Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 140

Глава 8

Два БТР, три пикапа с заряженными пулемётами, два наших бронированных микроавтобуса, оставшихся ещё от комитета госбезопасности, и один КамАЗ. С последнего демонстративно сняли тент, открыв взглядам два закреплённых в кузове миномёта.

Вот таким внушительным составом, который по здешним меркам вполне тянул на небольшую армию, мы ехали просто поговорить. Если со стороны это выглядело как подготовка к войне, впечатление было правильным. К разговору мы тоже готовились, но куда менее тщательно.

Нужно было проработать вопросы. Например, а что мы можем предложить своим пока что оппонентам, но, как я надеялся, будущим союзникам? Чего у них нет, а у нас имеется?

Медицина… Оружие. Но медициной мы торгуем. Её у нас хватает. Ещё и четыре аптеки на своём районе опустошили. Ну а сколько было медикаментов в медцентре… А рядом ведь ещё две больницы: военный госпиталь, ну и третья клиническая.

Мы до этих объектов пока что не добрались. Но и нет тех конкурентов, кто мог бы оспорить бывшие лечебные заведения, находящиеся на нашем районе.

Это была бы война. Одного своего потенциального врага мы знаем – Бурый. Но пока, как я думаю, у нас идёт процесс накопления сил.

Да и дел по горло, на самом деле. Есть ещё и военная часть относительно рядом. Туда нужно как‑то зайти… Беспилотники наши долетают, видели уже признаки того, что кто‑то есть в самой части, но почему молчат, на связь не выходят…

– Лыня, ты же выполнил моё поручение? – спросил я, как только мы отъехали с рассветом от своей базы.

– Да. Результата ноль. Не ответили. Но листовок я скинул на военную часть и у мясокомбината, у высоток, – отвечал Лыньков. – А ты можешь не называть меня так? Лыня?

– Поздно, – усмехнулся я.

Тот посмотрел на меня неблагодарными глазами. Ну и ладно. Прижилось прозвище.

Ну а что касается других общин людей, то тут да – проблемка. Мы оставляли частоту, по которой можно связаться. Мы даже предоставляли возможность связаться с нами другим образом, примитивным: вывесить красный флаг или на определённом доме надпись. Хоть что‑то, что говорило бы нам, что можно продолжить диалог.

Ну не хочется силой, да и где та наша сила, чтобы её распылять. Тем более что известные нам общины не сказать, что сидели на богатствах. Таких ресурсах, за которые можно было бы и напрячься для спасения своей общины.

– Надо будет наведаться всё же, – вслух сказал я свои мысли.

– Чтобы отхватить люлей? – саркастически отвечал Лыньков.

– Чтобы не отхватить проблем. Мы не знаем, что там за люди, чего они хотят, к чему готовятся. Вот так проснёмся, а у нас в подъезде они… – говорил я.

– И ещё, – в разговор вклинился Чёрный. – Оператор заметил Альфу в тех краях.

Вот это поворот.

– Наш знакомец? – спросил я. – И по каким признакам определили?

– Непонятно. Оператор не знает «нашего», лично не познакомился. Но говорит, что был один большой молчун, который словно бы вёл сразу сотни две или больше молчунов. К мясокомбинату и вёл, – сказал Чёрный.

– Потом об этом поговорим, – сказал я, когда мы уже выехали на трассу и скоро уже должно было состояться рандеву, или, как в определённых кругах говорили в мои времена, – стрелка.

– Чего‑то молчат наши глаза, – отозвался Борец, крутя баранку.

– Первый, я Птица. Наблюдаю движение в районе Цагельни, – сообщил оператор одного из разведывательных беспилотников.

Словно бы услышал слова водителя.

Над дорогой и окрестностями работали два аппарата, один нёс гранату. Всё это затевалось на всякий случай, а во многом было демонстрацией силы. Если соседи предпочли сначала захватить наших людей и только потом разговаривать, следовало показать, что повторять подобное не стоит. Любой здравомыслящий человек, увидев такую колонну, хотя бы задумается, прежде чем связываться с нами.

