П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ), стр. 60

— Неужели ты думал, что, подправив им память, я не оставил себе лазейки? — Саганов-старший даже не повернул к ним головы. — Как же ты глуп, сын.

Затем он кивнул, а парочка подошла к Ярику и заломила ему руки. Обе. Включая сломанную. Ярик взвыл, но парень быстро затолкал ему в рот сдернутый с шеи галстук.

— Держите его. — бросил им мужчина. — И чтобы тихо.

Оставшись без охраны, Алена с Леной тут же бросились ко мне. Стяжки им уже не мешали. Похоже, пока мы с Яриком разносили цех, Влад без дела не сидел.

— Стоять. — Саганов-старший коротко махнул в их сторону рукой, и из бетона вокруг девушек выросли тонкие и частые прутья, сошедшиеся над их головами колдовским куполом. Клетка светилась тускло-красным, как спираль в старом обогревателе. Алена с разбегу ударилась о них плечом и отлетела назад. Лена схватилась за кулон и замычала сквозь залепленные губы.

— Лена⁈ — Влад попытался встать. — Ты чего? Что там?

— Сидите на месте. — резко скомандовал ему Саганов, и Влад, вздрогнув, плюхнулся обратно на задницу.

Мужчина медленно провел перчаткой по лицу сверху вниз. Он сделал короткий вдох и такой же короткий выдох. После чего подошел ко мне и навис сверху, закрыв собой пролом в крыше.

То же лицо, что и в воспоминании. Только теперь не из темноты, а при свете дня.

С самого момента появления в цеху нового действующего лица я по крупице копил за спиной ветер. Я его едва чувствовал сквозь океан нескончаемой боли, но продолжал копить, планируя воспользоваться им в решающий момент. Или просто в какой-то момент. В любой. Например, в этот.

Слезы брызнули у меня из глаз, но я кое-как заставил скрюченную в закостеневшем спазме руку приподняться. Однако мужчина шевельнул пальцем, мелькнули искры, и мою руку приковало к бетону, а ветер я упустил.

— Не надо. — посоветовал он. — Только хуже сделаешь.

— Кто… вы? — выдавил я, с трудом ворочая непослушным языком.

— Неважно.

Саганов присел на корточки и принялся меня разглядывать, припечатав взглядом. Так Корсаков изучал особенно удачные снимки МРТ.

— Интересный случай. — произнес он наконец. — Очень интересный. Впервые на моей памяти кто-то начал вспоминать после Забвения. Тем более после моего. Обычное стирает только то, что связано с магией, но свое я дорабатывал лично. Оно позволяет значительно больше. С тобой я, правда, тогда слегка переборщил. Чуть совсем не угробил. Даже волосы, вон, поседели.

— Видимо, все дело в спешке. — он чуть поморщился. — В тот раз пришлось работать впопыхах. Вы же полквартала разнесли, придурки малолетние. Дом, машины, фонари — все в труху. Свидетели в каждом окне. Звонки в полицию. Я этот скандал потом еле замял.

— Ну ничего. Сейчас тут тихо. Я все исправлю как следует.

— Меня… все устраивает. — процедил я.

— Придется кому-то снова «упасть с велосипеда». — продолжил он, полностью меня игнорируя. — Какие же вы, Подберезные, неуклюжие.

Велосипед.

Шрам у меня на виске. Шрам у Лены, на том же месте. И такие же звездочки у телохранителей Ярика, которым его отец, по его собственным словам, «подправил память», а по сути переписал сознание.

Вот оно все и сложилось.

Вот что случилось девять — теперь уже почти десять — лет назад на самом деле!

[ Задание «Что случилось с Еленой?» выполнено.]

[+100 Очков Адекватности. Выполнение глобального задания.]

— Не сейчас.

Я попробовал пошевелить хотя бы пальцами. Они не дрогнули. Тело лежало на бетоне мешком костей, плоти и боли и на команды не реагировало.

Саганов выставил вперед два пальца и протянул руку к моему виску. Отодвинуться я не мог. Отвернуться тоже.

— Психо, сделай хоть что-нибудь.

[ Волноваться не о чем. Магии не существует.]

Теперь я хотя бы знал, откуда у него эта присказка. В НИИНС прошили, Влад рассказывал. Прошили на совесть.

