Абиссинец 1890. Том 10 (СИ), стр. 53
— Ешьте, пока дают. Наговориться еще успеете.
Я и сам был рад угощению. С утра во рту ничего не было, а перед нами поставили рыбу жареную с корочкой, мясо. Между тарелками лежало нарезанное сало. Я разломил круглик, обжег пальцы и отложил кусок остывать. Семен придвинул ко мне блюдо с мясом, а крестный поднял чарку.
— Спасибо, что собрались. Иллариона мы давно знаем, а теперь будем и Анинэ привечать. Живите ладно, дети.
Побратим поднялся поблагодарить гостей. Анинэ встала рядом с ним и поклонилась. Ильку же то и дело окликали с разных концов стола.
Первым свой подарок показал Рыжий: направился к крыльцу и снял полотно. Под ним стоял чугунный утюг; мешок с углем Семен достал из-под стола.
— Это вам от меня. А ты, Илька, про уговор у садка не забыл? Чарку мне нынче полнее налить обещал.
Побратим засмеялся и налил до краев. Семену пришлось осторожно поднять, чтобы не расплескать. Рыжий выпил за молодых и отдал утюг Анинэ, пока Илька относил мешок с углем в дом.
Следом Кравцов с Олегом вынесли небольшой сундук. Пелагея Александровна открыла крышку, показала Анинэ отделение для мелочей и передала ключ.
— Тут и одежду уберешь, и свое шитье. Это от нас со Степаном Анисимовичем.
Анинэ благодарила ее, а Илька уже примерялся, куда поставить сундук, чтобы не загородить проход. Нюрка остановила его: не успел с одним подарком управиться, а она приготовила от Дорохиных полотно на домашнее белье.
— Только не прячьтесь теперь от нас в гасяне. Приезжайте оба и почаще!
Сашка Меренский принес чугунок. Любаша передала Ильке сверток с ложками, но наставление у нее тоже нашлось:
— Теперь к столу домой поспевай. Сашка мой тоже все забывает, как за дело возьмется.
— Я тут при чем? — удивился Меренский.
За столами засмеялись. Любаша улыбалась мужу, а Илька поспешил принять у нее сверток, пока разговор не повернули и на него.
Албазов передал молодым кошелек со складчиной от станичников. Прохор с Бортеньевым положили перед Илькой новый топор. Побратим взял его, попробовал, удобно ли сидит в руке, и показал Пассе. Старик одобрил подарок и принялся разворачивать свои.
Шаман подозвал молодых к себе. Аси помогла ему развернуть несколько мягко выделанных шкур, приготовленных на зимнюю одежду. Старик передал их Ильке, но распоряжаться велел Анинэ:
— Сама выберешь, что кому сшить.
Она сразу отложила самую широкую мужу на шубу. Пасса довольно поглядел на внука, а Киле уже укладывал рядом отборных соболей.
— С зимы берег.
Она приняла шкурки обеими руками и поблагодарила его на своем языке. Киле представил и общий подарок от гасяна — готовую сеть. Илька помог снять с нее перевязь и вместе с Киле развернул сеть перед женой и гостями.
Родственницы Анинэ принесли вышитые вещи. Сайна развернула полотенце, показала узор по краям, а Аси подхватила свесившийся конец, не давая ему коснуться земли. Семен оживился при виде Сайны, поспешил поздороваться и так заговорил ее, что к родным она вернулась лишь под конец поздравлений.
Я дождался, когда гости закончат разглядывать вышивку, и поднялся.
— Илька, от меня вам лодка. У причала стоит. Пойдемте все, покажу.
Илька взял жену за руку, и оба направились к воротам.
К реке потянулись все гости. Я только забежал домой за веслами и нагнал своих у причала. Илька уже приглядел лодку, но все еще ждал, пока я укажу на нее.
— Вон та, большая. Держи весла.
Побратим спустился в нее и сел на лавку. Анинэ осталась на причале, подобрав полы шелкового халата. Я смотрел на них и радовался, что послушал Фомича: места хватало и для семьи, и для вещей.
— Меха только на дно не клади, — попросила Анинэ. — Доски под них надо.
Я тут же сговорился с Фомичом: его плотники пригонят настил к отъезду молодых. Илька выбрался к нам и крепко пожал мне руку.
— Андрей, да нам теперь на ней и домой можно, и на промысел… Спасибо тебе.
— Пользуйтесь, брат!
Обратно побратим вел жену за руку и все оглядывался на лодку.
