Пламя греха (ЛП), стр. 48
Я вижу, как он садится на изящный деревянный стул в стиле барокко перед журнальным столиком. С сигаретой в руке Анджела сидит с другой стороны стола и смотрит на Дамиано с тревогой.
— И всё же кто-то должен был проболтаться, — говорит она, элегантно выпуская дым.
— Но кто?
Габриэль, муж Анжелы, встаёт и наполняет свой бокал виски.
— Ты уверен, что твой самый доверенный человек действительно им является? — спрашивает он, и я стискиваю челюсти. Они говорят о Вито.
— Могу за него поручиться, — отвечает Дамиано, закуривая сигарету.
— Люди меняются, — добавляет Габриэль, возвращаясь к жене.
— Не он, — обрывает его Дамиано.
Я прислоняюсь поясницей к парапету, скрещиваю руки на груди. Ко мне поворачивается Донна Анджела. Она холодно смотрит на меня, и под её змеиным взглядом чувствую себя неловко. Я переступаю, вздёргиваю подбородок. Я не доверяю ей, так же как не доверяю Габриэлю, её мужу.
— Предложение о лимонаде ещё в силе? — спрашиваю мужчину, что продолжает стоять рядом со мной.
— Конечно.
Ловлю взгляд Дамиано, и он едва заметно кивает. Для меня это не вопрос разрешения, а вопрос доверия. Его согласие должно означать: ему можно доверять. Я бросаю последний взгляд на Донну Анжелу и не произнеся ни слова, опустив голову и затаив дыхание, следую за мужчиной.
«Дыши».
Ненавижу такие места. В домах боссов, какими бы красивыми и светлыми они ни были, есть какая-то тьма. Она ползёт по стенам, просачивается сквозь щели в полу, крадёт и царапает всё окровавленными когтями.
«Дыши».
Деревянный пол приглушает стук моих каблуков, когда мы доходим до коридора, стены которого увешаны картинами в стиле Ренессанса.
— Я был ужасно груб, не представился — Морган Купер, — говорит мужчина, останавливаясь и протягивая руку.
Я молча смотрю на него. Чёрные волосы, острые черты лица, улыбающиеся глаза, ни на миллиметр не скрывающие своей жестокости.
— Людовика, — шёпотом отвечаю я.
— Я хорошо знаю, кто ты. — Он сжимает мою руку, едва заметно улыбается и идёт дальше. — Знаешь, Дэйв всё время о тебе говорил.
— Дэйв?
— Брат Донны Анджелы, — подчёркивает он. Ах, вот кто ты.
— И зачем ему обо мне говорить?
Мы доходим до огромной, ультрасовременной кухни. Купер открывает двухдверный холодильник и достаёт хрустальный графин.
— Ну, женщина босса всегда заставляет людей говорить о себе, — откровенно говорит он.
— Я не женщина Дамиано.
Он достаёт два стакана из шкафа и ставит их на стальную столешницу.
— Нет? Только представь, я бы мог поклясться, что всё иначе.
Купер улыбается мне и наливает лимонад.
— И почему?
Он долго смотрит на меня, прежде чем ответить.
— Думаю, мне не нужно тебе рассказывать, правда?
Я кусаю внутреннюю сторону щеки; он двумя пальцами придвигает стакан ближе ко мне, и я неохотно его поднимаю.
— И вот мы здесь, — говорит он. — Твоя семья, должно быть, ужасно переживает из-за этой истории.
— Какой истории?
— Авария.
— Я им не рассказала.
Он поднимает брови.
— Ты хочешь сказать, что не позвонила матери, чтобы её успокоить? Как странно.
Отпиваю глоток лимонада. Я не доверяю Куперу, но и не лгу. За фальшивой улыбкой скрываю нервозность.
— Мы разговариваем не так часто, — отвечаю быстро, поворачиваясь к кухне.
Я осматриваю обстановку, почти навязчивый порядок, абсолютную чистоту столешниц из нержавеющей стали, но ничто не может смягчить тьму, которая, как я чувствую, касается моих лодыжек. Меня неожиданно передёргивает.
— Она сильно по тебе скучает, — предполагает он.
Я вздыхаю, проводя пальцем по столешнице.
— Не думаю.
— Какой абсурд! Конечно, она скучает!
— Ну, если она вытолкала меня сюда, не думаю, что её переживания искренние.
— Хм.
Я останавливаюсь на другой стороне полуострова и ставлю стакан на столешницу.
— О чём ты на самом деле хочешь меня спросить, Морган? — спрашиваю прямо, и вместо того, чтобы удивиться, мужчина улыбается ещё шире.
