Пламя греха (ЛП), стр. 12

Опускаю ноги с кровати, неловко собираю волосы и захожу в ванную. Огромное зеркало над двойной раковиной отражает усталую, подавленную меня. Волосы слишком лохматые, футболка свисает с одного плеча. Я открываю воду, ополаскиваю лицо, думая, что мне на пользу пойдёт плавание. Поэтому, не теряя времени, снимаю легинсы, в которых спала, футболку и надеваю цельный купальный костюм, что захватила из Нью-Йорка.

Как я могла подумать, что я выше всего этого? Как я могла представить, что моё израненное сердце не дрогнет при одном только упоминании имени мужчины, который причинил мне самую большую боль?

Плавание помогает мне чувствовать себя свободной, а ещё оно очищает разум. Одна только мысль о дыхании заставляет остальное утонуть в тишине, и тогда всё уменьшается, возвращается к своим реальным размерам, особенно проблемы.

Я выхожу из комнаты в халате и с босыми ногами, откидываю волосы назад и завязываю их резинкой. Ещё несколько лет назад мысль о том, чтобы искупаться в апреле, привела бы меня в ужас, но потом появился Нью-Йорк с его холодными зимами, и проблема температуры также уменьшилась, став практически несуществующей. Это сработало тогда, сработает и сейчас. Я начинаю думать, что пол и стены этой виллы не принадлежат Дамиано. Вот уже несколько дней представляю, что нахожусь на одном из тех курортов, куда обычно отправляюсь с подружками. Сардиния, Санторини... одно место ничем не хуже другого, лишь бы не думать о нём.

Останавливаюсь у края бассейна, снимаю халат и бросаю тот на шезлонг. Я поднимаю руки и разогреваю суставы плеч, затем шею, дыша медленно, почти до апноэ. Техника «Квадратного дыхания» стала одной из тех вещей, которым мне пришлось научиться поневоле после переезда в США. Несколько месяцев я страдала от приступов тревоги из-за внезапной разлуки с родиной и моими привязанностями, да и не только с ними. Дамиано нёс свою долю ответственности, но виноват был не только он. Те моменты вызывают во мне ощущение неполноценной, маленькой и обиженной.

Кончиком пальца пробую воду. Достаточно холодная, но не ледяная. Я дохожу до короткого бортика бассейна, поправляю плавательный костюм, затем поднимаю руки и с небольшим рывком ныряю в воду.

«Дыхание».

Пузырьки воздуха скользят вокруг тела, холод заставляет меня стонать, но только на мгновение. На середине бассейна всплываю, чтобы вдохнуть, поднимаю правую руку и выкладываюсь на полную. Один, два, три взмаха.

«Дыхание».

Один, два, три гребка.

«Дыхание».

Один, два, три гребка, я делаю кувырок и, отталкиваясь от противоположного бортика, плыву обратно.

«Дыхание».

Ноги согреваются, сердце качает кровь, разум опустошается, и остаётся только дыхание. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.

Раз, два, три гребка, я поворачиваю голову вправо и между брызгами воды и затуманенным зрением вижу, как ко мне кто-то приближается.

Раз, два, три гребка, я снова поворачиваю голову и вижу, что кто-то останавливается у бортика бассейна. Тёмная тень среди такого количества света. Ненавижу, когда меня контролируют. Это то, с чем я никогда не могла пойти на компромисс. Я маньяк чёртовой конфиденциальности. Касаюсь края бассейна и останавливаюсь. Я провожу рукой по лицу, а затем поворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы высказать всё, что думаю человеку Дамиано, который решил доставать меня. Я прикрываю глаза от солнечного света, но когда фокусирую зрение, кровь останавливается в моих венах. Сжимаю пальцы на мраморном крае, сердце пронзает боль, а из глубины души вырывается поток гнева.

Дамиано. На нём тёмный костюм от-кутюр, руки засунуты в карманы, во рту сигарета. Весь его образ кричит о криминальном авторитете высшего класса. Чёрные волосы мастерски взъерошены на макушке, но коротко подстрижены на затылке, полуулыбка на губах и взгляд человека, который хотел бы чего угодно, только не обнаружить меня здесь.

— Мне бы хотелось знать, — слышу я.

