Пламя греха (ЛП), стр. 5
— Лулу, ты же знаешь, какой Дамиано?
— Он чёртов мачо, вот он какой.
— Нет, он заботится о тебе.
— Пожалуйста! Бесконечная тема юбки? На улице тысяча градусов! Что я должна была надеть, лыжный костюм?
— Молодец, тебя посетила отличная идея, — каркает Дамиано, проходя мимо нас и продолжая идти.
— Ты сегодня просто невыносим! — кричу ему вслед, и он посмеивается.
— Поторопись, Ви, фуникулёр ждать не будет!
Вито мило улыбается и галантно предлагает мне руку.
— Мисс…
— Сэр… — отвечаю я, беря его под руку.
— Вам не кажется, что воздух сегодня, скажем так, жарковат? — шутит Вито, изменяя свой голос так, словно он человек из другой эпохи. Я смеюсь.
— О, сэр, вы абсолютно правы! Кто знает, может, немного моря и несколько волн, возможно, очень высоких, смягчат чей-то нрав! — отвечаю, в свою очередь, повышая голос в сторону Дамиано.
— Боюсь, для этого нужно гораздо больше, чем несколько очень высоких волн, — притворяется обеспокоенным Вито.
— Вы правы, сэр, может, привязать к талии валун?
— Если бы не знал вас так хорошо, то мог подумать, что ваши дружеские отношения сомнительны — продолжает он, и Дамиано резко останавливается, пристально всматриваясь в нас. Мы подходим к нему с улыбками на лицах.
— Возможно, ты чувствуешь опасность? — поддразниваю, играя с юбкой.
— Думаю, он трепещет, — предполагает Вито.
— Вы закончили?
— Кстати, ты, как всегда, пришёл последним, — красуюсь я. — Ты ведь знаешь, каким будет твоё наказание, не так ли, идиот?
— Я сброшу тебя с фуникулёра, Ви, — невозмутимо отвечает он, а я разражаюсь смехом.
— Нет, ты слишком сильно меня любишь, чтобы сделать это. Давай, идём! Я обещала себе утопить тебя.
— Всегда любезна, да, Лулу?
— Всегда!
Глава 4
Дамиано
Солнцезащитные очки на носу, сигарета между пальцами, голова раскалывается. Прислонившись к чёрному седану, что привёз меня сюда, я жду, когда мой частный самолёт будет готов к вылету. Хочу вернуться домой и оставить как можно больше миль между собой и этим городом. Между мной и ею.
Вито стоит рядом со мной, смотрит на мой профиль. Я знаю, ему есть что сказать, поэтому игнорирую его, надеясь, что он понимает, — сейчас не время перечислять опасения. До сих пор не могу осознать, как согласился пустить в свой дом Людовику. Я делаю длинную затяжку и с шумом выпускаю дым.
— Ты дал инструкции, о которых я говорил? — спрашиваю вполголоса.
— Конечно.
Я отталкиваюсь от машины, оглядываюсь по сторонам, но мои мысли устремляются только туда, к ней. Что за блядская ситуация!
— И что они сказали? — спрашиваю через некоторое время.
— Кто? Риццо?
— Э…
— Ничего. Что они должны были сказать?
Делаю последнюю затяжку, а затем щелчком отбрасываю окурок.
— Хочешь меня о чём-то спросить? — осторожно спрашивает Вито.
Смотрю на него через плечо.
Да, есть одна вещь, но я прикусываю язык и отворачиваю взгляд в сторону пока пустой взлётно-посадочной полосы.
— Сколько времени нужно, чтобы вытащить этот чёртов самолёт? — теряю терпение я.
Под взглядом друга я начинаю вышагивать взад-вперёд, как имбецил.
— Он почти готов, вот увидишь, и в любом случае — нет, её я не видел, — говорит он в упор, и я замираю на месте.
— Не помню, чтобы спрашивал тебя о ней, — говорю сквозь зубы.
— Нет, это правда, но я тебя знаю. Я говорил только с Тури. Через два дня Лулу прилетит в Рим регулярным рейсом, как ты и сказал, и да, Дамиано, ты поступил правильно.
Прикусываю внутреннюю сторону щеки и засовываю руки в карманы брюк.
Два дня... два чёртовых дня.
— В Риме её заберёшь ты, — говорю я, притворяясь отстранённым.
— Хорошо.
— Меня не будет.
— Я знаю.
— В Милане со мной будет Антонио.
— Ты мне это тоже говорил.
