Миротворец (СИ), стр. 12

За воротами рос бурьян. Посреди площадки стояла двухэтажная казарма из жёлтого кирпича. На первом этаже несколько окон забили досками, на втором в рамах темнели пустоты. Водосточная труба оторвалась от креплений и лежала вдоль стены. Слева тянулись склады. Дальше виднелось длинное здание с широкими воротами. За ним — низкие хозяйственные постройки, остатки навесов, ржавые ёмкости. Между деревьями белел угол ещё одного двухэтажного корпуса. С первого взгляда оценить всю территорию не получалось. Она уходила дальше, чем я ожидал. Воронцов развернул схему на капоте.

— Вот ваш участок. Несколько гектаров. Здесь основной городок, дальше бывшая учебная зона батальона. Граница проходит по канаве, потом вдоль просеки и возвращается к внешней дороге. Я проследил пальцем линию.

— До этого поворота?

— Да.

Посмотрел в указанную сторону. Из-за деревьев поворота видно не было. Пономаренко стоял рядом, наблюдал за мной.

— Отдельный подъезд есть? — спросил я.

— Есть, — ответил полковник. — Раньше технику и грузы заводили с внешней дороги. Ворота сейчас закрыты, дорога заросла, но основание целое.

— Через бригаду ездить не придётся?

— Для повседневного снабжения — нет.

Я снова посмотрел на схему. Пространства хватало с запасом. Даже слишком, если вспомнить вчерашние расчёты.

— Что здесь собираются размещать? — спросил я.

Пономаренко слегка нахмурился.

— Вашу группу.

— Для двадцати человек батальонный городок великоват.

— Сегодня у вас и двадцати нет. Территорию выделяют с расчётом на дальнейшую работу.

— Насколько дальнейшую?

— Это будет зависеть в том числе от вас.

Я убрал руку со схемы. Когда сидел в изоляторе, представлял всё намного проще. Несколько проверенных людей, место для подготовки, оружие. Получили задачу, подготовились, выехали. Теперь передо мной лежал план целого хозяйства. Казарма. Склады. Техника. Учебная территория. И всё это предстояло содержать.

Казарму открывал прапорщик, приехавший следом за нами на грузовике. Он долго подбирал ключ, потом навалился плечом на дверь, которая со скрипом открылась.

Внутри пахло сыростью. На стене висела доска с кармашками, в одном сохранился пожелтевший лист с фамилиями. Ниже кто-то нацарапал гвоздём неприличное слово. Судя по затёртым краям, надпись была старше большинства нынешних солдат бригады. В спальном помещении стояли три железные кровати без сеток, несколько тумбочек свалили в угол. На потолке возле наружной стены расползлось тёмное пятно.

— Давно течёт?

Прапорщик посмотрел вверх.

— Не первый год.

— Кровлю смотрели?

— Сам не смотрел. Бойцы докладывали.

Ответ был исчерпывающий, мы пошли дальше. В умывальной половины кранов не оказалось. Две раковины разбиты, трубы покрылись ржавчиной, батареи отопления оказались размороженными, лопнувшие куски чугуна лежали на полу. Зато стояки оставались на месте, стены никто не долбил.

— Вода подведена? — Поинтересовался я.

— Подведена, — сказал Воронцов. — Участок отключён. Состояние сети надо проверять.

— Канализация?

— Общая с гарнизоном.

— Отопление?

— Своя котельная. Её тоже смотреть придётся.

На втором этаже оказалось суше. В одном крыле потолок выглядел нормально, пол под ногами не гулял. Я открыл несколько дверей, прошёл до конца коридора. Первых людей можно поселить здесь. Несколько комнат привести в порядок, остальные пока закрыть. Только крышу придётся делать сразу. И воду. И отопление. И дохрена чего ещё…

— Штабной корпус отдельно? — спросил я.

— Да. Сейчас посмотрим, — ответил Воронцов.

В бывшем штабе батальона сохранились кабинеты, небольшой зал, комнаты связи. Стены ободраны, кое-где сняты двери, но само здание выглядело крепким. Я посмотрел на пустой коридор. Пока мне одного кабинета хватало с избытком. Но здесь можно было разместить связь, помещение для подготовки к выходам, хранить документы. Медика тоже лучше держать поблизости, а не искать среди кроватей.

