Калгари 88. Том 16 (СИ), стр. 20

Более взрослые фигуристы и фигуристки сначала вели себя размеренно, но потом, увидев, как бесшабашно веселится молодёжь, тоже оставили чопорность и включились в танцы. Вскоре перед музыкантами уже сформировался целый танцпол, как в каком-нибудь элитном ночном клубе, если судить по одежде танцующих.

…Тусовку снимал для истории один из телеоператоров, причём на профессиональную видеокамеру с кассетой VHS. Возможно, эта запись когда-нибудь станет раритетной и будет продаваться на аукционе за бешеные деньги… Так же как и зеркало в женской раздевалке ледовой арены, которое именно в это время аккуратно демонтировалось двумя мексиканскими уборщиками из клининг-компании.

Один из американских папарацци, известный в узких кругах Макс Фрайм, представитель популярного жёлтого таблоида The National Enquirer, после того как Хмельницкая покинула раздевалку, скрытно пробрался туда в надежде увидеть что-нибудь этакое и первое, что увидел, — зеркало с надписью, сделанной губной помадой. Очевидно, что это нанесла сама Люда. План созрел мгновенно.

Макс нашёл двух уборщиков, уже начавших мести трибуны, и пообещал каждому по 10 долларов за то, чтобы они открутили зеркало и тайком, через служебный ход, пронесли в его машину. Дел-то: всего-навсего открутить крестовой отвёрткой четыре самореза и осторожно снять раритет, абсолютно никакого труда. Уже через десять минут зеркало, аккуратно накрытое курткой Фрайма лежало на заднем сиденье потрёпанного жизнью и бесшабашным владельцем старого Форда, а вместо него в женской раздевалке зияло непривычно пустое место. Снятой оказалась и дверная ручка, а вот зачем… Да кто б его знал… До кучи, чтоб было. Можно будет выставить лотом с описанием, что её касалась рука Хмельницкой…

…В это время проходил самый интересный и весёлый этап банкета: официальная часть закончена, началась неофициальная, когда каждый что хочет, то и делает. Естественно, на банкете одновременно решалось множество дел: заключались коммерческие контракты, переговоры с тренерами о будущей работе, либо тайное переманивание перспективного фигуриста к себе. Этим занимались уважаемые лица, уполномоченные принимать решения. Они стояли отдельно от общей толпы веселящихся, в самом углу обеденного зала. Вот и сейчас там расположились Олаф Поульсен, Джо Блант, Хью Конрад Грэм-младший, несколько спортивных чиновников из других стран, несколько мужчин, по уверенному виду которых можно было предположить, что это бизнесмены. Они о чём-то разговаривали, смеялись, держа в руках по бокалу с шампанским. Временами к ним кто-то подходил, и компания удалялась в комнату для приватного общения, где ранее обедали Хмельницкая и Соколовская. Теперь в этих приватных комнатах был накрыт ещё один стол, уже с более крепкими и дорогими напитками для особых гостей.

В один из моментов бизнесмены разговорились с мистером Грэмом и Олафом Поульсеном, временами поглядывая на председателя центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентина Игоревича Шеховцова и лишь иногда на веселящихся Хмельницкую и Соколовскую.

Потом, видимо решившись, мистер Грэм подошёл к Шеховцову, чем вызвал у коллеги сильное удивление: друг друга они, конечно, знали, но шапошно, общались всегда через переводчика и только на официальных заседаниях. Шеховцов английский язык знал прилично, и Тамару Флоте звать не пришлось. Уже хорошо!

— Валентин, здравствуй! — сразу по-демократически скатываясь на «ты», сказал мистер Грэм и протянул руку для пожатия. — Не мог бы присоединиться к нашей душевной компании? Там есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Поговорить о важных делах.

Шеховцов посмотрел по сторонам, увидел, что на него внимательно смотрит Быстров, но всё равно согласился. Ему было интересно, что скажут иностранцы.

Когда руководитель советской федерации фигурного катания подошёл к тёплой компании, они все по очереди представились. Там действительно находились двое коммерсантов из-за Америки и представитель федерации фигурного катания из Канады, приехавший на турнир во главе канадской команды.

