Пламя греха (ЛП), стр. 13

— Ох, т-твою мать! — Я отступаю назад, и зверь пригибается, готовый наброситься на меня. Он облизывает клыки. Его нос курносый, оранжевые глаза устремлены на меня. Волк. Это чёртов волк!

— Не шевелись! — приказывает Дамиано. — Не двигай ни единым мускулом, Людовика.

— Даже если захотела, я бы не смогла.

— Это Сет, — говорит Дамиано, проходя мимо меня и медленно продвигаясь к животному. Он держит руки опущенными и открытыми, двигается медленно, модулируя голос, как будто разговаривает с женщиной после занятий любовью, и я ненавижу его за это тоже. Дрожь пробегает по моему позвоночнику. — Сет хороший, но это его территория, а тебя он не знает.

— Я… я никогда не видела его раньше, — шепчу я.

Дамиано улыбается, не переставая смотреть на собаку, которая наблюдает то за ним, то за мной.

— Его закрывают, когда меня здесь нет. Иначе всех разорвёт на части. Тише, тише, всё в порядке, — говорит твёрдо.

Двумя пальцами он дотрагивается до головы животного, затем наклоняется перед ним. Волк не перестаёт показывать зубы. Он рычит так близко к Дамиано, что на мгновение я боюсь, что может оторвать ему голову, и, возможно, это было бы не так уж плохо. Тем не менее Дамиано не сдаётся. Оказавшись лицом к лицу с волком, он гладит его, разговаривает с ним, пока тот не садится и не начинает лизать ему руку.

— Молодец, вот так. Хорошо.

Я вижу, как он поднимается, одна рука рядом с головой собаки, его взгляд возвращается ко мне. Глаза такие же свирепые и убийственные, как у волка.

— Тебе нужно одеться, — говорит он, но я всё ещё не могу пошевелиться.

— Как ты это сделал?

Он щурится, оглядывает меня с ног до головы, и на его лице появляется медленная, язвительная улыбка, одна из тех, которые он дарил мне, когда...

Я глотаю воздух, чувствуя, как мне становится холодно, но не из-за температуры или мокрого костюма. Дело в его взгляде. Хищный, греховный, непристойный, прекрасный.

— Всё просто, я Греко, Людовика. Я командую, все остальные подчиняются, — отвечает он, и я чувствую, как ненавижу его, как гордость поднимает голову, захватывая мою грудь.

— Тебе нужно одеться, — повторяет он.

— Я не твоя собака, Дамиано. Ты будешь командовать своими людьми и псом, но не мной.

— Ты говоришь?

— Я говорю.

Его улыбка становится шире, а черты лица озаряются вызовом.

— Сет, проводи нашу дорогую гостью одеться, — ледяным тоном приказывает он, и я едва не разражаюсь хохотом.

Как самонадеянно, думаю я, и когда уже собираюсь продемонстрировать свою

наглость, чёрный пёс опускает голову и снова начинает рычать. Я замираю. Смотрю только на Дамиано, так как страх сковывает мои ноги, и не только перед животным. Два волка. Передо мной два волка, и как бы я ни старалась быть сильнее их, я отступаю, когда пёс подходит ко мне с глазами, в которых видна одержимость.

— Пошёл на х*й, — шиплю сквозь зубы хозяину, который, забавляясь, наблюдает за мной.

«Никогда не перестану тебя ненавидеть. Даже если пойму, что до сих пор люблю тебя».

Я отступаю на пару шагов, и Дамиано свистом подзывает животное обратно. Пёс возвращается под его руку, что расслаблено лежит у бедра.

— Ты мудак, — говорю сквозь стиснутые зубы, плотнее запахивая халат, и обхожу их с боку.

Я счастлива уйти, но прежде чем успеваю пропеть в честь победы, Дамиано хватает меня за запястье. Он сжимает его и без всяких церемоний притягивает меня к себе. Я снова оказываюсь в плену его глаз. Мой живот скручивается, а сердце замирает в горле, я так близко к нему, что могу поцеловать. Его запах переполняет мои чувства, и на мгновение я возвращаюсь на одиннадцать лет назад, на тот луг, под звёздным небом.

— Тебе запрещено прикасаться ко мне, — едко усмехаюсь я, тряся рукой, но его хватка крепка.

Дамиано не отпускает меня, и тепло его руки отпечатывается на моём запястье, как нежелательная татуировка.

— Следи за языком, Людовика, я уже не тот мальчишка, каким был раньше, — шипит мне в лицо.

