Пламя крови. Сила истинности (СИ), стр. 25
Я вижу Кайлана. В его кабинете корпорации «Этернити», кругом царит мертвая тишина. Он неподвижно стоит у окна. Его лицо кажется высеченным из камня, а взгляд, направленный в ночную тьму, пугает своей ледяной сосредоточенностью.
Верховный не понимает, почему его тянет именно ко мне, но он принимает этот вызов и готов сыграть в эту шахматную партию, в которой обязан выиграть. Я чувствую, как воля Кайлана, острая и тяжелая, медленно сканирует пространство, перебирая нити вероятностей. Это не дикая жажда, а расчетливое, властное намерение: он найдет меня не потому, что скучает, а потому, что я принадлежу его миру и он не позволит ни одной детали этого мира исчезнуть без его ведома.
Во сне я ощущаю его присутствие как нарастающее давление в висках. Его мысли не путаются — они выстраиваются в четкий вектор, направленный прямо на меня. Он не ищет — он выслеживает…
Просыпаюсь внезапно, от липкого чувства тревоги… В комнате еще темно, но до меня доносятся голоса.
— Ты сошел с ума, Стивен, — женский голос, холодный и острый, как лезвие скальпеля, прошивает тишину дома. — Ты притащил ее сюда и думаешь, что Совет позволит тебе играть в спасителя?
— У нас есть соглашение, Элизабет, — отвечает маг и его голос звучит глухо. — Шесть дней. Это все, что мне нужно.
— Шесть дней, чтобы сгореть вместе с ней? — в интонации девушки слышится ядовитая усмешка. — Посмотри на себя. Ты уже едва держишь блокировку. Она — ходячая катастрофа, а ты пытаешься заштопать ткань бытия ржавой иглой.
Я встаю и толкаю дверь, она поддается с противным скрипом, который кажется оглушительным в предрассветной тишине. Я совершенно не ориентируюсь в этом доме, поэтому иду на звук, едва не задевая острый угол комода в темном коридоре.
Голоса доносятся из гостиной. Я останавливаюсь в дверном проеме, щурясь от резкого света одинокой лампы.
Стивен Стоунс стоит у камина, ссутулившись, словно на его плечи давит весь свод этого здания. Напротив него, в кресле, сидит изумительной красоты девушка. Алый шелк ее платья кажется кровавым пятном на фоне комнаты. Она медленно поворачивает голову в мою сторону и ее взгляд — холодный, оценивающий, лишенный малейшего сочувствия — заставляет меня испуганно дрогнуть.
— А вот и наша ходячая проблема, — чеканит девушка и уголок ее губ приподнимается в ядовитой усмешке. — Рановато для визита вежливости, дорогая. Мы как раз обсуждали, сколько миль выжженной земли останется после твоего выхода на сцену.
Стивен резко оборачивается. В его глазах — смесь тревоги и усталости, которую он больше не пытается скрыть.
— Ты должна была спать, — глухо говорит маг, делая шаг в мою сторону, будто пытаясь закрыть собой от ледяного взгляда гостьи. Затем делает глубокий вдох, его плечи на миг расслабляются, но взгляд остается напряженным.
— Раз уж ты проснулась… — глухо произносит мужчина — Познакомься. Это Элизабет Стоунс — глава седьмой ветви иерархии вампиров и только она способна разглядеть структуру ритуала, не ослепнув от его мощи.
Стивен делает короткий жест рукой в мою сторону и я чувствую, как его пальцы на мгновение касаются моего локтя — холодные, как лед.
— А это та, о ком я говорил, — его голос звучит твердо, но в нем проскальзывает болезненная нота. — Та, ради кого мы здесь.
Элизабет не встает, а лишь слегка склоняет голову набок. Свет лампы ложится на ее лицо, подчеркивая безупречную, почти фарфоровую кожу.
— Не обольщайся, — ее голос обволакивает как мед — я здесь не из милосердия, а потому что не люблю, когда Совет портит ткань мира своими грязными методами.
Вампирша медленно и грациозно поднимается с кресла и подходит почти вплотную.
— Покажи, — приказывает она.
Я невольно отступаю на полшага, но рука Стивена на моем локте мягко, но настойчиво удерживает меня на месте. Я медленно стягиваю ткань с плеча, обнажая руну.
«Пламя крови» выженное после ритуала Отречения все же глухо светится золотом в предрассветном полумраке.
