Миротворец (СИ), стр. 30
Остальное проверяли мы сами. Слаженность возвращалась медленнее выносливости. Но и тут дело пошло. Люди привыкли друг к другу, к снаряжению, к голосам в наушниках. Перестали тратить время на споры, разобрались, кто за что отвечает. Али уверенно вёл своё отделение. Гриша научился не хвататься за всё сразу. Богдан постепенно собирал своё подразделение, по мере того как прибывали новички.
Учебный график тоже перестал быть попыткой занять каждую свободную минуту. Появились нормальные перерывы, время на обслуживание имущества, отдых и поездки домой. После ночных занятий людям давали выспаться. В выходные часть группы оставалась на базе, остальные уезжали к семьям, потом менялись.
Работали по-прежнему жёстко. Патронов уходило столько, что Равиль однажды принёс расходную ведомость и молча положил передо мной. Я посмотрел итоговую цифру.
— И? чего ты мне её суешь?
— Просто хотел, чтобы ты тоже впечатлился.
Служба безопасности разместилась на первом этаже штаба. Троих отставников нашли через Пономаренко и старые связи Петровича. Двое пришли из органов госбезопасности, третий почти всю жизнь прослужил в уголовном розыске. Все уже успели пожить на гражданке и хорошо представляли, куда соглашались идти. Старшим стал Николай Андреевич Горин. Невысокий, сухой, с ранней сединой и привычкой дослушивать человека до конца. Он редко задавал вопрос дважды. Если ответ его не устраивал, просто молчал, и собеседник обычно начинал объяснять сам. При первой встрече Горин выслушал, чего я от него хочу, потом уточнил:
— Людей проверять будем до приёма или, когда уже оружие получат?
Пришлось признать, что до сих пор у нас с этим было неважно. Теперь кандидаты сначала беседовали с ним. Потом мы получали заключение, встречались сами и принимали решение. Одного Горин завернул ещё до моего разговора: человек скрыл увольнение с прежнего места и пытался выдать старую судимость за происки начальства. Другому предложили сперва разобраться с пьянством. Третий оказался вполне пригоден для работы в хозяйстве, но в боевую группу его брать не стоило.
Проверяли и тех, кто уже служил. Радости это не вызывало, но постепенно привыкли. Горин не лез к людям с расспросами на построениях и не изображал всеведение. Вызывал, разговаривал, сверял то, что мог проверить. Иногда приходил ко мне с вопросом.
Увольняемых теперь тоже направляли к нему. Решение по службе оставалось за мной. Расчёт, сдача имущества, документы — за Равилем. А последние беседы об обязательствах проводили уже внизу. После первого такого случая я спросил Горина:
— Понял человек?
— Понял.
— Вы в этом уверен? Сюрпризов от него не будет?
Николай Андреевич посмотрел на меня поверх очков.
— Сергей Сергеевич, я за чужую голову поручиться не могу. Сказанное запомнил, о последствиях предупрежден. Что будет делать дальше — увидим. Но в любом случае, контроль будем вести, если что, беседу повторим.
Мне такой ответ понравился. Никаких пустых обещаний, всё четко и по делу. В тот день я как раз собирался спуститься к нему, когда на столе зазвонил телефон.
— Серёгин? — услышал я голос Пономаренко.
— Слушаю.
— Сегодня буду у вас. Часа через два. Освободите время для разговора.
— Что-нибудь случилось?
— Пора вам поработать.
К его приезду я успел побывать у Чернова, выслушать замечания по поводу пропущенной процедуры и принять доклады. Пономаренко приехал один. Водителя оставил у машины, наверх поднялся с плоской папкой под мышкой. Поздоровался, оглядел кабинет.
— А хорошо тут у вас. Вижу обжились.
— Стараемся.
Он подошёл к окну. Со стрельбища донеслась длинная очередь, затем несколько коротких.
— Каждый день так?
— Кроме перерывов на обслуживание и отдых.
— Хорошо.
Я предложил чай. Пономаренко отказался и сел напротив. Папка легла на стол.
— Есть задача.