Пальцы в перчатке коснулись моего виска совсем рядом со старым шрамом.

Выходит, сейчас я все забуду.

Снова.

Площадку, белую комнату, регату.

Губина, с его трехочковым броском за свободу всего класса. Катю из пятого «Б», обнявшую меня, как плюшевую игрушку. Восемь мешков листьев с чужого газона. Героический заслон моих десятиклашек на зарнице. Взорвавшиеся в учительском туалете яйца. Так и не проведенные до конца «Нарядные елки».

Забуду Заррааша, «Самум», Тузика.

Забуду Влада и Лену.

Алену…

Повторное Забвение. Регламент.

И тут сбоку раздался голос. Негромкий и спокойный.

— Так значит, вы просто прикрывали сына.

Глава 27

— А я до последнего подозревал вас в связях с оппозицией. — продолжил голос. — Похоже, зря. Приношу свои извинения, Виктор Павлович.

Пальцы в перчатке замерли у меня на виске. Сквозь тонкую кожу от них тянуло теплом, как от недавно выключенного утюга, и я каким-то образом чувствовал это даже сквозь боль.

Саганов-старший выпрямился. Медленно, будто отдавая каждому позвонку команды по отдельности.

— Майский! — голос у него впервые за все время поднялся на полтона. — Вы здесь откуда взялись? Я же все проверил. Тут только что никого не было!

— Проверили. — согласился голос. — Прекрасно видел вашу проверку.

Голову мне удалось повернуть градусов на пятнадцать. Этого хватило.

У ближайшего остова станка, в столбе света стоял парень. Невысокий, худой, с пшеничными волосами, остриженными почти под горшок. На нем была простая темная куртка, джинсы и обычные кроссовки не самого свежего вида. В таком прикиде приносят к двери пиццу и уходят, не дожидаясь подтверждения от хозяев.

Ну или шастают по питерским заброшкам.

— Видите ли, дорогой Виктор Павлович. — парень сунул руки в карманы. — У нас с Подберезным свои методы взаимодействия с магией. Да, Ромка?

Он посмотрел на меня и широко улыбнулся. Во весь рот. Вокруг глаз даже собрались сеткой мелкие морщинки.

Ромка. Второй человек за день обратился ко мне именно так. Похоже, в определенных кругах я был известен исключительно в уменьшительно-ласкательной форме.

Ответить новому гостю я не смог. Язык едва ворочался во рту и отдавал железом.

Виктор Павлович ударил без всякого предупреждения. Одно резкое движение кистью, и в сторону Майского устремился целый фонтан рыжих искр. Воздух вокруг них задрожал и поплыл, как над включенной конфоркой, и вот уже в молодого человека летело сразу несколько заклинаний различных форм. Сферы, диски, шипы, конусы — они вращались и менялись местами, приближаясь по разным траекториям, а одно так и вовсе приняло форму стремительного зайца, прильнувшего к земле и попытавшегося зайти с тыла.

Атакуй меня так Ярик, и от «Ромки» осталась бы только горстка пепла и шнурки от кедов. И то в случае большого везения. А скорей всего, просто пятно копоти на полу, которое смыло бы следующим дождем.

Отец на голову превосходил сына по части мастерства обращения с магией.

И тем не менее до Майского огонь не долетел. Он просто иссяк на полпути, будто кто-то перекрыл газ. Без вспышки, шипения и без каких-либо еще спецэффектов. Парень даже рук из карманов не вынул.

— Не стоит. — покачал головой Майский. — Вы же знаете, что это бессмысленно.

Второй залп отец Ярика произвел уже с двух рук. В один миг он породил столько искр, что любой новогодний салют тихонько удавился бы от зависти. А в следующую секунду цех утонул в бесконечном потоке ревущего, всепоглощающего пламени, направленного на одного-единственного человека. И одновременно бетон прямо под ногами у парня разверзся, а из разлома рванула еще одна реактивная струя, по моему скромному мнению, способная запустить в космос небольшую кухонную плиту.

Кто-то закричал.

Но точно не Майский.

Он всего лишь вытащил руки из карманов и сделал какой-то жест, который я не разглядел из-за буйства пламени. В тот же миг прекратившегося. Саганов же качнулся и грузно опустился на одно колено, будто ему на плечи взвалили мешок цемента. Брюки, пошитые по мерке, угодили прямо в лужу.