Элизабет замирает. Ее зрачки расширяются, поглощая радужку, а тонкие пальцы замирают в паре сантиметров от моей кожи. Вампирша не касается руны, но я чувствую, как от ее ладони исходит ледяная волна силы.
— О, Стивен… — выдыхает девушка и в ее голосе впервые за утро проскальзывает что-то похожее на благоговейный ужас. — Ты не говорил, что руна начала возрождаться.
Маг застывает на месте, его лицо бледнеет. Он сам в шоке — я вижу это по тому, как дрожат его пальцы. Мы оба смотрим на выжженую руну, которая еще минуту назад казалася мертвым шрамом, а теперь наливается едва уловимым, призрачным золотом.
— Это невозможно, — шепчет Стивен, сжимая кулаки. — Ритуал Отречения должен был выжечь все до основания. Ты же сказала, что видела, как связь рассыпалась пеплом в Храме!
— Значит, пепел оказался живым, — Элизабет делает шаг назад, словно боится обжечься о свет, который не должен существовать. — Это не просто Отречение, Стивен. Это приговор, написанный на языке первородного хаоса, который мы сами, того не зная, превратили в вызов. Видимо, сила «Пламени крови» оказалась настолько первобытной, что она прорвала барьеры ритуала. Она чувствует своего истинного вопреки воле Совета, а значит…
— Значит, Верховный может начать чувствовать присутствие Амбер в Витавии прямо сейчас, — шепчет мужчина.
— Уже начал… — отвечаю я и мой собственный голос кажется мне чужим и сорванным.
Элизабет снова переводит взгляд на «Пламя крови».
— Видишь эти разрывы в контуре? — обращается она ко мне, указывая на микроскопические зазубрины по краям руны. — Они не удерживают силу внутри. Они медленно скармливают твою жизнь этому пламени. Через шесть дней от тебя может не остаться даже пепла — только чистая энергия, которую Совет заберет себе в качестве трофея.
— Как этогоизбежать? — гремит голос Стивена на всю гостиную.
— Есть только один способ остановить это выжигание. Истинный должен через повторное слияние забрать часть этой яростной силы на себя и разделить это бремя.
Она делает паузу и в ее шоколадных глазах вспыхивает опасный блеск.
— Но не стоит забывать об условии, которое не обойти никакой магией: вы оба должны снова почувствовать друг друга. Не просто магический резонанс, а ту самую связь, которую выжег ритуал. Если Кайлан Вайтс не вспомнит вкус твоей души, если его лед не растает, слияние не произойдет. И тогда руна просто взорвется внутри тебя.
— Значит, у меня нет выбора, — шепчу я.
В этот момент вампирша делает жест и на ее ракрытой ладони оказывается массивный перстень с прозрачным камнем, внутри которого, словно живое существо, пульсировала багровая точка.
— Это все, что я могу предложить. Перстень с каплей крови Кайлана Вайтса — чистейшая эссенция его сути. Если ты наденешь его, Амбер, ты сможешь коснуться его сознания. Но помни: это отчаянный шаг. Ты буквально впустишь его внутрь себя без защиты руны.
В этот момент в дверь особняка раздался мерный, спокойный стук. Стивен мгновенно вскидывает руку и магией воздуха сканирует пространство за порогом.
— Зла не чувствую, — выдохает маг и опускает ладонь. — Гость пришел с миром.
Дверь открвается и в госстиной возникает Кассиан Реггис. Вампир выглядел раздраженным, его ореховые глаза лихорадочно блестят. Он замерает, увидев Элизабет, склонившуюся над перстнем.
— Ты отдаешь ей кровь Верховного? — голос Кассиана гремит от осознания масштаба катастрофы. — Элизабет, это государственная измена. Если Геральдин узнает, то седьмую ветвь выжгут до основания.
Вампирша медленно поворачивается к нему и на ее губах играет торжествующая улыбка.
— Как же ты вовремя. Это предательство, Кассиан, я осознанно совершаю ради тебя, — девушка сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты ведь так хотел спасти своего друга, не так ли? Теперь капкан захлопнулся на нас обоих и обратного пути нет.
Элизабет Станс пристально смотрит на ввампира, наслаждаясь его смятением. Она понимает, что перстень с каплей крови Кайлана — это не просто инструмент спасения, а клеймо, которое навсегда свяжет шестую и седьмую ветви узами общего заговора.
