Пламя греха (ЛП), стр. 22
Она крепко обхватывает меня ногами, приподнимает бёдра, впивается ногтями в мою спину, и я, мать твою, чуть не кончаю в штаны!
Я должен найти способ мыслить здраво. Мне необходим нужный толчок, ментальная предрасположенность...
— Эй, ребята, где вы? Дамиано, ты здесь? — Вито зовёт меня из-за двери.
Я слышу его шаги в коридоре, и через несколько секунд он широко распахивает дверь. Я вскакиваю, а Людовика буквально прыгает на кровати. Я тщетно пытаюсь поправить вздутие на брюках, Ви тянет вниз майку и прикрывается моей подушкой.
— Какого чёрта?..
— Ты нас нашёл, видишь? Какого хрена тебе надо? — хмуро отвечаю я.
Он несколько раз моргает, смотрит на меня, потом на неё.
Молчит.
— Эм, да, я... Эм...
— Мы собирались пойти поплавать в бассейне, пойдём с нами, — берёт слово Людовика, непринуждённо вставая с кровати. Волосы взъерошены, ноги босые, майка помята.
— Ч-что? Поплавать? — заикается Вито.
— Да, бл*дь, поплавать! — нетерпеливо подчёркиваю я. А сам не могу встать, бля.
— Тогда пойду, надену купальник, увидимся у бассейна, — нараспев говорит Людовика.
Она целует Вито в щёку и исчезает в коридоре. Когда остаюсь наедине с другом, я встаю.
— Могу я узнать, какого хера вы делали? — набрасывается на меня он.
— Мне нужно объяснять? — отвечаю торопливо. Я опускаю взгляд на свою пугающую эрекцию и провожу рукой по лицу. — Я не могу спуститься к бассейну в таком виде, — стону я.
— Дамиано, с Людовикой?! Ты что, с ума сошёл?! — возвращает меня к реальности друг. — Чёрт, если твой отец узнает...
— А что в этом плохого?!
— Что в этом плохого?! Она неприкосновенна, Господи, и ты это знаешь!
Я морщу нос, вздыхая.
— Я не трогал её, то есть, не было...
— Ты что, мозги пропил? О, сука, ты сошёл с ума!
— Завязывай, ладно?! — бушую я. — Ничего не было и ничего не будет, — говорю я, зная, что лгу. Я не могу притворяться, что этого больше не случится, потому что знаю, — в следующий раз мы найдём способ не прерываться.
— Её отец выпорет тебя за это, и тебе повезёт, если он не потребует твой грёбаный скальп!
— Ты раздуваешь проблему на пустом месте.
— Дамиано! Пожалуйста! Одумайся!
Я смотрю вниз. Наконец-то моя эрекция ослабевает.
— Я делаю это, видишь? — отвечаю я, указывая одной рукой на свой пах, а Вито проводит руками по волосам.
— Они нас убьют, я знаю это, я чувствую... О боже, что скажет мама? А как же мой папа? — ноет он, а потом смотрит на меня. — Ей четырнадцать! — почти рыдает он.
— Слушай, ты меня достал! Никто не причинит тебе вреда, как не причинит его мне, а теперь иди и надень этот чёртов костюм и перестань плакать, как маленькая девчонка!
— Маленькая девчонка, говоришь? Они нас кастрируют, а ты говоришь, что я не должен плакать, как грёбаная девчонка? — горячится он.
Я поднимаю бровь.
— И потом я не понял, при чём тут ты? Ты же не участвовал.
— Нет, но я твой друг, и они подумают, что я соучастник.
— Ты бредишь.
— Бред? У меня больше не хватит смелости смотреть в глаза Дону Розарио! — продолжает он.
— Боже правый, может, ты уже уберёшься отсюда со своим дурацким нытьём? Мне жарко, и я хочу освежиться в бассейне.
Слушая, Вито вперился в меня взглядом. Потом он хватает меня за рубашку и притягивает к себе.
— В бассейне, если ты дотронешься до неё, я клянусь...
Я прищуриваю глаза и серьёзно смотрю на него.
— Скажи, ты думаешь, я такой идиот? Там мой отец!
Он удовлетворённо кивает, поправляя мою рубашку.
— Я ему не скажу, но ты больше её не трогай, ладно?
— Да, да, хорошо, — лживо бормочу я.
Глава 14
Людовика
Наступил май, а вместе с ним — весеннее тепло, почки на деревьях и пение птиц. Люблю этот месяц, мне он кажется самым красивым.