Вернувшись от реки, мы снова сели за столы. Пасса подозвал молодых поближе.
— В доме друг другу помогайте. Если видишь, что она устала, не жди, пока попросит, — сказал он Ильке. Повернулся к Анинэ: — И ты его береги.
Она взяла мужа за руку. Пасса поднял свою чарку, отец Василий последовал его примеру:
— Дай Бог вам, дети, и на свадьбе внуков вот так вместе посидеть.
Мы выпили за молодых, а Серафима затянула песню. Акулина Никитична подхватила, к ней присоединились Прасковья Андреевна и Саша. Свадебную я узнал: женщины играли ее в гостевом доме, при собирателях песен, и тогда еще дразнили Ильку, что скоро самому придется слушать.. Я слушал Сашу и радовался, что довелось вот так, со всеми своими, погулять на свадьбе побратима.
Семен подхватывал там, где помнил слова, я тоже присоединился. Анинэ слушала, повернувшись к Серафиме, а после поблагодарила ее по-русски. Потом свадебную затянули ее родные. Тут я уже не понимал слов. Напев возвращался к короткому припеву. Илька подозвал нас с Рыжим:
— А вы чего молчите? Помните, я вас еще зимой звал припевки играть?
— Ты звал, — согласился Семен. — Только слов-то я так и не знаю.
Побратим негромко повторил припев, потом еще раз. Объяснил, что молодым желают достатка в доме и благополучного возвращения с промысла. Смысл я запомнил сразу, со словами вышло хуже: в первый раз вступил поздно. Семен успел, зато запутался на последнем слове.
При своих Анинэ разговорилась, смеялась, сама играла песни. Илька то и дело вставал помочь гостям, и она подозвала Аси, велела передать брату чай, пока тот опять куда-нибудь не убежал. Отец Василий сидел рядом с Пассой; разговаривали о чем-то своем. Когда песню подхватывал весь двор, оба замолкали, потом продолжали разговор.
К вечеру мы почитай охрипли. Илька поднялся поблагодарить гостей, Анинэ встала рядом с ним и взяла за руку.
— Вы к нам тоже приезжайте. Вместе будем вас ждать.
Со всех сторон отвечали, обещали выбраться в гости. Побратим кланялся, и я все ждал, когда он наконец сядет: за день набегался больше любого из нас. Пелагея Александровна решила иначе, велела перестать кланяться и вести жену домой.
Пасса оставался у Кравцовых, а Аси с Сайной ушли к нам немного раньше, готовить молодым постель. Мы с Сашей проводили Ильку и Анинэ.
В нашем курене, для них, отвели детскую комнату, обставить ее пока мы не успели.
Когда вошли, гольдки еще возились с постелью. На вымытом полу уже лежали циновки, Сайна расстилала поверх них меховую постель из приданого Анинэ, а Аси укладывала в изголовье подушки. Окно они занавесили плотной тканью, к стене придвинули малый стол из горницы.
Закончив, Аси с Сайной вернулись к Кравцовым. Я поставил на стол кувшин воды. Саша показала Анинэ, где лежит чистое белье, пожелала доброй ночи и потянула меня к двери, но Илька задержал:
— Андрей, а с настилом успеют до отъезда?
— Фомич обещал. Может, сейчас еще и рыбалку обсудим, больно подходящее для этого время, брат?
Он засмеялся, оглянулся на жену и отступил в комнату. Я прикрыл за ним дверь.
На крыльце Саша села рядом со мной. От Кравцовых еще доносились голоса, хотя песен уже не было.
— Хороший день вышел, — сказала она. — Только ноги гудят.
Я обнял ее, и она положила голову мне на плечо. Мы посидели, пока с улицы не потянуло прохладой, потом я помог Саше подняться и пошел за ней в горницу.
Утром шестнадцатого июля молодые вышли к столу, когда я уже нарезал хлеб. После завтрака мы с Семеном отправились с ними к Кравцовым. Во дворе опять накрывали столы: на второй день свадьбы уже сходились гости. Анинэ хотела успеть собрать подарки вместе с приданым, прежде чем снова усадят угощаться. Завтра предстояло возвращаться в гасян, и грузить все собирались в новую лодку.
Пасса с Киле за чаем договаривались, как встретят молодых дома. Там тоже ждали родню невесты и готовили угощение. Я было заикнулся, что мы еще со вчерашнего охрипшие, но Семен тут же припомнил, как гуляли мою свадьбу.
