Пламя греха (ЛП), стр. 27

«Глупая».

— Как ужин, что я приготовил для тебя? — спрашивает он в миллиметре от моих распухших губ.

— Очень вкусный, — шепчу я.

С каждой секундой во мне растёт неудержимое желание ощутить Дамиано внутри меня. Я сжимаю бёдра, а затем его палец с силой возвращается в мой рот. Касается языка, погружается, и я делаю единственно разумное действие: сосу. На вкус он как лимон и соль. Пахнет сексом и необходимостью. Я беру Дамиано за запястье, смотрю ему в глаза и облизываю его большой палец от основания до кончика, лениво, с желанием искупления, движимая самой яростной местью, которую всё это разжигало, как воздух на горящих углях. Его пальцы сжимают моё лицо, и эта крепкая хватка почти причиняет боль. Дамиано притягивает меня к себе, я облизываю губы.

— Теперь моя очередь, — говорит он очень тихим голосом и не даёт мне времени подумать или среагировать.

Одной рукой он сбрасывает все предметы со столешницы на пол. Другую руку он запускает мне в волосы, резко хватает меня за шею и затаскивает на кухонный остров. Дамиано смотрит на меня мгновение, но этого взгляда достаточно, чтобы прочесть в его глазах те же муки, что и у меня.

«Трахни меня. Поцелуй. Делай со мной, что хочешь».

Причиняя боль, Дамиано впивается пальцами в мои щёки, но я остаюсь неподвижной, и тогда, не дожидаясь ничего другого, он набрасывается на мои губы.

Мощный.

Чувственный.

Эротичный.

Жестокий.

Его натиск ошеломляет меня до такой степени, что полностью лишает сил. Отдаюсь на его милость и позволяю его языку овладеть мной, увлекая за собой к страсти, которая с каждой минутой становится всё жарче. Я ловлю себя на том, что провожу руками по его шее, спине и хочу его, как никогда раньше. Его запах, крепкую хватку, его тело. Тонус мышц под моими руками.

Дамиано облизывает мои губы, затем кусает мой подбородок, берёт меня за талию и заставляет сесть на столе прямо перед ним. Его зубы на моей шее, язык на моей коже, его руки тянут меня за волосы, причиняя боль, но в то же время возбуждая невероятным образом, и моя потребность чувствовать его внутри становится неуправляемой. Дамиано касается меня повсюду, настолько интимно и извращённо, что затуманивает разум. Он просовывает пальцы мне под футболку и поднимается по спине, впиваясь зубами в моё плечо сквозь одежду. У меня вырывается стон, затем вздох, но Дамиано не останавливается, как и я.

— Это ничего не изменит, — говорю я, позволяя ему раздеть меня.

— Напротив, это изменит всё, — уточняет он, срывая с меня футболку.

Мне следует остановиться, уйти, вычеркнуть Дамиано из своей жизни и послать к чёрту, но я не могу. Я не могу перестать целовать его, прикасаться к нему и предлагать ему своё тело, потому что сейчас это именно то, чего хочу.

Единственное, что имеет смысл.

Одной рукой он притягивает меня к себе. Я сижу на краю столешницы, а он стоит между моих раздвинутых ног. Резкими движениями он снимает с меня бюстгальтер, сильно тянет за сосок, и я впиваюсь ногтями ему в спину через ткань рубашки.

— Ты должна продолжать меня ненавидеть, понимаешь? — хрипит мне в грудь.

Я выгибаю спину и упираюсь руками на столешницу, предоставляя ему лучший доступ.

— Никогда не перестану, — вздыхаю я, охваченная удовольствием и болью, которые он заставляет меня чувствовать.

Дамиано поднимает меня, грубо стягивает с меня легинсы вместе с трусиками, и толкает обратно на столешницу. Вызывая стыд, раздвигает мои ноги, и прежде чем я успеваю осознать, его язык оказывается между моих бёдер. Прожорливый. Убийца. Жестокий.

Я стону.

— Боже… — вырывается у меня, пока извиваюсь под ним.

Одной рукой Дамиано обхватывает мою грудь, сжимает, щиплет сосок, и я шумно дышу, возможно, слишком громко, но мне всё равно. Я хочу наслаждаться каждым мгновением, потому что ненависть вернётся, как циклон, готовый всё унести. Я буду ненавидеть Дамиано и за это, а вместе с ним и себя.