Я встаю с кровати и открываю одно из трёх окон. Воздух сладок и несёт с собой запахи земли и моря, смешанные в один великолепный аромат. Когда я была маленькой, мне хотелось стать парфюмером, чтобы заключить в туалетную воду то чудо, которое я чувствую сейчас.
«Я стану очень знаменитой с «Aria di Sicilia» (Воздух Сицилии)», — говорила всем. Я даже дала аромату название...
С улыбкой на лице беру ноутбук, ставлю его на маленький столик перед открытым окном и сажусь в кресло, обтянутое голубым бархатном. Потягивая апельсиновый сок, что приготовила для меня Кармела, я открываю почту; пролистываю первые несколько писем, отвечаю на самые срочные, затем просматриваю материалы, присланные мне фирмой, с которой работаю над делом о непредумышленном убийстве. Они хотят знать моё мнение, даже если предупредила, что беру отпуск из-за проблем со здоровьем в семье. Что ещё я должна была сказать? Извините, я исчезну на некоторое время, потому как должна отправиться в Италию, в дом одного из самых влиятельных боссов, потому что, похоже, кто-то хочет меня убрать? Не забыв, конечно, предупредить в фирме, что я не отвечаю на их письма с обычной частотой, потому как мой компьютер могут отследить плохие парни.
Да пошли они. Какой дурак будет проверять, откуда поступает мой трафик, да ладно! Дамиано и Вито преувеличивают.
Я скачиваю zip-файл, затем открываю его, и первые изображения, которые появляются, — это лежащая на земле девушка с порезами и ранами повсюду. Глаза широко распахнуты, рот открыт.
Я вскакиваю и поворачиваюсь к окну. Не хочу видеть ничего подобного.
Я адвокат по уголовным делам, это правда, но каждый раз, когда сталкиваюсь с подобными случаями, у меня сводит живот. Я училась не для того, чтобы видеть трупы. Моя специализация — организованная преступность, экономическое и корпоративное право, и какого чёрта они присылают мне изуродованные тела молодых девушек, я правда не понимаю.
«Твоя ясная и объективная точка зрения была бы мне очень полезна. Я зашёл в тупик. Я твой должник. Майкл».
Так написано в тексте, сопровождающем письмо. Делаю глубокий вдох и думаю о коллеге, который сейчас спит в своей постели из-за разницы во времени, и ругаюсь. Я допиваю апельсиновый сок, когда издалека, среди шевелящихся на тёплом ветру ветвей, замечаю Сета. Он пристально наблюдает за мной, и мне интересно, как долго он там находится. Мне не нравится, как пёс смотрит на меня, каждый раз это напоминает мне о том, как на меня смотрит Дамиано, и это заставляет меня нервничать. Я не чёртова добыча. Уже собираюсь закрыть окно и вычеркнуть Сета из своего утра, как вдруг вижу, что он приближается ко мне. Походка медленная, без скрежета клыков. Я скрещиваю руки на груди и жду. Он настигает меня через несколько секунд, держится на расстоянии, но не недостаточном, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Но я не сдаюсь. Хочу понять, чего пёс от меня хочет.
— У меня нет для тебя еды, а если бы и была, всё равно ничего не дала тебе, иначе твой хозяин повесит меня на самой высокой ветке вон того дерева, — говорю ему. Сет вертит головой, шумно выдыхая воздух. — Значит, ты хочешь не еду, — делаю вывод, и он фыркает. Я неподвижно стою в проёме французской двери, почёсывая висок. Сет подходит ближе.
— Эй, стой на месте, чувак! — приказываю ему, но сомневаюсь, что он понимает мои слова, и через мгновение он у моих ног. У меня перехватывает дыхание, потому что уже слишком поздно и убегать, и закрывать окно; я остаюсь на месте.
Пёс обнюхивает мою руку, кружит вокруг меня, затем водит носом по моей ноге, и наконец после нескольких мгновений чистого беспокойства я вижу, как он садится передо мной. Он смотрит мне в глаза и снова фыркает.
— Какого чёрта тебе от меня нужно? — спрашиваю я.
— Он выбрал тебя, — слышу я.
Поднимаю взгляд и чуть дальше вижу Вито. Светлые волосы, джинсовая рубашка, тёмные брюки, солнцезащитные очки. Мой компьютер остался на журнальном столике, проклятье!
— Что это значит? — спрашиваю я, улыбкой маскируя своё волнение.
