Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 113

Слева от него на низкой банкетке сидела молодая девушка. На ней была длинная мужская рубаха, доходившая почти до колен, слишком большая для её худого тела. Её привезли из маленькой общины на северной окраине города, недалеко от нефтебазы и аэродрома. Отец и брат девушки попытались сопротивляться людям Бурого. Оба погибли.

Сама она осталась.

Её всю трясло, хотя в помещении было не настолько холодно. Вчера девушка словно отключилась от происходящего, превратившись в молчаливую оболочку. Так психика иногда защищалась, когда человек больше не мог ни сопротивляться, ни принять происходящее. Сегодня в глазах уже появилась жизнь. И вместе с ней – ненависть.

Бурый повернул голову и посмотрел на неё.

– Чего руку убрала? – спросил он негромко, протягивая ладонь. – Я тебе разве разрешал сидеть как истукан?

Девушка дёрнулась и тут же опустила взгляд. Пальцы её задрожали сильнее, но она всё‑таки положила ладонь ему на колено. Сделала это механически, будто выполняла неприятную работу.

Бурый некоторое время наблюдал за ней, затем раздражённо поморщился.

– Вот это мне в людях не нравится, – проговорил он, обращаясь вроде бы к ней, но явно желая, чтобы слышали остальные. – Я человека кормлю, одеваю, место даю, не в подвале держу, а он всё равно смотрит так, словно я ему должен. С тебя то требуется? Не работа же это? Потрудиться в день немного, ублажить, и живи себе.

Девушка ничего не ответила. Только губы сжались в тонкую полоску.

Бурый заметил.

– Сегодня опять придёшь ко мне, – произнёс он уже холоднее. – Может, к ночи сообразишь, как надо относиться к человеку, который оставил тебя в живых. А пока иди. Смотреть на твою кислую рожу мне надоело.

Он лениво махнул пальцами. Двое охранников сразу шагнули к девушке. Один взял её под локоть, но она резко выдернула руку и поднялась сама.

На мгновение их взгляды с Бурым встретились.

В её глазах было такое чистое, концентрированное отвращение, что один из людей возле трона едва заметно отвёл лицо. Бурый же только улыбнулся. Возможно, именно поэтому она пока оставалась жива. Сломанные женщины быстро становились ему скучны.

Когда дверь за ней закрылась, Бурый наконец посмотрел на человека, который уже больше пяти минут стоял перед троном и ждал начала разговора.

Захару Мурзину было пятьдесят два. Он привык командовать людьми и терпеть не мог кланяться кому бы то ни было. Сейчас, однако, голову склонял – ровно настолько, чтобы признать чужую власть, но не унизиться. На колени, как делали некоторые посетители этого помещения, не встал.

Бурый это тоже заметил. И не потребовал. Мурзин интересовал его именно потому, что обладал характером. Нужно было возглавить кому‑то одну общину и проявить там не только жестокость, но и гибкость. Среди своих людей таких Бурый не выделил. Да и людей у зеков стало по‑меньше после недавней войны с Комитетом.

Некогда Захар возглавлял тех, кого в общине Корзуна называли ремонтниками. Название неточное. Начав с людей ремонтной базы при военной части, они постепенно превратились в небольшую вооружённую общину. Мурзин мог построить вокруг себя что‑то вроде ежа: окопаться, выставить наблюдение, сохранить технику.

Проблема была в том, что ёж умеет защищаться, но плохо захватывает территорию.

Мурзин слишком долго ждал. Мог, но не предпринимал серьезных действий, наблюдал, считая, что все друг друга перегрызут, а он тут как тут, с полным составом своих людей.

Пока другие росли, принимали беглецов, собирали оружие и создавали союзы, он укреплял собственный кусок земли. Теперь пришлось платить.

– Когда мы обсуждали присоединение, ты говорил, что у тебя сорок четыре человека, что все они боевые, – наконец произнёс Бурый. Он не повышал голоса и продолжал сидеть развалившись, но в помещении сразу стало тише. – Я вижу восемнадцать и пусть мало баб, только шесть, ты вооще слаб, если только не твои ресурсы. Объясни мне, Захар, как восемнадцать человек будут держать общину в Федюнах, нефтебазу, подходы к аэродрому и ещё чистить район от зомбаков? Или ты пришёл ко мне за тем, чтобы я дал тебе своих людей?