Думаю, что ещё сказать, но других слов нет. Я облажался, и теперь мне придётся расплачиваться за последствия.
— Я хочу, чтобы о её нуждах позаботился ты. У нас сейчас деликатный момент с китайцами, нет времени отвлекаться.
— Сделаю.
Я смотрю на серое небо, потом снова на взлётно-посадочную полосу.
— Я поступил неправильно, и ты тоже это знаешь, — выпаливаю я.
Вито не отвечает, вместо этого он подходит ближе. Смотрит на меня.
— И ты смог бы спать, зная, что она в опасности? — зло спрашивает он.
Я оглядываюсь на него. Сдерживаю желание дать ему прямо по лицу. Он чертовски прав.
Я не отвечаю, в этом нет необходимости, поэтому возвращаюсь к своим мыслям и нервозности, которая растёт с каждым мгновением.
«Ты был идиотом. Тупой идиот!»
Через полчаса самолёт наконец готов, и, получив разрешение, мы взлетаем.
Сидя на белом кожаном сиденье, я наблюдаю, как облака размывают пейзаж, а небо наверху сияет, как никогда раньше, но ничто не отвлекает меня от мыслей о ней. Я искал её. Видел её фотографии в @nstagram. И хотя за это называю себя мудаком, мне интересно, — будет ли она красивее, чем я помню или чем на фотографиях, и будет ли её смех иметь тот же прекрасный звук, или она опять будет меня ненавидеть. Мне вспоминаются пробежки по лугам, как мы с Вито изображали взрослых мужчины, когда были всего лишь пацанами. Она посмеивалась над нами, ведь у нас ещё не росла борода, а её глаза украдкой смотрели на меня на пляже, пока я снимал рубашку.
Проклятие. Людовика Риццо, самая красивая девушка в Эриче, которая вскружила головы всем на улице, представляет собой главу в моей жизни, которую я хотел закрыть с той же свирепой жестокостью, с которой преодолел своё первое задание. Она — прошлое, я — будущее. Не знаю, о чём я думал.
Вздохнув, меняю положение в кресле и открываю портфель, из которого достаю Maк. Работа всегда спасала меня, спасёт и в этот раз. Меня тут же поглощает череда цифр, графиков, прогнозов, я записываю данные, идеи, делаю пару заметок, а время идёт, накапливая километры, которые прокладываю между собой и ею. Между прошлым и настоящим.
С первыми лучами заката прибываю в частный аэропорт. Сажусь в машину и всю дорогу наслаждаюсь красотой своей земли. Силуэтами Эга́дских островов на фоне умирающего солнца, пока море окрашивается в золотой цвет, и Трапани, что дремлет на пляже, как богиня. Я видел тысячу мест, тысячу пейзажей, тысячу видов, но ни один из них не сравнится по красоте с землёй, откуда я родом.
Вилла «Никс» стоит на мысе Эриче, в нескольких километрах к северу от небольшой деревушки. Я построил её на обломках старой церкви, посвящённой Мадонне. Место одновременно сакральное и осквернённое — идеальный вариант для меня.
Сет подбегает ко мне, как только я выхожу из машины. Он — чёрная как ночь чехословацкая овчарка с дерьмовым характером. Сет любит только меня, а на всех остальных нападает, но он хороший сторожевой пёс, хотя и напоминает повадками волка. Я глажу его по голове, приседаю напротив и продолжаю приветствовать, когда прибегают рысью Аммит и Анубис. Не представляю, как чехословак и два огромных добермана не убивают друг друга каждую секунду, но пока никто не умер, и меня это устраивает. Я облегчённо вздыхаю, дважды поглаживая массивную шею Аммита, и направляюсь в патио. Оставляю пальто в руках Кармелы, которая вежливо приветствует меня, и, пройдя через холл, попадаю в свой кабинет, расположенный за главной гостиной. Сажусь в кресло, включаю Maк, отвечаю на пару писем, когда в дверях появляется Вито.
— Не помешаю? — спрашивает он, прежде чем войти.
— Нет, проходи.
Я снимаю пиджак, ослабляю галстук и расстёгиваю первую пуговицу рубашки. Вито наливает себе напиток, затем наполняет стакан и для меня. Он ставит его на письменный стол, а затем садится в кресло. Я уже знаю, что он хочет мне сказать, вопрос в том, готов ли я слушать.
— Проблемы на промысле тунца? — спрашиваю, чтобы развеять сомнения.
— Нет. Всё идёт гладко. Я хотел поговорить с тобой о другом.
