Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 50

На этот рокот мгновенно отреагировали трое Молчанов, бесцельно бродивших неподалеку. Твари резко дернулись, развернулись на шум и с пугающей, ломаной прытью ломанулись навстречу машинам.

— Не сдохли, — сухо констатировал Полковник, глядя в окно.

В его голосе скользнуло мрачное удовлетворение. Он, по всей видимости, думал о том же, о чем и я: эти бандиты не были идиотами. Они тоже раскинули мозгами и быстро поняли, что сон в ночное время — это самая короткая дорога на тот свет.

Я начал раздавать последние приказы.

— Настя, — я посмотрел в ее напряженные глаза. — Если эти твари будут прорываться ко мне во время разговора, ты работаешь первой. Бьешь из арбалета. Тихо и наверняка. И только если ты мажешь или не успеваешь, остальные начинают выбивать их из огнестрела. Ясно?

Она коротко, по-военному кивнула, проверяя натяжение тетивы.

Затем я перевел тяжелый взгляд на одного мужика из второго подъезда. По факту — совершенно негодного к строевой службе: обрюзгшего, трусоватого, хотя внешне, если не приглядываться, он казался рослым и грозным амбалом. Идеальная декорация.

— Ты берешь трубу гранатомета, — я указал на тубус РПГ, лежащий на диване, — и высовываешься вместе с ней на балкон. Наводишь четко на их машины. Но, — я схватил его за воротник куртки, заставляя посмотреть мне в глаза, — ни в коем случае не стреляешь! Твоя задача — просто маячить там. Пугаешь и демонстрируешь серьезность наших намерений. Если у тебя дрогнет палец — мы все покойники. Всё понял?

Мужик побледнел и часто-часто закивал, сглатывая слюну. Всё это мы оговаривали еще час назад, но перед началом реальной операции нужно было вбить людям их задачи в подкорку, чтобы страх не парализовал их в критический момент.

Пусть эти гости придут к мысли, что мы — сила, с которой придется считаться. Пусть видят, что мы можем стереть их в порошок, особо не задумываясь. Гранатомет в окне — это очень внушительный аргумент в любых переговорах, особенно когда мир катится в бездну.

Из-за угла медленно, угрожающе урчая двигателем, выкатил только один тяжелый внедорожник. Еще две машины остались чуть в стороне, метрах в пятидесяти, прикрывая отход. Это были два пикапа. В их открытых кузовах стояли стрелки. Они даже не пытались скрываться — открыто и нагло навели стволы пулеметов в сторону нашего подъезда. Демонстрация силы.

— Я пошел, — бросил я, поправляя разгрузку и проверяя легкость хода пистолета в кобуре.

Тут же Настя бросилась мне на шею. Обхватила так крепко, что перехватило дыхание, начала судорожно целовать в лицо, словно провожала в последний путь перед расстрелом. В ее глазах стояли слезы первобытного страха за своего мужчину.

— Ну же, Настёна, отставить панику, — я мягко, но решительно отстранил ее от себя, заглядывая в глаза. — Не стоит так переживать. Наша настоящая жизнь только начинается. Если мы будем трястись и думать, что каждая секунда — последняя, то когда нам вообще жить?

Я отвернулся, толкнул тяжелую подъездную дверь и шагнул в утреннюю сырость. Навстречу «Волку». И не сомневался, что он зверь и есть. Не только чуйка моя вопила об этом, но и рассказы полковника. Таких волков только спусти с поводка… А после обрушения системы, поводки слетели у всех. И как-то вдруг оказалось, что с ними было все же комфортнее, безопаснее, правильнее.

Может быть, само время в этом разрушенном мире сжалось, ускорив свой ход. Здесь больше не было роскоши долгих раздумий, некогда было прислушиваться к себе, неделями анализировать свои чувства и играть в романтику. Я просто знал, как неоспоримый факт: я уже влюблен. А может, на это повлияло жесткое осознание того, что выбора-то особо не осталось. И таких девчонок — умных, отчаянно смелых, красивых даже с въевшейся в кожу пороховой гарью — нужно забирать себе сразу, не раздумывая. Если, конечно, они сами не против. Жизнь теперь могла оборваться в любую секунду, и тратить ее на сомнения было глупо.

Я проверил снаряжение. Тяжелый бронежилет привычно давил на плечи. Автомат наперевес — холодный, смазанный, готовый к бою. За спиной в ножнах покоилась сабля. Достать ее быстро в случае огневого контакта было почти нереально, но я взял ее намеренно — для антуража. В этом новом, диком мире визуальное устрашение работало не хуже пули.

