Миротворец (СИ), стр. 45
Мы продолжали летать. Теперь на учебный вылет собирались без напоминаний. Экипажи привыкли к нашим голосам, бойцы — к их манере работы. Второй пилот выходил с нами на связь через выданную радиостанцию. Гарнитура работала нормально, шум двигателей разговору не мешал. Работали и днём и в темноте. После высадки выполняли учебную задачу на знакомой местности, затем отработали возвращение с условным задержанным.
Получилось ровно. Когда вертолёт набирал высоту, я как обычно сидел возле бортового ПКМ и смотрел на людей. На лицах не было ни возбуждения, ни напряжённого ожидания похвалы. Муса проверял крепление снаряжения. Богдан что-то говорил Али. Белов устроился поудобнее, придерживая сумку. Гриша поймал мой взгляд и чуть поднял большой палец. Я кивнул в ответ. За этих людей мне было спокойно настолько, насколько вообще может быть спокойно перед таким заданием.
После посадки майор подошёл ко мне уже на стоянке. Сказал, что со своей стороны экипажи готовы. Попросил только не затягивать с окончательными сведениями: изменения он хотел получать до вылета, а не во время него. Я пообещал передавать всё сразу.
На базе ещё горел свет в штабе. Горин ждал нас с очередным конвертом. Группа разведчиков ГРУ практически поселилась возле селения. Ребята работали отлично, исправно поставляя разведданные и новые снимки местности. Они плотно обследовало территорию вокруг селения, и теперь мы знали буквально о каждой тропе, каждой кочке, о которую могли споткнуться. Я поднялся в кабинет, разложил фотографии на столе и некоторое время рассматривал дом Исаева.
За оградой виднелась соседская крыша. На улице стояла тележка. В углу снимка женщина вела за руку ребёнка. Именно это не давало относиться к предстоящему выходу как к обычному налёту на бандитскую базу.
Там жили люди. Кто-то поддерживал Исаева, кто-то его боялся, кто-то просто родился с ним на одной улице. Разбираться в их отношениях нам было некогда. Значит, требовалось сделать всё так, чтобы селение не успело превратиться в поле боя.
Я убрал фотографии гостей под снимок хозяина и позвал Горина. До окончательного решения оставалось проверить ещё несколько сведений. Торопиться нас пока не заставляли, и упускать это время я не собирался.
Глава 17
Вылет назначили через два дня. Утром Горин принёс последнее подтверждение: Исаев оставался дома. Его заместитель Хасан приехал накануне и тоже никуда не собирался. Все четверо гостей находились в селении. Двое занимали комнаты внизу, остальные устроились в гостиной. Я прочитал сообщение и вызвал старших.
К этому времени каждый знал свою работу. Отдельно ещё раз проговорили действия внутри дома. Исаев и его заместитель были главной задачей. Гостей следовало удержать в комнатах до нашего ухода, не позволяя им поднять шум или вмешаться. За них отвечал Сергей Орлов. На занятиях он справлялся. Спокойный, сильный, с хорошей реакцией. В Афганистане служил в разведке, после увольнения работал в охране. Оснований менять ему задачу у меня не было. Мы несколько раз обговорили с ним, как он будет действовать, и вроде бы он понял.
— Сергей Сергеевич, по гражданским всё понял. Закрою их, посижу с ними, пока остальных выводят. Если начнут возмущаться, объясню, что нужно немного потерпеть.
Я внимательно посмотрел на него, и повторил его задачу уже, наверное, в десятый раз.
— Объяснить можешь один раз. Если полезут из комнаты, остановишь сразу, угрозой, силой, как хочешь, лишь бы они не мешались под ногами и не подняли шум. Мы не в отделении милиции, ждать, пока они успокоятся, никто не будет. Особенно смотри за тем, который на фотографиях в светлом плаще. Он первым начнёт качать права.
Орлов кивнул. Сказал, что справится, и я немного успокоился. И правда, чего там справляться-то? Четверо гражданских, трое мужиков в не самой лучшей физической форме и баба. Работа не бей лежачего.
Равиль проводил нас до ворот. Руку пожал крепко, потом отошёл, пропуская машины. В этот раз мы вылетали с аэродрома, Понамаренко пока не хотел светить нашу базу, на которой была готова вертолетная площадка перед армейскими пилотами.
