Верни мне папу, Дед Мороз!, стр. 5

Четыре года я жил, как в раю. И думал, что так будет всегда.

А потом начальник службы безопасности моей фирмы Игорь Козловцев заронил в душу ядовитое зерно сомнения.

— Не знаю, Демид, стоит ли это говорить… — неопределенно промычал он как-то утром, когда мы остались одни после планерки. — Но ты мой друг. И не сообщить тебе было бы не по-товарищески. В общем, вчера я видел твою супругу около фитнес-клуба. И она была не одна.

Я тогда даже не сразу понял, к чему он клонит.

— Ну и что же в этом выдающегося? — спрашиваю, не отрываясь от документов. — Да, Лера следит за собой и несколько раз в неделю ходит в спортзал с подругами.

— С ней была не подруга, Демид. Мужчина. Довольно симпатичный, кстати. Они очень мило что-то обсуждали, смеялись. И выглядели… близкими знакомыми, если ты понимаешь, о чем я. Очень близкими…

Козловцева я тогда поблагодарил и отправил заниматься своими непосредственными обязанностями. И попросил больше не лезть в дела моей семьи. Но ядовитое зерно ревности уже дало ростки в моей душе. Словно токсин, который действует не сразу, а постепенно.

В тот же вечер я спросил у Леры напрямую:

— С кем ты была вчера у фитнес-клуба?

Она даже не смутилась:

— С Антоном Сергеевым. Бывшим коллегой. Ну, помнишь, доктор из нашего отделения? Случайно встретились, он недавно решил сменить тренера.

— И о чем разговаривали?

— О разном. О работе, о жизни. Вспоминали смешные случаи. А что такое? — Лера посмотрела на меня внимательно. — Ты ревнуешь?

— Нет, — соврал я. — Просто тебя увидел один мой знакомый и мне стало интересно.

А потом кто-то из знакомых ляпнул на корпоративе:

— Слушай, Демид, а почему дочка на тебя совсем похожа? Ты брюнет, жена— шатенка, а она светленькая, белая совсем. Разве так бывает?

— Ничего, потемнеет, — отвечаю спокойно. — Гены пальцем не задавишь.

Я тогда отшутился, но к дочери стал приглядываться более внимательно. Рассматривал, и убеждался — действительно, ни одной моей черты.

Дурацкие мысли лезли в голову. Я потерял покой и сон. Вспоминал о суточных дежурствах жены в начале нашего брака, о ее нежелании увольняться с работы. Бессонными ночами лежал и думал: а что, если...

В конце концов не выдержал. Дал команду Козловцеву покопаться в прошлом Леры. Узнать, как жила до меня, с кем встречалась, было ли что-то серьезное…

Игорь рыл долго и тщательно. А потом пришел с докладом:

— У вашей супруги действительно был роман с этим Антоном Сергеевичем. Встречались почти два года. Разошлись за несколько месяцев до вашего знакомства, но остались друзьями.

Вроде ничего криминального. Все было до меня. Глупо ревновать человека к прошлому, но почему-то стало неприятно. Захотелось взглянуть в глаза мужчине, у которого с моей женой были когда-то отношения.

— Есть фотография этого Антона? — спрашиваю сквозь зубы.

— Конечно, — с торжеством в глазах заявляет Игорь и кладет передо мной на стол цветной снимок.

С глянцевого фото на меня смотрит привлекательный голубоглазый блондин. И я с ужасом нахожу в его лице черты Таи, моей дочери. Не могу сказать точно, были они или нет, но в тот момент мой ослепленный ревностью мозг их видел очень четко.

Вот тогда-то мне и снесло крышу окончательно.

Глава 5. Демид

Я превратился в натурального параноика. Начал копаться в телефоне Леры, когда она принимала душ или спала. Проверял соцсети, сообщения, звонки. Ничего криминального не нашел, но черная ревность уже прочно завоевала мой разум.

Я потерял аппетит, стал мучаться бессонницей, на работе без повода срывался на подчиненных. Лера видела, что ее муж сильно изменился, спрашивала, что происходит, но я упорно молчал. Да и по большому счету предъявить ей было нечего. Доказательств измены не было, но глупые подозрения и домыслы не давали спокойно жить.