Окна и двери первого этажа мы забаррикадировали наглухо, поэтому наружу я спускался по толстой альпинистской веревке со второго этажа. Ноги мягко коснулись сырого, усыпанного битым стеклом асфальта.

Я замер, превратившись в статую, не издавая ни единого звука. Утренний туман лежал низко, цепляясь за колеса брошенных во дворе машин. Краем глаза я уловил движение: метрах в ста от меня, у покореженной детской площадки, начали нервно дергать головами двое Молчанов.

Твари принюхивались, пытались уловить сквозь туман вибрации наших шагов. Если сейчас начнется огневая заварушка, грохот выстрелов сработает как гонг, и я был уверен — из всех щелей их повылазит столько, что мало не покажется. В голове билась холодная мысль: когда же мы наконец выжжем эту заразу из нашего микрорайона окончательно?

Я стоял на месте, опустив ствол автомата вниз, но держа палец на спусковой скобе. Смотрел, как ко мне приближается мой визави. «Волк» шел вальяжно, вразвалочку, изо всех сил демонстрируя хозяйскую уверенность. Но его выдавала пластика — он ступал излишне мягко, хищно сканируя окна, пытаясь сбалансировать понты с животным страхом получить пулю в лоб.

А затем из-за его спины вынырнула еще одна фигура.

— Сука… мент, — процедил я одними губами, не изменившись в лице.

Тот самый ублюдок. Тот, которого мы из жалости не добили, вернее не успели, который тянул наш отряд на дно, сеял разлад и панику. Теперь он стоял по левую руку от главаря бандитов. Пазл сложился. Потенциальные конкуренты мгновенно превратились в самых реальных, информированных врагов. Мент наверняка сдал им всё: нашу численность, расположение, наличие оружия и, скорее всего, моральное состояние группы.

«Волк» остановился метрах в пяти от меня. Ему было глубоко за сорок, может, даже ближе к пятидесяти. Типичный реликт девяностых — массивная челюсть, бычий затылок, кожаная куртка поверх дорогой тактической разгрузки. В руках он уверенно держал серьезный аргумент — навороченный импортный карабин на базе AR-15, обвешанный планками, коллиматором и тактическим фонарем. Игрушка явно не из дешевых.

Он растянул губы в широкой, издевательской ухмылке, сверкнув в утреннем полумраке абсолютно неестественными, фаянсово-белоснежными винирами. Наверняка до конца света вливал в эту улыбку десятки тысяч долларов у элитных стоматологов. На фоне разрухи и крови этот голливудский оскал смотрелся жутко и гротескно.

— Ну вот, так мне тебя и описывали, — прохрипел «Волк». Голос его звучал глухо, с хрипотцой человека, привыкшего «решать вопросы». — Молодой да дерзкий, как понос резкий.

Я не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на моем лице.

— Саша, значит? Тебя же так зовут? — продолжил он, покачивая стволом своего карабина.

— А у тебя, кроме погоняла звериного, нормальное имя осталось? — ровно, ледяным тоном ответил я вопросом на вопрос.

«Волк» тихо хохотнул.

— Да ты представляешь — такое же, как у тебя. Тоже Александр. — Он сделал театральную паузу, его глаза сузились. — И знаешь… не находишь, что двух Сашков на один этот микрорайон — как-то многовато будет? На двоих и девок не хватит и ништяков. Если оба будут на вершине пищевой цепочки. Но ты можешь быть на ступень ниже. И живи… подбирай, что от меня останется.

Говоря это, он на секунду скосил взгляд вверх и вправо. Я знал, куда он смотрит. Там, на балконе второго этажа, из-за бетонной плиты хищно торчала тупая зеленая морда гранатомета РПГ.

Улыбка слегка сползла с лица бандита, взгляд стал жестче, оценивающим. Он понял намек.

— Я погляжу, вы тут упакованные плотно сидите, — голос «Волка» потерял часть издевательских ноток, став сухим и деловым. — Ну так чтоб ты понимал: мы тут тоже не с дубинами по кустам бегаем. Бойцов у меня хватает, майор. Так уж вышло, что гуляли мы в ту самую ночь, когда мир долбанулся. А как началось веселье — сразу взяли местный райотдел милиции. Весь арсенал оружейки под чистую подняли. Броники, каски, цинки с патронами. Да и у самих кое-какие запасы имелись. Так что зубы у нас острые.