Абиссинец 1890. Том 10 (СИ), стр. 27

— Так помогаю. В Хабаровку за иглами послала.

Ермолай усмехнулся, придвигая хлеб.

— А Дмитрий все у Овсянникова? — спросил я.

— В Камне службу несет. Весточку вот намедни передал, жив здоров. Домой пока не отпускают.

Хозяйка кивнула, но расспрашивать о сотне не стала. Вместо этого положила мне еще рыбы.

Стася вернулась с большой сковородой, которую держала обеими руками через полотенце.

— Велели послезавтра вернуть. Им самим печь надо будет.

Ермолай поднялся помочь, но девочка уже поставила сковороду возле печи.

Она взялась помогать матери: принесла нам чашки, подвинула хлебницу. Ломти вышли один тонкий, другой толщиной в два пальца.

— Сама нарезала? — спросил я.

— Сама.

Стася посмотрела на неровные куски и засмеялась. Потом приняла у матери чайник и разлила нам чай.

До темноты мы еще посидели. Девочка расспрашивала про нашу школу, Ермолай — про переселенцев на Бикине. Обещал выбраться к нам, когда со своими делами управится. Я позвал приезжать вместе с матушкой и Стасей.

На ночлег вернулся к команде, как и велел крестный. Меренский еще не спал. Мы условились, что утром я проверю оружие у парней, а он займется справой.

С утра, проверив своих вместе с крестным, мы вышли на общее построение. Смотр пошел знакомым порядком. Киреев с окружными атаманами осмотрел людей, коней и оружие, затем реестровые и приготовительные по очереди показывали выучку. Лончаковцы не оплошали, хотя некоторые замечания все-таки получили. Яков шашкой работал уверенно, в строю тоже удержался. Меренский записал, что следовало поправить дома. После отбоя крестный велел нам с Саней учесть замечания на ближайших занятиях. Килу назначили на четыре часа, до того отпустили по своим делам.

Ермолай нашел нас возле коновязи.

— Поможете со снастью? Утром сходил проверить, сеть за корчу засела. Одному не выдернуть, только рвать начал.

— Далеко? — спросил Семен.

— В ближней протоке. За час с небольшим управимся.

Илька посмотрел на меня.

— Сходим, анда?

Мы отпросились у Албазова, переоделись и пошли с Архиповым. Тот по дороге забрал из дому корзину.

Лодка стояла между ивами, вытащенная носом на песок. Спустили ее, расселись м Семен взял весло, Илька устроился впереди с шестом. До сети дограбастали быстро.

Поплавки тянулись неровной цепочкой. Несколько ушли под воду возле затонувшего дерева.

Ермолай подхватил шнур и показал, где зацепилось.

Мы с ним подняли свободный край. В ячеях забились караси, вода потекла за рукава. Еще немного успели выбрать, когда лодку резко потянуло к стволу.

Глава 10

Нечестная игра

Меня качнуло вперед, мокрый шнур врезался в пальцы.

— Не тяните! — крикнул Илька. — Дайте слабину!

Мы с Ермолаем приспустили сеть. Побратим упер шест в затонувшее дерево, не давая лодке удариться бортом.

— Семен, корму отведи.

Рыжий выправил лодку. Илька пошарил концом шеста под водой, провел вдоль ствола и нащупал, где засел нижний шнур.

— С той стороны зайдем. Здесь за сук зацепилось.

Семен повел лодку в обход ствола, а мы с Ермолаем понемногу отпускали сеть, чтобы снова не натянуть ее. Теперь нижний шнур шел к нам наискось, и Илька смог подвести под него шест.

— Анда, сетку придержи. Ермолай, ты верх еще припусти.

Я перехватил мокрые ячьи. Побратим приподнял шнур, но тот соскользнул. Со дна поднялась муть.

— Чуть вперед, Семен.

Лодка подалась. Илька снова завел шест и налег на него. Сеть ослабла в руках.

— Пошла, — сказал Ермолай.

Выбирали понемногу, чтобы снова не зацепиться. Илька держал нижний край над суком, Семен не давал лодке развернуться. Наконец из воды показался шнур с налипшими черными листьями.

Архипов принял его через борт.

— Цела?

Побратим провел пальцами по ячеям.

— Здесь поправить надо. Остальное в порядке.

