Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 154
Я некоторое время колебался, затем согласился. Дом действительно выглядел интересным, а главное – находился совсем рядом. Оставили прикрытие возле ворот, несколько человек отправились осматривать двор. Внутри оказалось тихо. Ни молчунов, ни людей. Только пыль, брошенные вещи и неприятный запах, который, впрочем, после птицефабрики уже почти не воспринимался.
Хозяева, судя по всему, покидали дом в спешке. На кухонном столе стояли чашки, в гостиной лежал раскрытый ноутбук, возле лестницы валялся чемодан с разбросанной одеждой. В детской обнаружились игрушки и школьный рюкзак. Я задержался возле него на несколько секунд, затем отвернулся. Очень хотелось верить, что семья успела выбраться и теперь живёт где‑нибудь в безопасности. Хотя разум подсказывал, насколько мала вероятность подобного исхода.
А вот в хозяйственной постройке нас ожидал сюрприз.
– Первый! – позвал Штурм. – Иди сюда, полюбуйся!
Я вошёл и увидел генератор.
Причём не какой‑нибудь переносной агрегат для дачи, а вполне серьёзную установку, рассчитанную на обеспечение большого дома электричеством. Рядом находились топливные ёмкости, распределительный щит и аккуратно уложенные кабели. Всё выглядело ухоженным, словно хозяин действительно понимал, что покупает, и не жалел денег на оборудование.
– Вот это уже интересно, – произнёс я, подходя ближе.
– Ага, – довольно ответил Штурм. – Теперь и у нас генератор есть. Причём никто из игнатовцев его первым не нашёл.
Я посмотрел на него.
– Ты мне сейчас опять драку устроишь?
– Нет, Первый, – совершенно серьёзно ответил он. – Я теперь человек мирный. Особенно после воспитательной беседы.
– Заметно, – усмехнулся я. – Щека до сих пор красная.
– Это от солнца, – невозмутимо заявил Штурм. – Очень вредное нынче солнце. Прямо кулаками обжигает.
Я не выдержал и рассмеялся. Напряжение последних часов наконец немного отпустило. Генератор осмотрели, убедились, что внешне он цел, и решили забрать. Правда, для этого пришлось повозиться с креплениями, но наши умельцы справились. Игнатов, узнав о находке, лишь хмыкнул и пожелал удачи.
– Значит, каждому по генератору, – заметил он. – Вот и хорошо. Никто не обижен.
– Кроме Штурма, – добавил я. – У него сегодня ущерб здоровью.
– Зато воспитательный эффект имеется, – ответил Игнатов.
Обратно собирались уже ближе к вечеру. Машины были загружены продуктами, оборудованием, кормом и живой птицей, которая периодически начинала возмущённо кудахтать, словно выражала недовольство условиями перевозки. Люди устали, пропахли дымом, потом и той отвратительной вонью, которая, казалось, навсегда въелась в одежду. Но настроение постепенно улучшалось. Всё‑таки рейд оказался удачным, несмотря на драку, молчунов и прочие неприятности.
Перед отъездом я ещё раз посмотрел на Терешковичи. Вечернее солнце освещало пустую улицу, школьное здание и яркую вывеску «Копеечки». Ветер снова гонял по асфальту тот самый полиэтиленовый пакет, а вороны уже возвращались к своим страшным пиршествам. Где‑то за домами неподвижно стоял одинокий молчун, наблюдая за нашими машинами. Он не пытался приблизиться, просто смотрел, и от этого становилось особенно неуютно.
Когда‑то здесь жили сотни людей. Ходили в магазин, водили детей в школу, выращивали скотину, ругались из‑за пустяков и строили планы на будущее. Теперь от всего этого остались лишь дома, трупы и товары на полках. И несколько сотен кур, которым каким‑то чудом удалось пережить конец света.
– Поехали, – приказал я, забираясь в машину.
Двигатели взревели, колонна медленно тронулась. В зеркале заднего вида ещё некоторое время виднелась вывеска магазина, затем её скрыли деревья. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается всем весом.
Сегодня мы привезём домой еду, оборудование и живую птицу. Люди будут радоваться, женщины начнут обсуждать, куда всё складывать, а кто‑нибудь непременно предложит отметить удачный рейд. И это правильно. Нужно радоваться даже таким мелочам, потому что из них теперь и складывается наша жизнь.
