Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 39

— Назад! — рявкнул я, оттесняя Седого плечом.

Тяжелая сабля со зловещим свистом разрезала воздух. Я ударил не раздумывая, сверху вниз, вкладывая в удар всю массу тела. Удивительно острое лезвие вошло в мертвую плоть с отвратительным, сочным хрустом, перерубая кости, как сухие ветви.

В лицо брызнула теплая, воняющая железом и гнилью дрянь. Отрубленные по локоть конечности шлепнулись нам под ноги, пальцы на них еще конвульсивно скребли по линолеуму.

Упыри за стеной дернулись, но тут же в пролом с маниакальным упорством полезли их изувеченные культи.

— Ломай шире! — заорал я Седому, отступая на шаг, чтобы взять замах.

Седой обрушил ломик на край плиты, откалывая сразу здоровый кусок бетона. Тут же, рядом стал скалывать перфоратором бетон Димитрий. Дыра стала вдвое больше. И в ту же секунду в неё, сдирая кожу с ушей и скальпа о верхний край проема, просунулась голова одного из «молчунов». Залитые кровью бельма, пасть тянулись прямо к моему лицу.

Саблей тут было уже не размахнуться — слишком тесно. Но если приловчиться и отойти на шаг…

— Хртс, — сабля ударила по черепу твари.

Встретив препятствие, пробив кость, лезвие резко, словно бы в пустоту, вошло в голову. Вот и хорошо. И патрон сохранил. А то уже думал стрелять.

Труп обмяк и тяжелым мешком осел вниз, закупорив пролом своими плечами. Второго за ним уже не было видно — видимо, отступил или упал под тяжестью убитого. Вряд ли. Они не оступают… надеюсь. Иначе, если у таких тварей появится интеллект… Нам хана.

Мы вдвоем с Димитрием навалились на мертвое тело, брезгливо вытолкали его обратно и, переступая через битый бетон и скользкие лужи крови, шагнули на чужую территорию.

— Арх, — тут же в проем устремилась другая голова.

— Вжух! — стрела ударила бывшую когда-то женщину в голову.

— Наконец-то и я не только красивая жопа, — радосно сказала Настя.

— Ты теперь смертоносная жопа, — сказал я.

— Озабоченные… — прокомментировал эту перепалку Седой, продолжая работать ломом.

Скоро мы осторожно прошли через разбитую балконную дверь внутрь. Первым был я. Держал на изготове автомат, но было понятно, что молчуны давно бы это… сагрились, как говорит Димитрий.

Наверное это была среднестатистическая, типовая «трешка», хозяева которой явно не бедствовали, но и не хватали звезд с неба. Для того времени, что я помню — тут несметные богатства, а не ремонт. Но вот у Лены было лучше. Лена…

Огромный плоский телевизор на стеклянной тумбе, диван из экокожи. На кресле небрежно брошен плед. На полу разбросаны яркие пятна детского конструктора и перевернутый игрушечный самосвал. Островок банального человеческого уюта, который в одночасье превратился в преисподнюю.

Запах ударил в нос сразу. Сладковатый, тошнотворный дух свежей крови и распоротых внутренностей.

Они лежали в центре гостиной, прямо на светлом ворсистом ковре, который теперь превратился в багровое, пропитанное жидкостью болото. Два тела. Не обратившиеся монстры. Просто люди.

Сухонькая старушка в цветастом домашнем халате. Ее седые волосы слиплись в кровавый ком, горло было вырвано с корнем, а костлявые пальцы всё еще сжимали кухонный нож — она пыталась защищаться. А рядом с ней…

Я отвернулся, тяжело сглотнув подкативший к горлу ком тошноты. Можно ли к такому когда-нибудь привыкнуть? Рядом лежал ребенок. Мальчик лет семи в пижаме с человеком-пауком. Их не просто убили. Их растерзали. Разодрали на куски те самые упыри, что только что лезли к нам на балкон.

Моя рука в перчатке сжалась на эфесе сабли так, что затрещала кожа. Я посмотрел на Настю — она побледнела как полотно и отвернулась к стене. Седой глухо выругался сквозь зубы.

— Теперь так будет всегда, — сказал я.

Потом я вдохнул-выдохнул и направился ко входной двери. Прислушался. Знаками показал, что за дверьми есть люди. Ну что ж… Будем драться, раз на разговор с нами не идут. Или нет?