Карасей сложили в корзину. Один вывернулся у меня из рук, ударил хвостом по подбородку и ушел под скамью.

— Хорошо тебя приложил, — засмеялся Семен.

— Ты греби, пока я тебя сам рыбой не накормил прямо тут, — засмеялся я.

У берега Семен выпрыгнул на отмель, придерживая нос. Под ногой просел песок, вода захлестнула голенище. Рыжий выругался, но лодку не отпускал.

— Теперь с тебя сухие чижи, Ермолай, — сказал он, когда мы выбрались.

— Найдутся. И поснедать найдем.

— Вот это другое дело.

У Архиповых мы умылись и привели себя в порядок. Пока Ермолай убирал снасти, его мать осмотрела улов и велела Стасе принести большую сковороду.

— Не зря вчера принесла, — сказала девочка и подмигнула брату.

После обеда мы пошли по станице. Илька остановился возле торговца, разложившего мелкий товар на сундуке. Я сперва решил, что понадобились нитки, но побратим попросил показать гребни.

Семен сразу придвинулся.

— Анинэ?

— Ей.

Продавец достал большой гребень с резным верхом. На светлой кости краснели цветы, по краю поблескивали вставки.

— Этот бери, — посоветовал Рыжий. — Нарядный такой, гожий!

Илька повертел его, провел пальцем вдоль зубьев и отложил.

— Край острый.

— Так для праздника вещь, — ответил торговец. — Не картошку же в нем копать.

— Волосы все равно зацепит.

Побратим попросил другой, поменьше. По закругленной спинке шла тонкая резная веточка. Зубья были ровными, без сколов. Илька поднес гребень к свету.

— Этот сколько?

Продавец назвал цену. Побратим посмотрел на него и положил гребень обратно.

— Дорого.

Торговец снова достал первый гребень, начал объяснять, насколько тот богаче. Илька выслушал, но потянулся к выбранному.

— Мне этот нужен. Только уступи.

Семен наклонился ко мне:

— В Хабаровке небось получше найдется.

— Не видишь? Он именно этот выбрал.

Торговались недолго. Продавец немного сбавил, побратим добавил к первоначально предложенному и расплатился.

— Заверни хорошо.

Получив покупку, сам проверил, не торчат ли зубья сквозь бумагу.

— Нравится? — спросил я.

— Анинэ понравится. Она нарядное не каждый день надевает.

Он убрал сверток, и мы пошли к нашим.

Перед игрой Илька отнес подарок к вещам.

В киле нам бока намяли изрядно, но верх на этот раз взяла наша козловская ватага. Яков оказался таким упорным, что казакевичевские сперва пробовали его столкнуть, а потом старались обходить стороной. Один раз Каравай протиснулся между двумя соперниками, увлек обоих за собой и открыл проход Семену. Мы с Прохором вовремя поддержали Рыжего, не дали оттеснить его одного. А возле своего города Яков выдержал общий напор, пока Митька вытащил мяч из свалки. Я принял передачу, отдал Моренченко, и мы снова потеснили соперников от своей черты.

После последнего города Федот Мартынов подошел к Антонову, потирая плечо.

— Тебя где откопали?

— На Кубанской живу, — серьезно ответил Яков.

— Да вижу, что не в лесу.

Каравай понял подколку не сразу, потом усмехнулся. Стоял красный, мокрый, с травинкой на щеке.

— Есть когда дадут? — спросил он у меня.

Смеялись уже обе ватаги. Руки друг другу пожали, припомнили, кто кого свалил, но за проигрыш не ругались.

К общему угощению Архиповы принесли жареную рыбу. Стася несла сковороду, Ермолай шел рядом с хлебом и только придержал дверь, когда она проходила.

Прохора с Бортеньевым усадили возле старших. Напомнили, что до строевой службы им оставались считаные дни, пожелали не посрамить станицу.

— Нас с Саней не забывайте, — сказал я.

— Это ты нас не забывай, — отозвался Мельников. — Только учить нас взялся, опять уезжаешь.

— Меренского вам оставляю.

— Вот потому и говорю.

Саня усмехнулся.

Илька достал приготовленный для крестного листок. Степан Анисимович просмотрел имена, уточнил, сколько среди гостей детей.

— За своих написал, — пояснил побратим. — Про родню Анинэ пока не знаю.