Но я уже понимал, что сегодняшняя поездка оказалась важна не только добычей.
Мы с Игнатовым впервые действовали вместе. Чуть не передрались из‑за генератора, зато сумели договориться. А значит, надежда на настоящее сотрудничество всё‑таки существовала.
Оставалось лишь сделать так, чтобы в следующий раз наши люди не начали делить имущество ещё до того, как перебьют молчунов.
Хотя, зная человеческую натуру, я бы на это особенно не рассчитывал.
Глава 14
Всё, что нам полагалось по договоренности с Игнатовым, сумели уместить в один грузовик, набитый практически доверху, да ещё в микроавтобус. Причём не наш.
Завели тот, что стоял возле магазина, хотя пришлось немного повозиться с аккумулятором, который успел сесть. Прикурили от другой машины, и двигатель, несколько раз недовольно кашлянув, всё‑таки заработал.
Поэтому было принято решение, что грузовик и микроавтобус в сопровождении бронетранспортёра отправятся к условленному перекрёстку, где дорога сворачивала в сторону поселка Скиток. Там бойцы останутся охранять машины, а бронетранспортёр вернётся за нами. Не самое удобное решение, зато другого транспорта для перевозки всего добытого добра у нас не имелось.
С Игнатовым расстались почти друзьями. Не стали подымать проблему союза и объединения. Но, судя по всему, вопрос об альянсе, но под главенством нашей общины, почти решен. Уже и экономические цепи стали связывать. Так что пусть все идет, как идет. Если дорога верная.
И теперь мы ехали в Скиток. Не сильно спешно, чтобы обозревать местность и фиксировать ее на видео для, если будет необходимость, просмотра после.
– Нам нужно переименовать наше поселение, – попытался пошутить Штурм, выглядывая в боковое окно. – Предлагаю назвать его так же, как этот населённый пункт. И звучит хорошо, и запоминать легко.
Мы как раз проезжали мимо небольшой деревушки под названием Бухаловка. Ещё в прошлой жизни я слышал немало шуток об этом населённом пункте, причём некоторые были настолько бородатыми, что вполне могли претендовать на звание местного фольклора. Сейчас же название выглядело особенно нелепо на фоне пустых домов, заросших дворов и брошенных возле обочин автомобилей.
– Ты лучше по сторонам посматривай. Может, заметишь какие‑нибудь признаки жизни, – сказал я, не особенно оценив юмор.
Этот район мы ещё не обследовали беспилотниками. Всё же городские кварталы представляли куда больший интерес, поскольку именно там требовалось понять, какие процессы происходят после катастрофы, сколько осталось молчунов и где ещё могут находиться выжившие. На обследование всех окрестных деревень и дачных посёлков просто не хватало ни времени, ни техники. Поэтому сейчас приходилось довольствоваться тем, что удавалось разглядеть из окон движущихся машин.
– Смотрю, командир. Пока ничего не вижу, – уже гораздо серьёзнее ответил Штурм, внимательно осматривая дома и придорожные кусты.
У меня складывалось впечатление, что за последние дни он словно помолодел лет на двадцать. А может, и больше, вернувшись едва ли не в подростковый возраст. Мужика бросало то в жар, то в холод, то в радость, то в уныние. Как мальчишку в пубертате.
Он мог совершенно неожиданно начать шутить, а спустя несколько минут замкнуться в себе и смотреть в одну точку с таким выражением лица, словно вспомнил нечто чрезвычайно неприятное.
Я так понимал, что история с его захватом далась Штурму и его людям совсем не легко. Некоторое время Штурм провёл, считая себя пленником, и хотя закончилось всё относительно благополучно, бесследно подобное не проходит.
Не видел я здесь ничего особенно удивительного с психологической точки зрения. Ну разве что Штурм, который прежде претендовал на то, чтобы его группа считалась одной из главных боевых единиц нашей общины, вдруг превратился в предмет насмешек. Правда, таких, которые в глаза ему высказывал не находилось. Опасались получить серьёзную ответку. Что, в свою очередь, говорило о сохранившемся уважении и к самому мужику, и к его бойцам.