Хотя насчёт любого я, наверное, погорячился. Бурый, как теперь выяснялось, тоже считал себя здравомыслящим человеком, а главное – единственным достойным хозяином города. Что у него творилось в голове, я не знал. Пока меня больше интересовал Игнатов, который наших людей уже захватил, а теперь предлагал встретиться.

– Я Первый. Птица, почему молчишь? Какое движение, сколько их? – спросил я, когда оператор, сопровождавший выдвинувшуюся нам навстречу группу парламентёров, надолго замолчал.

– Помехи сильные ставят, почти ничего не вижу, одна рябь. Первый, у них хорошая РЭБ на машинах. Сейчас я тебе не особо помощник, – с явным сожалением ответил оператор.

– Что успел увидеть, пока не начали глушить? – спросил я, чувствуя, как раздражение подбирается к горлу.

О том, что беспилотник перестал нормально видеть, он доложил. А что именно видел до этого, я должен вытягивать клещами? Придётся потом поговорить. Что это за доклады такие? И раньше же нормально работали.

Сейчас следовало признать: соседи действовали вполне прилично. Сначала показались, позволили понять, сколько их, и только потом закрылись от чужих глаз. Если, конечно, где‑нибудь у леса нас уже не ждали замаскированные бронемашины, а миномётчики не примерялись к дороге.

На такой случай у нас тоже были приготовлены сюрпризы. Чёрный уверял, что соседи получат достаточно неприятностей, даже если сумеют накрыть всю переговорную группу.

– Мои ребята уже готовы пускать ударные беспилотники, если что, – словно бы в тон моим размышлениям сказал Чёрный.

Меня это успокаивало не слишком. Возможность отомстить после смерти – утешение сомнительное, хотелось бы остаться живым и лично проконтролировать результат.

Мы спокойно выехали из своего микрорайона, выбрались на Черниговскую трассу, оставив справа медицинский центр и строительный оптовый магазин. Последний нас пока почти не интересовал: стройматериалов, как и жилья, хватало с избытком. Другое дело – приспособить всё это под свои нужды. От того, что за забором лежит гора утеплителя, теплее в квартирах само по себе не станет.

С большей тоской я посмотрел на заправочную станцию. Уже представлял, как добраться до подземных хранилищ и выкачать бензин с дизелем, но руки всё не доходили. Одна из подростковых команд занялась топливными баками брошенных автомобилей, которых вокруг было очень много. За неделю собрали порядка полутонны одного только бензина, преимущественно девяносто пятого, попутно натаскав немало полезного барахла.

Даже два травматических пистолета нашли. По просьбе ребят оружие у них и осталось, хотя пришлось отдельно объяснить, что теперь им предстоит отвечать не только за сохранность стволов, но и за собственную дурь. Особенно если кому‑то захочется выяснять отношения с помощью удачно найденного пистолета. Вроде поняли, но проверять их всё равно требовалось.

Пока в бензине мы не слишком нуждались. Вот только уже работали десять генераторов, а раздобыть требовалось ещё хотя бы двадцать. Они жрали топливо с такой уверенностью, словно ближайший нефтеперерабатывающий завод оставался исправен и вот‑вот пришлёт нам очередную цистерну. Поэтому полтонны – это хорошо, но ненадолго.

Большие надежды сохранялись на медицинский центр. Солнечные батареи частично пострадали от артиллерийской стрельбы ремонтников, однако уцелевшие продолжали работать. И там какой‑то ещё хитрый большой генератор на всё здание.

Если привести систему в порядок, наладить накопление энергии и обесточить примерно треть помещений, можно было обеспечить самое необходимое. По крайней мере, наши специалисты утверждали именно это, а мне очень хотелось им верить.

Вот так и получается: едем, как говорили в девяностые, на стрелку с непонятным результатом, готовимся к боестолкновению, а голова всё равно занята хозяйством. Бензин, генераторы, утеплитель, лекарства. Пиздец, от этого я уже никуда не мог деться. Даже когда смотрел на чужую бронетехнику, невольно прикидывал, насколько сложно будет добыть для неё запчасти.

– Заметил три машины, – наконец продолжил Птица. – Два бронированных «Волка» и чёрный микроавтобус. Тоже, скорее всего, бронированный, стёкла затемнённые, пулемёт на крыше.