Я вижу, как он делает несколько шагов вдоль края, покачивая рукой в такт шагам, а другой вынимая сигарету изо рта. Он смотрит на меня и делает это так настойчиво, что у меня перехватывает дыхание.

— Ч-что? — спрашиваю тихим голосом. Ненависть, которую испытываю к нему, наполняет мои вены, словно яд. Я задерживаю дыхание.

Он указывает на бассейн.

— Что им пользуются.

Наклоняю ниже лицо, вода попадает мне в нос. Я стискиваю зубы и снова настойчиво смотрю на край, хватаясь за него обеими руками. Мне хочется кричать. Я хочу вылезти из воды и избить Дамиано, но в то же время хочу потеряться в его глазах, тех самых глазах, которыми он соблазнял меня с первого момента нашей встречи тысячу лет назад.

«Ты знала, что он вернётся. Знала, что это случится. Ты не на Сардинии, маленькая дурочка. Ты в Эриче. Ты у него дома».

— Не думала, что это проблема, — бормочу я, называя себя идиоткой и притворяясь, что я главнее.

Мне следует игнорировать его. Должна притвориться, что его там нет. Я должна

чувствовать себя лучше, но называю себя идиоткой только за то, что моё сердце не перестаёт биться так громко. Ненавидеть Дамиано — моя единственная задача, но это чертовски больно. Я провожу рукой по лицу, глядя куда угодно, только не на него. Но Дамиано не привык к тому, что ему не поклоняются и не почитают. Убегающий взгляд раздражает его, и краем глаза я вижу, как его ботинки останавливаются прямо передо мной в миллиметрах от моих пальцев.

— Ну, что? Ты не собираешься продолжить? — подначивает он.

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая ярость, что неистово пылает в моей груди. Но не только ненависть движет моим учащённым дыханием. Не только слепая ярость. Есть и кое-что ещё, то, от чего трещат рёбра и горит живот. Больше нет паренька, который завладел моим сердцем, теперь на его месте мужчина, чья свирепая красота пугает не меньше, чем сила, источаемая им.

Я отстраняюсь, закрываю глаза. Не хочу смотреть на него. Я больше никогда не хочу останавливать на нём свой взгляд.

«Дыхание».

— Нет, с меня хватит, — говорю я, добираясь до противоположного края.

Я кладу руки на край, отталкиваюсь и выхожу из воды. На цыпочках иду к шезлонгу

под его пристальным взглядом, от которого мне становится жарко. Боже, когда Дамиано так смотрел на меня, я... Он всегда знал, как заставить меня почувствовать себя своей.

«Ты всегда была только его, Людовика. Ничего не изменилось».

Хватаю халат и с помощью неловких жестов быстро натягиваю. Рукавом вытираю лицо, ругаясь про себя. Я знала, что этот момент наступит. Рано или поздно прошлое всегда возвращается, даже если мы этого не хотим. Даже если мы делаем всё возможное, чтобы этого не произошло. Но я не была готова. И никогда не буду готова к нему.

— И что? — Его голос звучит близко, слишком близко, и когда я снова открываю глаза, он стоит прямо передо мной.

Красивый больше, чем я помнила, больше, чем представляла. Властный,

пронзительный, уверенный в себе. Мне остаётся только надавить со всей силы на свою гордость и ненависть к нему. Сохраняю молчание под его взглядом, который с каждым мгновением становится всё мрачнее. По позвоночнику пробегает дрожь.

— Холод заморозил твой язык, Людовика? — спрашивает он, произнося моё имя почти с презрением.

— Я бы не стала объяснять это холодом, скорее чем-то другим, — полушутя отвечаю я.

Опускаю капюшон на голову и пожимаю плечами, собираясь вернуться в свою комнату, но он разражается смехом, и мой гнев взрывается. Я закрываю глаза, сдерживаю желание жестоко избить его, а потом оскорбить без всяких угрызений совести.

«Ты убил меня, придурок, а теперь смеёшься надо мной!

Дыши. Дыши, Людо».

— Как всегда, воинственна, не так ли, Ви?

Стиснув зубы и до посинения сжав кулаки на вороте халата, я решаю не отвечать. Я начинаю идти, делая вид, что за моей спиной никого нет, но когда подхожу к французскому окну, выходящему в гостиную, мне преграждает путь чёрный зверь с оскаленными клыками.