Мурзин поднял голову. На лице его не появилось ни страха, ни подобострастия.

– У меня была война, князь, – ответил Захар. Он произнёс титул ровно, без издёвки, хотя слово явно давалось ему непросто. – Не стычка. Не налёт. Война.

Бурый чуть повёл носом.

– Я слышал, – сказал он, переплетая пальцы на животе. – Какая‑то община из баб, гражданских и десятка военных дала тебе по зубам так, что сорок четыре превратились в восемнадцать.

В комнате кто‑то тихо усмехнулся.

Мурзин медленно повернул голову на звук. Усмешка сразу прекратилась.

– Князь, – продолжил он, снова глядя на Бурого, – ты тоже не смог окончательно разгромить Комитет. Людей потерял немало. Но я не называю твоих людей слабаками, потому что знаю: противник там был серьёзный.

По бокам трона сразу напряглись двое охранников. Бурый же неожиданно улыбнулся.

– Ты сейчас на мои ошибки мне указать решил? – спросил он не столько угрожающе, сколько действительно заинтересованно.

Мурзин не отвёл глаз.

– Решил объяснить, почему пришёл с восемнадцатью, а не с сорока четырьмя, хотя первоначально было больше полусотни у меня людей, – ответил он. – Основные бойцы Комитета тогда были в моей зоне. Если бы я не устроил шум, не подорвал склады и не стащил туда половину зомбаков с округи, они закончили бы дело быстрее и ушли без таких потерь. Я сделал всё, чтобы они умылись кровью на операции, которую считали простой прогулкой.

Бурый перестал улыбаться. Несколько секунд он рассматривал Мурзина, затем медленно повернул голову к одному из своих людей.

– Проверяли? – спросил князь.

– Проверяли, – ответил широкоплечий мужчина справа от трона и слегка наклонился вперёд. – После тех взрывов стадо действительно ушло туда. Следы были. Комитет своих потерял, это подтверждали люди с юга.

Бурый снова посмотрел на Мурзина. Теперь уже внимательнее.

– Тогда рассказывай про эту общину, – приказал он и немного подался вперёд. – Получается, они сейчас ещё сильнее? Остатки Комитета к ним пришли? Об.этом договор был, чтобы мы не ехали на другой конец города и не воевали за то, чтобы ты вышел.

«Вот как? А то, что оставшаяся горстка комитетчиков держала плотно оборону уже внутри военной части, что была центром Комитета? Что зеки потеряли ну очень много своих и ты, Бурый, просто не хотел еще терять людей?» – подумал ремонтник.

Но только ли кивнул, соглашаясь.

– Пришли к ним люди. Заправляет все Корзун, Александр Корзун, капитан КГБ, – сказал Мурзин.

Бурый поморщился вновь. Они брали штурмом управление КГБ, на вполне успеха, когда большая часть зеков не превратились ни в кого, было их много, охрана почти вся превратилась… Но КГБшники дали отпор. Потом ушли куда‑то. Куда? Пока не удалось узнать.

– Продолжай! Говори! – повелел князь.

– У него много людей, сравнительно много, у тебя, конечно больше. Но сколько, я не знаю. И не только бойцы. У них появились специалисты, связь, оружие. ПВО есть. Они людей подбирают, если человек полезный. Не режут всех подряд, поэтому народ к ним идёт охотнее.

В помещении снова стало тише. Последняя фраза была опасной. Бурый услышал её настоящий смысл.

– А ко мне, значит, неохотно? – спросил он и прищурился.

Мурзин выдержал паузу.

– К тебе идут потому, что боятся остаться снаружи, – сказал он. – К ним идут потому, что надеются жить. Но я так думаю. Там, на районе была еще одна сила, Волк…

– Знаю.

– Так от него к Корзуну люди перешли. К нам добежали только немногие, с десяток баб.

– Продолжай, – разрешил князь.

Вот за это Мурзина и обещали поставить смотрящим над районом. Бурый действительно любил сильных людей – до тех пор, пока они оставались полезными и не становились слишком сильными. Он прекрасно понимал: управлять городом с помощью одних бессловесных исполнителей невозможно. Нужны люди, способные спорить, принимать решения и командовать самостоятельно.