Вертолёт поднялся уже ночью. В салоне было темно. Возле кабины тускло светились приборы, на полу дрожали тени. Я сидел рядом с бортовым ПКМ и слушал переговоры экипажа. В наушниках всё звучало отчётливо, хотя корпус машины вибрировал, а за бортом ревели двигатели. Бойцы молчали. Гриша сидел с прикрытыми глазами. Богдан проверил ремень медицинской сумки Белова, что-то показал ему и снова отвернулся. Шубин время от времени выходил на связь.
Под нами исчезли последние огни.
На выбранном месте высадились без задержек. Отошли, дождались, пока машина поднимется и уйдёт за складку местности. Шум винтов постепенно растворился в ночи. Селение находилось далеко. Между ним и нами лежали склоны, лес и глубокий распадок. Местным наш прилёт ничем себя не выдал.
Я проверил людей, выслушал Шубина и дал команду двигаться.
Ночь была холодной. Под ногами пружинила мокрая листва, в низинах тянуло водой. Шли молча, изредка останавливаясь. После тренировок нагрузка была знакомой, но на настоящем выходе даже знакомые движения ощущались иначе.
К рассвету добрались. Селение просыпалось постепенно. Где-то хлопнула калитка, закричал петух, над крышами потянулся дым. Женщина вынесла во двор ведро. По улице проехала старая легковушка. Дом Исаева был виден не полностью. Часть двора закрывали деревья, перед воротами стояла машина. Всё остальное совпадало со снимками.
День провели в наблюдении. Менялись, ели, старались поспать. Муса увидел Исаева ближе к полудню. Тот вышел на крыльцо вместе с Хасаном, поговорил с охранником и вернулся внутрь. Гости тоже никуда не уехали. Оператор курил во дворе. Пожилой посредник долго сидел под навесом, разглядывая какие-то бумаги. Женщина несколько раз выходила к машине.
Разведчики передали уточнения через связь. Продолжали наблюдать со своей стороны, но встречаться с нами не собирались. Кто именно командовал их группой, я не знал. Для работы это пока ничего не меняло.
К вечеру обстановка осталась прежней. Я выслушал доклады, ещё раз проверил время. Причин откладывать выход не было.
К дому подошли уже следующей ночью и по посёлку прошли без проблем. В селении почти всё стихло. Изредка лаяли собаки, далеко работал двигатель. В одном из окон светился телевизор. Группа, двигаясь бесшумно, как тени, проскользнула к цели по заранее разведанным маршрутам, никого не встроив на своём пути. Последние минуты перед входом запомнились особенно отчётливо. Шершавая стена под ладонью. Влажная ветка, зацепившая шлем. Чужая куртка на верёвке возле сарая. Я вытащил нож, и приготовился к броску.
Охрану сняли без выстрелов. Я сделал два шага выходя из-за угла, и охранник, дежуривший на входе, даже удивится не успел. Клинок вошел ровно туда, куда я и метился. Возле ворот и у калики с задней стороны дома послышалась легкая возня, и всё затихло. Я оттаскивал тело в сторону, а Гриша и Богдан уже входили внутрь. Дальше всё пошло быстро.
Двое бойцов Исаева сидевших в холе умерли так же мгновенно, как и остальные. Орлов остался внизу, остальные разошлись по своим задачам. Я поднялся на второй этаж вместе с Гришей. Исаев проснулся, когда мы уже были в комнате. Попытался дотянуться до оружия, но не успел. Гриша сбил его с кровати и прижал к полу. Я подсветил фонариком, проверил лицо. Шрам возле уха, борода, знакомые глаза. Ошибки быть не могло. Хасана взяли в соседней комнате. Тот успел ударить Богдана локтем, потом рухнул на пол и затих под двумя навалившимися бойцами.
Исаев сначала хрипло ругался, затем понял, что происходит, и заговорил уже иначе. Быстро, негромко. Предлагал деньги, связи, уверял, что мы совершаем большую ошибку. Я не слушал. Проверил, как ему сковали наручниками руки за спиной, воткнул в рот кляп и накинул на голову мешок, а потом велел поднимать.
Всё шло гладко, всё было отлично, но вдруг снизу донёсся женский крик. Он не был испуганным, и совсем не походил на крик человека, которого неожиданно и грубо разбудили среди ночи. Громкий, злой, рассчитанный на то, чтобы его услышали. Следом заговорил мужчина. Я передал Исаева Грише и вышел на лестницу.
