— Интересно, как? Особенно — старшую госпожу Карно, которую я видела на балу в субботу, там мы с ней поприветствовали друг друга и всё, больше ни слова друг другу не сказали.
— Мне тоже стало любопытно. Но по словам Анны, старшая Карно при попытках узнать, что произошло, только закатывает глаза и говорит, мол, это так ужасно, что повторить невозможно.
— Мне очень хочется узнать, что там, — вот ещё только не хватало!
Потому что ничего плохого для Маринетт я не делала. Совсем.
— Какие-то глупости, полагаю, но если эти глупости уже дошли до меня, я могу официально в них вмешаться, — говорит бабушка.
О! Бабушка готова вмешаться, а это… это мощное и тяжелое орудие, как сказал однажды по какому-то схожему поводу папенька.
— И что же, ты поедешь к Карно?
— Поеду. Полагаю, тебе скажут, что они не принимают, или что их нет дома, а мне не откажут.
Вот-вот, попробовал бы кто-нибудь в этом городе отказать Матильде Пелисье!
— Я с тобой!
— Нет, дорогая, оставайся дома. Займись собой, — говорит бабушка непререкаемо. — Волосы, руки, кожа. Мне кажется, ты даже похудела за это время, скоро придётся ушивать платья! А я вернусь и расскажу, что там у них было.
