Миротворец (СИ), стр. 49

— Заниматься подготовкой. Стрельба, тактика, работа в отделении. Могу новичков гонять, пока из них толк не выйдет. Равилю помощь нужна. А если совсем прижмёт, автомат возьму, никуда не денусь.

Я подумал и согласился.

— С завтрашнего дня переходишь в распоряжение Равиля. Будешь старшим инструктором по огневой и тактической подготовке. Денежное содержание оставим прежним, боевые премии, естественно, только за участие в заданиях.

Молчанов облегчённо выдохнул.

— Спасибо, командир.

— Не за что. Только учти, поблажек тебе не будет. За подготовку людей теперь с тебя спрашивать стану.

Он улыбнулся.

— Это как раз понятно.

Вечером я собрал командиров отделений, Равиля, Горина и Зотова. Рассказал об обоих решениях. Никто не возражал, хотя Богдан заметил, что если каждый после первой потери начнёт уходить, скоро воевать станет некому.

— Значит, будем набирать новых, — ответил я. — Мне здесь люди нужны, которые сами хотят работать. Не те, кого мы удерживаем деньгами или разговорами о том, что нужно отмстить за погибших товарищей.

— А если половина уйдёт? — спросил Гриша.

— Половина не уйдёт. А если уйдёт, значит, эта половина у нас была лишней.

Равиль посмотрел на меня, но промолчал. Я продолжил:

— Никому не запрещать увольняться. Кто захочет уйти, пусть приходит ко мне. Без уговоров и разговоров за спиной. Но пока человек числится в группе, он выполняет приказы. Никаких промежуточных вариантов, когда сегодня хочу воевать, а завтра передумал.

На этом разговор закончили. Через несколько дней жизнь на базе постепенно вернулась в привычное русло. Подъём, зарядка, занятия, караулы. На стрельбище снова гремели выстрелы. В мастерской дорабатывали КамАЗы, устраняя недостатки, выявленные ещё во время первой операции. Котов занимался бронированием кузовов и кабин, пряча броне корпуса под штатными тентами. Предполагалась установить на них и станки для «Утёсов».

Молчанов взялся за новую работу с таким усердием, что уже через неделю новички начали жаловаться Равилю. Тот только посмеивался. Я несколько раз наблюдал за занятиями и остался доволен. Молчанов умел объяснять, а главное, замечал ошибки, на которые другие инструкторы уже перестали обращать внимание.

Гриша постепенно отходил. Работал много, иногда оставался на стрельбище до темноты. Я не мешал. Каждый переживает потери по-своему.

Семью Орлова Горин взял под постоянный контроль. Не в том смысле, чтобы за ними следить, а чтобы знать, не требуется ли помощь. Через Макса устроили его вдову на работу с удобным графиком. Детям оплатили лечение и оздоровительный отдых, хотя пока они никуда ехать не собирались. Жена Сергея сначала отказывалась почти от всего, потом понемногу начала принимать помощь.

Я попросил Горина не превращать это в благотворительное представление. Не надо каждый раз напоминать женщине, кто и сколько для неё сделал. Деньги перечислять вовремя, возникающие проблемы решать спокойно. И без моего участия, если оно не требуется. Сам я после похорон съездил к ней ещё один раз. Больше пока не решался.

Макс приехал на базу в середине следующей недели. С утра позвонил, сказал, что есть хорошие новости и несколько плохих. Я предложил встретиться в городе, но он отказался.

— Лучше у тебя. Хочу посмотреть, куда наши деньги уходят.

Приехал на своём внедорожнике, с водителем и огромным портфелем. Пока проходили от ворот к штабу, с интересом разглядывал территорию. Возле казармы бойцы занимались рукопашным боем. На площадке перед ангаром механики возились с БМП. Из столовой пахло свежим хлебом.

— Неплохо устроились, — заметил Макс. — Даже завидно.

— Могу тебя записать. Как раз одно место освободилось.

— Спасибо, братка. Я лучше деньгами помогу.

В кабинете он разложил бумаги на столе и довольно потёр руки.

— Всё. Продавили. Деньги за первую партию пришли полностью. И часть аванса за следующую перечислили.

Я посмотрел на цифры. Сумма была такой, что несколько лет назад мы с Максом даже представить её не могли.