— Я знал, что ты меня не разочаруешь. Дэйв всё время рассказывал, какой тихой ты была за тем обедом… «Невероятно скучная», даже добавил он, но я ему не поверил. Женщина босса калибра Греко, не может быть глупой.
— Это комплимент?
Он пожимает плечами.
— Понимай как хочешь.
— Мне нравится, когда меня судят не окружающие, а я сама.
Ещё одна улыбка.
«Дыши».
— Предприимчивая и смелая, — замечает он.
— Потому что отвечаю тебе в тон?
— Нет, потому что ты здесь со мной наедине, даже не зная, кто я.
— Ты человек Дэйва и, вероятно, его любимый убийца.
Он приподнимает уголок рта и смотрит на меня исподлобья.
— Остроумно, — говорит он.
— Просто шутка, — замечаю я. Он разражается смехом.
— Ещё и ироничная… Как повезло этому Греку, — выпаливает он.
— Этому? — спрашиваю я, намекая на его неудачное замечание, пытаясь справиться с неловкостью, которую оно мне причинило.
«Дыши. Ты в Палермо, а не в Эриче».
Наблюдаю, как Морган берёт стакан и бедром присаживается на столешницу полуострова, в естественной, расслабленной позе, но всё говорит мне, что его вежливые манеры — всего лишь прикрытие. Я кожей чувствую его ярость.
— Идиомы, — перебивает он меня, но я на это не ведусь. В этой обстановке слова хуже пуль; никто не болтает просто так. Каждое сказанное слово имеет значение.
— Идиомы? Просто скажи, что тебе не нравится, вперёд.
Он долго и серьёзно смотрит на меня, делает глоток лимонада, затем слезает со стойки. Морган делает два шага в мою сторону и снова улыбается как ни в чём не бывало
— Ну, я могу быть очень суров с теми, кто касается того, что мне дорого, — мрачно заявляет он.
Он подходит, я отступаю.
— Вещи или люди? — спрашиваю я, хотя уже всё поняла.
Морган смотрит на меня так, словно я вдруг стала добычей.
— Я прекрасно знаю, ты понимаешь, о чём я говорю.
Я оказываюсь спиной к чему-то, но вместо того, чтобы подойти ближе, он останавливается.
— С обеих сторон возникло недопонимание, — уточняю я, имея в виду спор Дамиано и Дэйва за тем чёртовым обедом.
— Полагаю, что да, но, знаешь, я не из тех, кто оценивает. Я предпочитаю действовать.
— Звучит как угроза.
— Нет, просто предупреждение.
— Так вот зачем ты меня сюда привёл? Чтобы предупредить?
— Не глупи. Я беспокоился о твоей безопасности.
Я улыбаюсь, делаю пару шагов вперёд, и он окидывает меня взглядом с ног до головы. Его глаза направлены на меня, словно проклятые пистолеты. Морган может убить меня в любой момент, но что-то подсказывает мне, что я могу ему доверять. Должно быть, я сошла с ума.
— Моя безопасность не твоё дело.
— Неправильно. Это моё дело, если под угрозу ставится безопасность Дэйва.
— Дэйву ничего не угрожает.
Он вновь приближается, улыбаясь этой хитрой, но очаровательной улыбкой. У меня сжимается внутри.
— Возможно, наоборот.
— А теперь давай перейдём к тому, почему ты привёл меня сюда, подальше от всех.
— Умница.
— Прекращай с фальшивыми комплиментами. Просто задай вопрос, — я начинаю нервничать.
«Дыши. У тебя нет шансов против него».
Он сокращает между нами оставшееся расстояние и двумя пальцами касается пряди моих волос.
— Дочь босса, женщина главаря мафии... Ты не могла быть другой.
— Спрашивай меня, Морган, и перестань надо мной издеваться, — перебиваю его, покачав головой. Я вынимаю прядь волос из его пальцев. Уголок его губ снова приподнимается, и он оглядывает меня.
— Я слышал, ты разговаривала с отцом после обеда с Руссо, — говорит он, и я застываю от шока. — Ты же знаешь, каковы слухи, правда? Они меняются, пока передаются от одного другому, поэтому мне было интересно, насколько слухи правдивы.
Я размышляю, что сказать, но думать особо не о чем. Он уже знает ответ, а если совру, то могу выставить Дамиано в дурном свете. Мы здесь не из простого любопытства; мы здесь потому, что так велела Донна Анджела, теперь я знаю. Внутри растёт ненависть к нему, но я не показываю этого.