За штабом стояла бывшая столовая. В обеденном зале ещё сохранились несколько длинных столов. На кухне было хуже: часть оборудования вывезли, оставшееся давно не включали. Я остановился у входа в моечную.

Вот здесь уже без повара не обойтись. И одной женщиной, которая дома вкусно готовит, тоже не отделаешься. Продукты принимать, хранить, выдавать, посуду мыть, за кухней следить. Хозблок нужен нормальный, со стиркой, сушкой, запасом белья и одежды. Равиль вчера тоже об этом говорил. Я ещё думал, что он перестраховывается.

Длинное здание с широкими воротами оказалось бывшим парком батальона. Крытый ангар сохранился неплохо. На бетонном полу стояли старые поддоны, в углу громоздились шины, вдоль стены темнели следы от когда-то установленных шкафов. Открыв вторые ворота, прапорщик впустил внутрь полосу света. Под крышей хватало места для хранения техники и ремонта. Снаружи располагались площадки для стоянки. Бетон местами растрескался, но просадки я не увидел.

— Это восстанавливать можно, — сказал я.

Воронцов кивнул.

— Самое живое здание здесь.

— Техника какая предполагается? — Повернулся я к нему.

Он посмотрел на Пономаренко.

— Составите заявку, — сказал полковник. — По автомобилям возможности есть. По броне отдельно посмотрим.

Я повернулся к нему.

— По броне⁈

— Вы самостоятельную группу создаёте. При необходимости нужна будет и бронетехника. Хотя бы для полноценного обучения бойцов.

Несколько секунд я молчал. Ещё вчера мы с парнями шутили про три джипа и ЗИЛ. Теперь разговор шёл о машинах, для которых мало найти человека с водительским удостоверением.

— Кто передавать будет?

— Мы. — Вместо Понамаренко ответил Воронцов.

— С экипажами?

— Нет, Серёгин. Людей подбирать вам.

Я посмотрел на пустой ангар. Механики-водители. Водители грузовиков. Толковый ремонтник, лучше два. Кто-то должен следить за аккумуляторами, горючим, маслами, запчастями. Машина может месяц простоять, а потом понадобиться ночью, срочно и сразу исправная. И всем этим тоже предстояло заниматься нам.

— На каком основании передадите? — спросил я. — И технику и оружие.

Воронцов провёл ладонью по подбородку.

— По нашим документам имущество будет списано.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Мне неисправная техника и тем более оружие не нужны.

— Неисправную никто и не предлагает. Получите в рабочем состоянии. Часть имущества вообще новая будет.

Он говорил без охоты. Похоже, эта сторона договорённостей ему нравилась не больше, чем мне. Я перевёл взгляд на Пономаренко.

— То есть на бумаге их уже нет. А у меня они есть.

— Вопрос передачи согласован, — ответил он.

— Я понял, что согласован. Как я ту же технику за пределы части вывозить буду? Регистрация, номера…

— До передачи получите необходимые разъяснения. Сейчас определите потребности.

Опять потом. Я сдержался, хотя хотелось потребовать, чтобы он наконец перестал выдавать ответы чайной ложкой. Полковник здесь ни при чём. Ему тоже, скорее всего, спустили решение сверху. Но после слов про списание стало окончательно понятно: обычной помощью частному лицу всё это не ограничивается.

За складами начиналась учебная территория. Когда-то здесь косили траву и регулярно гоняли людей. Теперь дорожки заросли, у края площадки поднялся молодой березняк. Из бурьяна торчали металлические перекладины, дальше виднелись остатки полосы препятствий. Я прошёл вперёд, обошёл покосившуюся стенку. За ней земля понижалась, потом снова поднималась к лесу. Слева тянулось открытое пространство, отделённое от жилой части полосой деревьев.

— Стрельбище батальонное здесь было, — сказал Воронцов. — Восстановите.

Я остановился.

— Своё стрельбище?

— Своё. Для повседневной подготовки. Места достаточно.

Посмотрел на Пономаренко. Тот кивнул, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Собственное стрельбище многое меняло. Не выпрашивать каждый раз время, не подстраивать все занятия под чужое расписание. Люди могли работать постоянно, возвращаться к неудачным упражнениям, заниматься небольшими сменами. Только восстановить его тоже предстояло мне. Мы пошли дальше.