Я дёргаю его за руку, и он, наконец, отпускает меня. Но я не отступаю, не в этот раз. Наоборот. Как сумасшедшая, я поднимаюсь на цыпочки, хватаюсь за лацкан его пиджака и нападаю, хотя от страха у меня мурашки по коже.

— Я тоже, — удовлетворённо отвечаю я.

Глава 9

Дамиано

Я никогда не возвращаюсь из поездки в хорошем настроении. Даже если дела идут хорошо. Даже если возвращение на родину всегда придаёт мне новые силы. Начинать всё сначала — это то, что я ненавижу. Долгие совещания, выслушивание нытья других семей, уступки... Когда я был мелким и из носа ещё текли сопли, я смотрел, как отец выходил из кабинета с распущенным галстуком и расстёгнутыми манжетами рубашки. Я думал, — он какой-то супергерой, потому что постоянно спасает мир, но теперь я понимаю, что значит иметь ответственность, так же, как понимаю, что здесь ничего нельзя спасти. Это как игра в покер — выигрывает тот, кто лучше всех умеет притворяться. И это то, что изматывает меня больше всего: никогда не иметь возможности по-настоящему быть тем, кто я есть.

Я встаю с чёрного кожаного кресла, Вито протягивает мне стакан с виски, но пить мне не хочется. Прикуриваю сигарету, снимаю пиджак и бросаю его на диван. Сегодняшнее утро заставило меня нервничать.

— Бля, тебе не кажется, что ещё слишком рано для крепкого алкоголя? — спрашиваю, не заботясь о том, что может подумать Вито.

В жилете и рубашке я подхожу к окну и выглядываю наружу. Я даже не знаю, который сейчас час, поэтому достаю маленькие карманные часы — наследие влиятельных мужчин в моей семье — и смотрю на время. Делаю долгий, глубокий вдох.

Мне нужен воздух.

— Я в настроении для устриц, а ты? — спрашиваю, поворачиваясь к Вито.

— Пора обедать. Может, позвонить Джованни?

На мгновение я задумываюсь об этом, затягиваюсь сигаретой, вышагивая взад-вперёд перед столом. Джованни должен мне деньги, много денег, он не заслуживает того, чтобы его предупреждали; к тому же на сегодня у меня закончилось терпение. Три часа назад Ви забрала у меня всё.

— Нет. Давай устроим ему сюрприз, — отвечаю я, проходя мимо своего друга и быстро похлопывая его по плечу.

Подхватываю свой пиджак и, направляясь к двери кабинета, смачиваю губы. Ко мне возвращается её образ в костюме, и мысли несутся с молниеносной скоростью.

Её ноги. Стройное телосложение. Влажная трава той ночи. Раздражение оттого, что она оказалась в моём бассейне.

Я выхожу в коридор и направляюсь к гостиной. Сет подбегает ко мне, виляя хвостом, я глажу его по голове, но мои мысли заняты другим. Мне следовало остаться в Милане, перетрахать всех женщин, каких только можно, а потом, возможно, через месяц снова появиться на вилле. Я бы избежал нытья, встреч, но прежде всего — её. В гостиной сажусь на диван, закидываю нога на ногу и тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Мой взгляд устремляется на пустой бассейн, а большой палец рассеянно играет с кольцом, которое ношу на указательном пальце.

Она бросила мне вызов и даже больше. Высмеивала мою роль лидера, попирая всё, даже моё одобрение. Даже жест, который сделал, здороваясь с ней. Однако я не смог не смотреть на неё. Не смог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней и не насладиться тревогой и муками, которые охватили её в тот момент. Я стал для неё таким же кошмаром, каким она была для меня, и, судя по тому, как всё устроено в моём мире, она заслуживала гораздо худшего, чем получила. Худшее Людовика, несомненно, получит. Она не хочет находиться в моём присутствии в той же степени, в какой я не хочу, чтобы она была рядом. Но в награду за это утро она получит моё вечно присутствующее лицо в её буднях. Я стану её кошмаром, пыткой. Никто не скажет мне, чтобы я отвалил, даже та женщина, у которой были со мной любовные отношения до того, как она стала законной дочерью Медузы. Притвориться, что её нет, — не выход. Ненависть к ней и доведение до предела эмоциональной стабильности — вот решение. Я затащу Ви в тот ад, в котором много лет назад она бросила меня, и с высоты своей безопасности буду смеяться над ней. Пока у меня не выработается иммунитет к её красоте.