— Поздравляю.

— Нас обоих поздравляй. Теперь хотя бы можно спокойно рассчитываться с поставщиками. Я уже дал распоряжения. Зарплаты закрываем, долги по сырью тоже. Оборудование, которое заказали, выкупаем. — Он спрятал довольную улыбку и вздохнул — А теперь о неприятном.

Я откинулся на спинку кресла.

— Давай.

— Мы с тобой, Серый, в очень интересную историю влезли. Пока деньги не платили, я ругался, бегал по кабинетам, выбивал расчёты. А теперь посчитал, что у нас вообще происходит.

Он вытащил несколько листов с таблицами. За последние месяцы «Кунар» изменился почти до неузнаваемости. Кирпичный завод работал в три смены. Производство металлоконструкций расширили, закупили новое оборудование, наняли рабочих. Автотранспортное подразделение увеличилось почти вдвое. Часть заказов передали субподрядчикам, но контроль качества и поставки оставались за нами. Появились новые направления. Швейное производство, которое раньше занималось в основном рабочей одеждой и небольшими партиями специального снаряжения, получило крупный заказ на армейское имущество. Для него арендовали дополнительные помещения и закупили несколько десятков промышленных машин. Макс даже договорился о приобретении небольшого деревообрабатывающего предприятия, выпускавшего тару и упаковку.

— И всё это, — он постучал пальцем по таблице, — завязано на одного заказчика. Почти девяносто процентов нашей выручки теперь прямо или косвенно связано с оборонкой.

Я присвистнул.

— Настолько?

— А ты думал? Кирпич идёт на военные стройки. Металл туда же. Машины возят их грузы. Швейка работает на их заказы. Даже наши субподрядчики от нас зависят. Завтра кто-нибудь в Москве решит, что мы больше не нужны, и всё. Половину предприятий можно закрывать.

— Контракты же подписаны.

Макс посмотрел на меня как на ребёнка.

— Серёга, ты вроде взрослый мужик. Контракты подписаны. А деньги по ним кто платит? Государство. Сегодня заплатили, завтра бюджет пересмотрели. Послезавтра чиновника поменяли. И попробуй потом выбить свои миллионы.

Он достал сигареты, вспомнил, что я не люблю, когда курят у меня в кабинете, и убрал обратно.

— Самое неприятное, что мы расширяемся под конкретные объёмы. Людей набрали, оборудование купили, кредиты взяли. Всё это содержать надо независимо от того, пришли деньги или нет.

— Что предлагаешь?

— Тормозить или ускоренно расширяться. Хотя, как я понял, тормознуть нам не дадут… Заказы выполнять будем, раз взялись. Но часть прибыли направим на гражданские направления. Строительство, транспорт, производство материалов для обычных заказчиков. Надо, чтобы у нас хотя бы половина оборота не зависела от одного ведомства.

Я кивнул.

— Разумно.

— Ещё бы. Только есть одна проблема.

— Какая?

— Нам уже предлагают следующий контракт. Ещё крупнее нынешнего.

Я рассмеялся.

— Только не говори, что ты отказался.

— Пока нет. Сказал, что подумаю. Шучу. Конечно согласился, такие деньги…

Макс тоже улыбнулся, но быстро посерьёзнел.

— Понимаешь, братка, я не против зарабатывать на государстве. Деньги там хорошие, объёмы огромные. Но мне не нравится, что нас начинают считать своими. Звонят, требуют, иногда даже не спрашивают, можем ли выполнить. Просто ставят перед фактом.

— Кто звонит? — Насторожился я.

— Разные. И обычные снабженцы, и люди повыше. Некоторые даже не скрывают, что знают, благодаря кому мы получили эти заказы.

Я перестал улыбаться.

— Конкретнее.

— Один товарищ на прошлой неделе прямо сказал: мол, вы же понимаете, что ваши предприятия работают не просто так, поэтому должны идти навстречу.

— И чего хотел?

— Дополнительную поставку без аванса. Причём сроки такие, что пришлось бы останавливать гражданские заказы. Я отказал.

— Правильно.

— Пока правильно. А если завтра позвонит кто-нибудь из тех, с кем ты работаешь, и попросит не отказывать?