Я запускаю пальцы в его волосы, поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Дамиано доставляет мне такое чертовски сильное и интенсивное удовольствие, что меня уносит на недостижимые ранее высоты.

— Да-Дамиано… — призываю его, и он просовывает в меня два пальца. Двигает ими вперёд и назад, погружая их на всю длину.

Я кричу, впиваясь пальцами в гладкую поверхность столешницы, выгибая спину, не в силах больше сдерживаться. Он продолжает лизать и сосать меня, и всё это становится слишком интенсивным. Внутри живота горит, я смотрю на Дамиано и в последний раз встречаюсь с его дикими глазами. Безумная, глупая, пойманная им в ловушку, я кончаю, как дура, хватая ртом воздух. До последнего отклика оргазма Дамиано продолжает лизать меня и проникать, а потом отстраняется. Он лениво вытирает рот тыльной стороной ладони; мрачно смотрит на меня. Собственнически касается моих ног, шлёпает по бедру, глядя на меня, как не смотрел никогда раньше. Моё лоно по-прежнему выставлено напоказ, мои слабости на этом полуострове словно пушечное мясо.

— Я поужинал до тебя. Заканчивай ужин одна, — говорит мужлан, сбивая меня с толку. Он отпивает немного вина и, ничего не добавив, оставляет меня на столе, голую и дрожащую от холода и гнева.

«Глупая! Ты была такой же дурочкой, как в тот день в его комнате, когда была ещё подростком!»

Мне нужно время, чтобы перевести дух, но мне нужна целая жизнь, чтобы в сотый раз сложить воедино все осколки моих многочисленных ошибок. Как я могла ему доверять? Я встаю, чувствуя, как стыд сжимает грудь. Что я сделала? Что позволила сделать ему?

Соскакиваю босыми ногами на пол, где валяются остатки ужина и осколки тарелок. Я быстро собираю свою одежду, словно вор, и пока одеваюсь, сильно, до боли стискиваю зубы. В энный раз оскорблена, разочарована, унижена. Хватаю бутылку вина и делаю большой глоток. Гнев растёт, ненависть яростно пылает.

«Ты идиотка! Просто дура! Тебе не следовало этого делать!»

Оставляю бутылку на стойке и, осторожно ступая, иду к его комнате. Мои волосы растрепались, его проклятый привкус всё ещё ощущается во рту, несмотря на вино, и когда я подхожу к двери, я не останавливаюсь. Не стучу. Я вхожу, распахивая дверь, которая врезается в стену. В расстёгнутой рубашке Дамиано стоит перед окном и курит сигарету.

— Я была права, грёбаный ублюдок! — кричу я. — То, что произошло, ничего не изменит! Я ненавидела тебя раньше, как ненавижу и сейчас!

Он даже не смущается. Только снисходительно смотрит на меня через плечо, и я чуть не хватаю дизайнерскую вазу, что стоит справа от меня, чтобы швырнуть в него.

— Какая ты наивная. Людовика, всё изменилось с того дня, как ты ступила в этот дом. Как ты могла не заметить?

Он поворачивается ко мне, статный, с натренированными мышцами на виду, подчёркнутыми татуировками; брюки спущены до бёдер, делая акцент на рельефную нижнюю часть живота. Дамиано тушит сигарету в пепельнице, и я не могу не думать, что даже освещение, кажется, было специально разработано, чтобы подчеркнуть всю его брутальную красоту.

— Я заметила, что если раньше думала, что ненавижу тебя, то теперь ненавижу тебя до такой степени, что хочу никогда больше тебя не видеть! — отвечаю, а он тихонько смеется, просто чтобы подчеркнуть, насколько бесполезны и пусты мои слова.

— Ви, ты сама не веришь в то, что говоришь, — тихо говорит он, насмешливо используя моё прозвище, и мои глаза расширяются.

Я бросаюсь на него в слепой ярости, без плана, без малейшего представления о том, что на самом деле хочу сделать, но с единственным утешением в том, что, возможно, пощёчина от меня может ранить его тысячью разных способов, гораздо сильнее, чем множество слов. Однако в который раз я понимаю, насколько он прав. Я наивна. Как только оказываюсь рядом, он блокирует мои руки, зажимает их за спиной, прижимая меня к себе. Дамиано пристально меня разглядывает, надолго задерживаясь на моих приоткрытых губах, пока грызу свою печень и пытаюсь вырваться.