Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 75
До Катаклизма мы и в страшном сне не могли предположить, насколько глубоко может пасть человек в своем моральном обличии. То, что в старом мире считалось полнейшим, непробиваемым дном, сейчас стало чуть ли не обыденной нормой выживания.
– Какой у тебя был позывной до Волка? – прервав затянувшуюся паузу, спросил я.
Для себя я решение уже принял. Этот человек останется в нашей общине. А что касается его молчаливого бездействия, когда бандиты превращали пленных в рабов… Этому я нашел прагматичное объяснение. Этот угрюмый мужик с выраженным дефектом речи – он сильно картавил и, очевидно, люто этого стеснялся – использовался Волком исключительно как боевая машина. Основная ударная единица.
Он постоянно пропадал в дальних рейдах, месил грязь вокруг и на базе почти не бывал. Даже в лесу ночевал. Зато тот опыт, те разведывательные данные, которые он успел собрать, те карты маршрутов, которые он прошел… Все это было бесценно. Даже та недавняя, очень важная вылазка в промзону, которая обернулась для их группы кровавым провалом – весь этот жесткий тактический опыт теперь капнет в копилку нашей общины.
Скажем так: если бы я проводил это собеседование в теплом офисе старого мира, я бы, наверное, долго взвешивал морализаторские «за» и «против». Но здесь правили другие законы.
– Будем называть тебя Штурм, – не дожидаясь его ответа, отрезал я, намеренно давая ему жесткое, командирское имя без рычащих звуков, чтобы не провоцировать его комплексы. – Насколько я понял, ты изрядно помесил грязь в окопах. И далеко не всегда в своих.
Кандидат медленно поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, смешанное с облегчением.
– Вот это пойдет. Штугм – это по мне, – хрипло отозвался он, старательно проглатывая проблемную букву «р». Но тут же его взгляд снова потяжелел, упершись в меня исподлобья: – Но если кто из твоих гешит пошутить и назовет меня Кагтавым… Командир, я сразу прошу дать мне индульгенцию на то, чтобы без газговоров садануть этому шутнику в гыло.
Я подался вперед, опираясь локтями о стол. Мой голос лязгнул металлом:
– А вот с этим тебе придется быть поосторожнее, Штурм. Ты наши законы поведения еще не выучил. У нас тут не банда Волка, беспредел не прокатит. Если есть какая‑то личная обида – ты имеешь полное право вызвать обидчика на ринг. Наденете боксерские перчатки и будете выбивать дурь друг из друга по правилам, пока пар не выйдет. Но никакого неконтролируемого мордобоя и уж тем более членовредительства я не потерплю.
Мужик нахмурился, переваривая информацию.
– В любых серьезных конфликтных вопросах, – продолжил я, чеканя каждое слово, – надлежит подходить к старшим. Они рассудят. Со временем, когда ты докажешь свою лояльность общине, покажешь профессионализм в деле и кровью заслужишь доверие, тебя тоже можно будет причислить к этим старшим. А пока – у нас все решают они. Уяснил?
Штурм молча кивнул, поднимаясь со скрипнувшего стула. Его широкие плечи расправились, словно с них сбросили невидимый тяжелый груз.
Он повернулся к выходу и, уже взявшись за дверную ручку, обернулся. Штурм попытался ободряюще улыбнуться, но из‑за грубого, стянувшего половину лица шрама эта улыбка выглядела скорее как жутковатый, хищный звериный оскал. Впрочем, сейчас этот оскал был адресован не врагам, а новому, чертовски трудному будущему.
Когда за Штурмом тяжело закрылась дверь, я в упор посмотрел на Андрианова.
– Виктор, ты же понимаешь: если, не дай бог, с этими новичками что‑то пойдет не так, я спрошу именно с тебя. За то, что поручился и не отговорил. Я этих людей совершенно не знаю. А мне сейчас каждый боец, да и просто каждый человек в общине – на вес золота. Пусть бы он даже полным увальнем был, рабочие руки всегда сгодятся. Нож в спину от предателей нам тем более не нужен.
Виктор молча кивнул, выдержав мой взгляд. Он был мужиком из непростых. О многом говорил уже тот удивительный факт, что к нему совершенно не прилипала ни одна кличка или позывной, как ко всем остальным. В нашем искалеченном мире он умудрялся оставаться собой. И у меня язык не поворачивался назвать его как‑то иначе, кроме как по имени. Хорошо еще, что не по имени‑отчеству.
