Пламя греха (ЛП), стр. 82

Она перемещает руку на моё предплечье, наклоняясь ближе.

— Неправильно поступил он, а не я.

— Ты… Ты будешь видеть этот момент во сне каждую ночь, тебе будут сниться кошмары и…

Она прижимает два пальца к моим губам, затем дарит нежную ласку.

— Это будет бремя, которое я с радостью буду нести в своём сердце, потому что каждый день оно будет напоминать мне, что моя жизнь уже не та.

— Тебе это не нужно, чтобы помнить.

— Но мне нужно это сделать.

— Ви…

— Пожалуйста, — добавляет она с твёрдостью в глазах, и мне скрепя сердце, ничего не остается, кроме как отступить и предложить ей пистолет, от которого она отказывается.

Я смотрю на Людовику с недоумением, затем замечаю в её левой руке складной нож длиной сантиметров пятнадцать. Ви коротко улыбается мне, поворачивается к отцу, который обрушивает на неё пошлые ругательства, а затем, игнорируя его ужасные слова, приставляет нож ему к горлу.

— Прощай, Сальваторе, — уверенно говорит она.

Его глаза расширяются, он пытается что-то сказать, но его голос прерывается резким

ударом ножа. Я вижу лишь быструю дрожь на плечах Людовики, она опускает голову, а выкидной нож падает на гравий.

— Ви…

— Спасибо, что позволил мне, — говорит она голосом, искажённым от слёз. Я подхожу к ней, опускаю руку ей на плечо. Людовика прижимается к моей груди. — Спасибо, что позволил мне окончательно освободиться.

Она рыдает, как ребёнок, но, возможно, это к лучшему.

Да, возможно, так лучше.

Эпилог

Майами, Флорида

Пять месяцев спустя

Moth to a Flame в исполнении Swedish House Mafia громко звучит из динамиков музыкальной системы. Под лучами солнца сияет Майами, море сверкает, а ясное небо почти ослепляет. Я загораю на верхней палубе супер яхты, которую мы арендовали специально для этого случая. Нога Дамиано покоится на моём бедре.

— В итоге я загорю везде, кроме этого места, — жалуюсь я, указывая на участок бедра, скрытый под его ногой.

Дамиано смеётся, я переворачиваюсь на бок и провожу рукой по его груди. Смотрю

на его профиль, на соблазнительный изгиб кадыка, а затем, чуть ниже, на шрам от стычки с Вито. Я провожу кончиком пальца по порезу, вспоминая те моменты, мучительный страх потерять Дамиано, момент, когда я без раздумий убила отца.

Дамиано хорошо чувствует, когда прошлое снова стучится в мою дверь. С той ночи присутствие Дамиано было настолько постоянным и неизменным, что мне кажется, он решил стать стражем моих страданий. Всякий раз, когда всплывали воспоминания, он всегда отвлекал меня, увлекая за собой в настоящее, как сейчас. Он поворачивается, и в одно мгновение я оказываюсь под ним. Мои ноги раздвинуты, его мощное тело лежит на моём.

— Эта песня звучит уже в пятый раз, — бормочет он. — Есть причина?

Я улыбаюсь ему, неизбежно теряясь в его объятиях.

— Да.

— Эм… А какая?

— Ты не слышал слова?

— Я не слушал, — спустя мгновение признаётся он.

Дамиано смотрит на мои губы и двумя пальцами касается моей груди.

— Что?! Ты мужчина, кто произносит речи, используя чужие слова, и не слушаешь? Большая ошибка…

Он перемещает руку к моему лицу, подушечкой большого пальца проводит по моей нижней губе.

— Поёт о том, как я хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас?

— Дурачок, нет! — я заливаюсь смехом.

— Тогда мне всё равно, — ворчит он.

Дамиано переворачивается на спину, но я спешу последовать за ним. Устраиваю подбородок ему на грудь, одну ногу закинув на его ноги. Моё внимание привлекает новая татуировка, которую он сделал вскоре после вечера в Хэмптоне. Вертикально, вдоль грудины, написано:

«Ubi tu, Ibi Ego»

(Где ты, там и я)

Дамиано хотел, чтобы я знала, — его обещание это не просто слова. И не было ни дня, чтобы он не демонстрировал его на деле. Вот почему, через неделю я сделала себе такую же тату на внутренней стороне предплечья, прямо над птицей, пытающейся упорхнуть из клетки. В конце концов, мне и правда удалось сбежать.