Внутри оказалось несколько машинописных листов, копии фотографий и карта с отмеченным карандашом районом. Я начал читать. Пропали пятеро специалистов. Двое занимались оборудованием связи, ещё трое — трубопроводом, по которому через непризнанную республику гнали нефть и газ. Поехали по договорённости с местной администрацией, должны были осмотреть объекты и определить объём работ. Некоторое время выходили на связь, затем перестали. Сначала на их исчезновение почти не отреагировали. В тех местах отсутствие телефонного разговора само по себе ещё ничего не означало. Потом закончился срок командировки. Люди не вернулись. И только после этого к родственникам одного из них пришёл посредник. Требовали деньги.
А от нас требовалась показательная и предельно жесткая акция. Работы на сетях нефтепровода и связи должны быть продолжены, а новых специалистов сейчас посылать было небезопасно, да и отказывались люди ехать. Заложников необходимо было освободить, а группу, которая их захватила — уничтожить. Причем полностью. Нужно было показать, что за нарушением негласных договоренностей последует неминуемое возмездие.
Я перелистнул страницу. Возраст, домашние адреса, место работы. На одной фотографии мужчина в очках стоял рядом с женщиной и двумя девочками. На другой был только снимок из пропуска, увеличенный настолько, что лицо расплылось.
— Сколько времени прошло? — спросил я.
— С последнего подтверждённого контакта — двадцать три дня.
Я поднял на куратора глаза.
— Почти месяц? И чего тянули?
— Сведения собирали постепенно.
Вернулся к бумагам. В справке утверждалось, что специалистов удерживает небольшая группа местных вооружённых людей. Численность — предположительно до пятнадцати человек. Серьёзного сопротивления не ожидается. Население посёлка, где предположительно содержат пленных, настроено преимущественно нейтрально. Последнюю фразу я прочитал ещё раз.
— Кто это определил?
— Что именно? — не понял меня полковник.
Я повернул к нему лист. Пономаренко пробежал глазами отмеченный абзац.
— Люди, которые знают район.
— Они там были?
— Сергей, давайте без придирок к формулировкам.
Я положил справку на стол.
— Когда предлагается выходить?
— Предварительно послезавтра. Легенду и необходимые согласования обеспечим. На месте вам помогут. — Некоторое время я молчал. Он воспринял это как раздумье над сроками. — Ваши люди уже два месяца готовятся. Насколько я понимаю, основные вопросы решены.
— По группе — решены. По заданию пока нет.
— Что вам ещё требуется?
Я взял чистый лист и начал писать.
— Подтверждение, что они живы. Когда их видели в последний раз и кто именно. Откуда взялось предполагаемое место содержания. Кто передал требование о выкупе. Есть ли запись разговора, письмо, что-нибудь, кроме слов посредника.
— Часть сведений уточняется.
— Здесь написано, что их держат вместе. Откуда это известно?
Пономаренко чуть поджал губы.
— Сообщил источник.
— Который видел всех пятерых?
— У меня нет его подробного отчёта.
Я сделал пометку.
— Тогда нужен отчёт.
— Личность источника вам никто раскрывать не будет.
— Мне не нужна его фамилия. Мне нужно знать, что он видел сам, а что услышал от других.
В кабинете стало тихо. За дверью прошли люди, кто-то негромко поздоровался с дежурным. Я снова посмотрел на карту. Отмеченный район занимал немалую площадь.
— Это всё, что есть по месту? — Продолжил я задавать вопросы.
— На данный момент.
— А помощь на месте — это кто?
— Контакт получите перед выездом.
— Он знает, что должен помогать нам?
Пономаренко откинулся на спинку стула.
— Вы сейчас серьёзно?
— Вполне. Нас там будут ждать люди, которым объяснили задачу? Или человек, которому позвонят за час до нашего приезда?
Он нахмурился.
— У вас есть основания сомневаться в нашей работе?
Я почувствовал раздражение, но ответил спокойно:
— У меня есть эти бумаги. По ним невозможно понять даже то, где заканчиваются сведения и начинаются предположения.