Суровый, словно высеченный из гранита человек. В последнее время он уже в большей степени оправился от жутких травм и истощения. Методично, без суеты съедая все усиленные пайки, что ему предлагали для восстановления, он на глазах возвращал былую силу. И еще – в его потяжелевшем взгляде навсегда застыла холодная готовность убивать за тех, кого он любит.
Чуть сильнее стали? Да. И завтра стоило бы показать и другим, Комитету, что мы не лыком шиты.
Глава 10
Центр радиационной медицины вырастал из серого утреннего тумана, словно мертвый бетонный кит, выброшенный на берег давно высохшего океана. Это был колоссальный комплекс: три огромных многоэтажных корпуса, соединенных между собой стеклянными, ныне побитыми и грязными галереями‑переходами, плюс россыпь дополнительных хозяйственных построек – котельная, гаражи, трансформаторные подстанции и склады. И все это великолепие окружал высокий, глухой забор из сварных стальных прутьев с поверху пущенной, хоть и давно обесточенной, колючей проволокой.
Очень важная локация, где можно и нужно жить и лучше, чем, к примеру в высотке. И территория огорожена бетонным забором и автономность. Уже было ясно, что котельная тут отдельная, есть мощнейшие генераторы на случай отключения электричества. И они прямо сейчас автоматически сработали, опустошая резервуары с топливом. Рядышком, через метров триста леса была заправка, небольшой склад одного из маркетплейса… Честно, до конца так и не понял, что это за такой зверь. Прелесть локация.
Я смотрел на эту громаду в бинокль, чувствуя, как по спине ползет холодная испарина. Это был лакомый кусок. Нет, не так. Это был джекпот.
В подвалах и на складах этого монстра покоились тонны медикаментов, от антибиотиков и обезболивающих до банальных бинтов и капельниц, которые сейчас стоили дороже золота. Там были запасы сублимированной еды, ведь склады загружались на случай войны.
Ну и чистейшее постельное белье, конечно, крепкая мебель. А главное, согласно старым поэтажным планам, на первом этаже центрального корпуса находился усиленный пост охраны с полноценной оружейкой. Скорее всего, там числилось шесть укороченных автоматов Калашникова, пара пистолетов Кедра и несколько ящиков с патронами, спецсредства. Тем более, что это по приблизительным данным такой арсенал. А сколько и чего… Меньше быть не должно.
В нашем новом, сгнившем мире шесть автоматов – это аргумент, способный перевесить любые политические дебаты. А дебаты нам предстояли жесткие.
Комитет Спасения… Они считали себя новой властью, единственной силой в городе, и настойчиво требовали, чтобы мы легли под них. Нам нужна была эта акция. Нужно было может не столько утереть нос Комитету, показать, что мы не кучка напуганных фермеров, а сила, способная зачищать объекты высшей категории опасности, куда сами «комитетчики» даже сунуться пока не удосужились.
Разговор с нами, если мы осилим такой объект взять под контроль, будет куда как более уважительным.
– Все готовы? – едва слышно шепнул я в ларингофон.
– Вторая группа на позиции, – так же тихо отозвался в наушнике голос Шторм. – Ждем отмашки на левый корпус.
– Третья на месте, – доложил Кот. – Правое крыло под прицелом. Входа не видим, будем резать решетку на окне первого этажа.
– Принято. Работаем строго по таймингу. Помните: один громкий звук до того, как мы выйдем к внутренним дверям, в большом холле, и мы все здесь останемся. Конец связи.
Я опустил бинокль и посмотрел на свою команду – Первую группу, которой предстояло войти в самое пекло, в центральный корпус. Нас было пятеро.
Справа от меня, привалившись плечом к ржавой опоре забора, замер Литеха‑Леха. Чуть впереди, на корточках, изучала замок на технической калитке Лиза. Бывший оперативник КГБ Беларуси. Она уже стала холодной, расчетливой, но и грациозной. Особенно, когда дело касается Лехи. Она его опекает. Так что их связка одна из сильнейших у нас. Лиза освоила пистолет‑пулемет с интегрированным ПБС, а на бедре висел устрашающего вида тактический нож. Вообще смотрю, что многие стараются порой не иметь эффективную разгрузку, а киношную, с большими размерами. Нужно будет после акции еще раз поговорить на эту тему.