— На этот раз я позволю тебе быть с ним, потому что он, похоже, подходит тебе. С ним ты чувствуешь себя так, как и должна, и все твои друзья говорят: «Это тот самый». Его любовь к тебе настоящая, — шепчу я слова песни, улыбаясь, а Дамиано приоткрывает один глаз и смотрит на меня. — Он знает о фотографиях, которые ты хранишь? Или знает, почему ты плачешь? Или, скажи мне, он знает, где лежит твоё сердце? Где оно на самом деле? Да, тебе стоит быть с ним, я уже давно отпустил тебя. Тебе стоит быть с ним, — продолжаю я.

— Хм.

— Не говори мне, что ты не слышал, ну же.

— Возможно…

Я смеюсь.

— Я знаю, где твоё сердце, — серьёзно говорит он.

— Ах да, и где?

— В моём, — уверенно отвечает он. Дамиано ласково обхватывает моё лицо ладонями. — Мы вернёмся домой, обещаю.

Я прижимаюсь к его ладони. Я знаю, что для него значила потеря виллы «Никс». Это была его детская мечта, его цель, когда он ещё находился в тени дяди Розарио. Это было не просто место, а демонстрация того, кто он есть на самом деле.

— Я уже дома.

— Но ты скучаешь по Сету.

— Мне не хватает тебя в твоём кабинете. Скучаю по твоему голосу, пока загорала в саду. Мне не хватает некоторых моментов, проведённых там, но я не скучаю по дому. Теперь мой дом ты, — говорю я. — Строительство закончат, мы вернёмся жить напротив Эгадских островов. И, наблюдая за закатом, будем спорить какое имя выбрать.

Я улыбаюсь, немного отодвигаюсь, а затем опускаю взгляд. Его рука нежно скользит по мне.

— Хочу, чтобы у малыша были твои глаза, — шепчет он. — И твоё терпение.

Я смеюсь.

— А если будет девочка? — спрашиваю я.

— Тогда моим людям придётся попотеть, закапывая тела каждого мужчины, кто к ней прикоснётся, — мрачно отвечает он.

— Потом тебе придётся иметь дело со мной, — угрожаю я.

— Ты несправедлива; тебя трудно победить!

— Знаю, — отвечаю я, широко улыбаясь.

Дамиано обнимает меня за талию и поднимается, увлекая за собой. Он смотрит на горизонт, затем целует меня в висок.

— Мы почти на месте. Ты готова?

Я прислоняю голову к его плечу, внутри меня порхают бабочки. Прижимаю ладонь к животу и закрываю глаза. Солнце согревает мою кожу, ветер ласкает, словно нежная рука, а аромат моря наполняет меня целиком. Готова ли я… Я была готова с самого детства. С тех пор как впервые увидела Дамиано на вилле «Бригида» много лет назад.

— Да, всегда была готова.

* * *

Существуют невидимые нити, связывающие сердца друг с другом, ничто не может их разорвать — даже расстояние. И теперь, когда я стою на деревянном подиуме белого цвета, а запах тёплого песка проникает в мои ноздри вместе с ароматом окружающих растений, я понимаю, что в жизни мне было суждено это сделать. Иногда даже нет вопроса выбора, как это было в моём случае. Мы с Дамиано — словно любили друг друга всегда, ещё до нашего рождения, словно в другой жизни наша любовь была преждевременно прервана, и в изгибах мира и времени мы встретились вновь. Я не выбирала любить его, так же как и он не выбирал любить меня. Это было нечто неизбежное, что парило над нашими головами, словно обещание, данное миллион лет назад.

Я протягиваю руку вправо, чтобы встретиться с рукой Анджелы. Её тёмные глаза нежно смотрят на меня, затем она дарит мне лёгкую улыбку, пока Сет, сидя у моих ног, наблюдает за мной.

— Ты прекрасна, — тихо говорит она.

Я киваю, тщетно пытаясь остановить бешеное сердцебиение. Делаю глубокий вдох и медленно иду по подиуму; волк следует за мной. Шелест лёгкого шифона платья сливается с постоянным звуком волн, разбивающихся о берег. Я останавливаюсь у поворота, после которого начинается пляж, и позволяю босым ступням наслаждаться чудесным ощущением песка между пальцами.

— Смелее, когда увидишь его, вся тревога исчезнет, — подбадривает меня Анджела.