Глава 15

— Ушли туда, откуда пришли! А ну, валите живо! — гулко разнесся по обшарпанной лестничной клетке истеричный крик. Эхо заметалось между бетонными пролетами.

Когда я окончательно понял, что нас ждут прямо возле дверей той самой квартиры, куда мы только что так удачно пролезли, я первым делом попытался пойти на диалог. В мире, где за каждой дверью может скрываться смерть, худой мир всегда лучше хорошей перестрелки. Да и разве же живым мыслящим людям не нужно держаться вместе? Разве не пора забыть, что человек человеку волк? Пора… Но, жаль, что человечество, бьющееся в смертельной агонии, так этого и не поймет.

Ситуация складывалась откровенно патовая, если не сказать хуже. С одной стороны, тяжелая металлическая дверь служила нам надежным щитом. С другой — она же превращала квартиру в бетонную мышеловку. Выйти наружу мы не могли, совершенно не понимая расстановку сил противника в узком коридоре.

Так что вначале понимание, с кем имеем дело. Прежде чем кто-то снаружи догадался залепить дверной глазок куском грязной тряпки, я успел прильнуть к панорамной линзе и разглядеть как минимум один ствол, направленный на дверь. Мелкашка, не способная пробить металл, но и она вредна для здоровья.

Да, мы были вооружены. И, смею предположить, экипированы на порядок серьезнее, чем эта залетная шпана. У нас была слаженность и опыт, а у них — судя по тому, что я успел заметить — лишь старенькая «мелкашка» под двадцать второй калибр. Но в наших реалиях расслабляться нельзя ни на секунду.

В тесном пространстве подъезда даже случайный выстрел из мелкокалиберного ствола способен натворить жутких дел. Пуля может непредсказуемо срикошетить от стены. А если этот маленький свинцовый кусок влетит мне, скажем, в ключицу или бедро — всё, я выключен из игры. Ни нормальных хирургов, ни операционных у нас нет. Потеря командира мгновенно поставит всю нашу общину под удар, а такого риска я допустить не мог.

Прижавшись плечом к косяку, я повысил голос, стараясь говорить максимально спокойно и жестко:

— Слышишь меня? Ты не дури! Опусти ствол и давай поговорим. Мы теперь соседи, мы физически не можем жить рядом, огрызаться через стенку и не попытаться решить, как существовать дальше. Да, то, что вы нам сегодня такую свинью подложили — это факт. Вы поступили не по-человечески. Как последние скоты. Когда вы начали колотить по нашему козырьку, специально привлекая внимание тварей снаружи, вы чуть не угробили нас всех. Это вам огромный минус в карму, и за этот косяк вам по-любому придется расплатиться. Но! В остальном у меня к вам пока претензий нет. И мы всё еще можем договориться без крови.

Я тянул время, сознательно давая им еще один шанс сохранить свои глупые жизни, пока мои ребята за спиной бесшумно изготавливались к штурму. Обернувшись, я на пальцах показал своим: за дверью, судя по топоту и голосам, не больше четырех человек. Нас же в штурмовой группе было трое. Плюс Настя, которая заняла позицию чуть позади, в глубине квартиры, чтобы в случае чего прикрывать метким выстрелом из лука лихой наскок нашей кавалерии.

Я молча распределял роли, указывая жестами, кто куда бьет после открытия двери. Сам же напряженно вслушивался в шорохи за преградой, пытаясь до сантиметра вычислить, как именно располагаются наши враги. Враги, которые при доле благоразумия вполне могли бы стать полезными союзниками.

— А ты за всех тут не решай! И не заговаривай мне зубы! — голос за дверью откровенно срывался, дрожал от зашкаливающего адреналина. Почти наверняка это истерил тот самый парень с мелкашкой в потных ладонях.

Я переглянулся со своими и одними губами, едва слышно зашептал финальный план операции:

— Готовим светошумовую гранату. Как рванет — врываемся и валим их всех на пол. Первый выстрел делаем в воздух или в потолок, предупредительный — обязательно! Если звон от гранаты их не отрезвит, может, хоть грохот пальбы заставит одуматься. Если дернутся или направят стволы — не жалеть, бьем по ногам.

— Эй! Что вы там замерли⁈ Чего шепчетесь, мрази⁈ Уходите по-хорошему, пока я вам мозги через дверь не вышиб! — снова завопил невидимый собеседник, окончательно теряя над собой контроль.