— Господин Шеховцов, мы хотели бы поговорить с вами о Людмиле Хмельницкой и Марине Соколовской! — сказал один из коммерсантов.

— Слушаю вас, — с лёгким беспокойством ответил Шеховцов.

— Ричард Мэнни, театральный и шоу-продюсер, менеджер и сценарист, — представился один из американцев, средних лет мужчина в деловом костюме. — Я один из ведущих специалистов в организации различных шоу и развлекательных мероприятий. Скажите, возможно ли устроить гастроли Хмельницкой и Соколовской в пределах Соединённых Штатов и Канады?

— И как это будет выглядеть? — осторожно спросил Шеховцов.

К великому сожалению, Валентин Игоревич понимал, что он в таких делах, несмотря на свою высокую должность, не самостоятельный человек. Сам бы он, конечно, дал хоть 10, хоть 100, хоть тысячу таких разрешений, но дадут ли их вышестоящие товарищи из комитета по физкультуре и спорту, ЦК, и самое главное, из КГБ: по крайней мере, раньше такого не было. Вот какой ответ он сейчас мог дать?

— Это будет выглядеть в формате ледового шоу, которое мы решили назвать «Шоу чемпионов льда», — объяснил Мэнни. — Естественно, оно будет проходить в свободное от соревнований время, которое можно будет заранее уточнить. Но скажу сразу: обычно такие шоу проходят после завершения сезона в ледовых видах спорта, в мае и июне, когда люди успевают соскучиться по фигурному катанию и когда все ледовые арены не используются в регулярном чемпионате НХЛ, арендная плата за них минимальна. Естественно, девушки не одни будут участвовать в таких шоу, а с другими лучшими мировыми фигуристами. Нас конкретно интересует лишь вот этот тройной номер от них. Мы его готовы купить.

— Но… Девушки по статусу фигуристки-любительницы… — с небольшой озадаченностью сказал Шеховцов. — Они не могут выступать за деньги. Вот присутствует господин Поульсен, он же знает правила в нашем виде спорта. Выступление в шоу за зарплату влечёт исключение из спортсменов-любителей.

— Вы знаете, скажу честно, эти правила в наше время существуют лишь формально, — заявил Поульсен. — Сейчас уже практически стёрты грани между профессионалом и любителем. Например, если бы ваши фигуристки занимались лишь фигурным катанием, получая с этого деньги, тогда они бы имели статус профессионалов, но, насколько я знаю из их карточек, они школьницы и не состоят на зарплате у вашей федерации. Они иногда получают призовые деньги от Международного Союза конькобежцев, однако и это не считается зарплатой, потому что эти деньги можно как получить, попав на пьедестал, так и не получить, это не регулярный доход, на который можно жить, это лишь награда. В то же время в западных странах многие спортсмены, являясь студентами, буквально живут на деньги, полученные от спонсоров, рекламодателей и системы грантов и поощрений. Хмельницкая и Соколовская полностью подходят под критерии любителей, а шоу, в котором им предлагают участвовать, больше носят благотворительный характер, направленный на популяризацию нашего вида спорта. Тем более, проводиться оно будет вне соревновательного периода, а вне соревновательного периода девушки могут работать где угодно, хоть в кафе жарить хот-доги, хоть подрабатывать помощниками тренеров в спортивных секциях. Я лично даю вам гарантию, что ни Хмельницкая, ни Соколовская не получат статус профессионалов в фигурном катании.

— Лично сам я даю любое разрешение на гастроли Люды и Марины, — заявил Шеховцов. — Но есть люди статусом выше меня, которые решают такие вопросы. Я передам им ваше просьбу. Больше я ничего не могу сказать по этому поводу. На 90 процентов этот вопрос должны решать политики, а не мы. Но ведь нужно ещё и согласие девушек, мы не можем за их спиной решать такие вопросы. Я не знаю, понравится им это или нет…

— Я думаю, понравится, — сказал представитель канадской федерации и протянул руку Шеховцову. — Меня зовут Поль Пуарье, я помощник президента федерации фигурного катания Канады. Ко мне подходила Сандра Бейзик, тренер Линды Флоркевич, и сообщила, что её фигуристка сама придумала тройной показательный номер. Сам я с девушкой ещё не разговаривал, но с нашей стороны проблем тоже не будет.