В конце концов я решился на тест ДНК. Лере об этом, естественно, не сказал.

Сам лично взял образцы — волосы Таи с расчески и чайную чашку с ее слюной. Упаковал все в стерильные пакетики и отдал Игорю:

— Отвези в лабораторию. Самую надежную. Но, пожалуйста, никому ни слова.

Неделю я ждал результата. Неделю жил, как в аду.

А потом Козловцев привез заключение, и мой мир рухнул. «Вероятность отцовства — 0%».

Я смотрел на эти жестокие цифры и не мог поверить, что это происходит со мной. Моя дочь оказалась не моей дочерью. А женщина, которую боготворил — грязной лгуньей и изменницей. Четыре года я жил во лжи.

— Может, закажем повторный анализ? — осторожно предложил Игорь. — Чтобы исключить ошибку?

— Закажи. Только в другой лаборатории, — выдавил я, хватаясь за тонкую ниточку надежды.

Но второй тест показал то же самое. И третий тоже, хотя на этот раз образцы я упаковывал и отвозил сам.

Вот тогда я окончательно сорвался с катушек. Чувствовал себя последним лохом, которого развела ушлая баба. Годы счастья оказались фарсом. Тая, которую я обожал, — чужим ребенком. Лера, ради которой готов был свернуть горы, — жестокой обманщицей. Если она смогла провернуть такое, в чем еще могла солгать? Может быть, и ее утверждения, что я стал у нее первым мужчиной, были неправдой? Ведь девушки сейчас сплошь и рядом делают гименопластику…

Видеть ни Леру, ни Таю я больше не мог. Боялся, что просто не сдержусь и наделаю дел — настолько сильным ударом для меня стала измена любимой женщины.

Подал на развод через адвокатов, потребовал отсудить все имущество. В последний момент пожалел и оставил им квартиру. Но свою фамилию и отчество из Таиных документов велел убрать. Не хотел иметь ничего общего с девкой, которая мне нагло лгала, и ребенком, который не имел ко мне никакого отношения.

Три года я считал себя абсолютно правым. Ведь Демид Метельский не прощает предателей. Но сейчас… Сейчас я ни в чем уже не уверен.

Утренник заканчивается, дети разбегаются с подарками. Машинально прощаюсь с организаторами. Обещаю устроить такой же праздник на следующий год. А сам думаю об этих проклятых ямочках и щербинке. Неужели я все-таки ошибся?

Смываю грим, переодеваюсь в обычную одежду. Из кармана дедморозовской шубы выпадает Таино письмо. Беру его в руки и разворачиваю.

«Дорогой Дедушка Мороз!» — написано аккуратным детским почерком. — «Меня зовут Таисия. Мне 7 лет. Я хорошая девочка. С мальчишками не дерусь, маме помогаю, в школе учусь на одни пятерки. В этом году мне не нужны игрушки. Даже та красивая кукла, которая как живая. Мне нужен папа. Очень-очень!

Мама говорит, что он не вернется, но я точно знаю, что он нас все еще любит. И мама тоже его любит, только не показывает вида.

Дедушка Мороз, верни нам папу, пожалуйста! Я буду всегда хорошо себя вести, обещаю! Иначе мама выйдет замуж за дядю Игоря и он станет моим новым папой.

А я этого не хочу. Потому что он злой и всем нам будет очень плохо. Мне очень страшно, Дедушка Мороз!

А если папа вернется, то все будет хорошо. Я очень-очень прошу, жду и надеюсь!

Твоя Тая.»

И внизу детский рисунок — три фигурки под снегопадом, держащиеся за руки.

Комок в горле растет, глаза щиплет. Перечитываю письмо еще раз. Каждое слово режет, как бритва.

«Мне страшно», — пишет семилетний ребенок. Мой ребенок? Или не мой?

Подхожу к окну, выглядываю на школьный двор. Родители забирают детей, кто-то уже уехал. И вдруг замечаю знакомую хрупкую фигуру в зимнем пальто.

У большого черного внедорожника стоит Лера. Она крепко держит за руку Таю. А заднюю дверь им открывает никто иной, как Игорь Козловцев. Мой бывший начальник службы безопасности. Человек, которого я считал другом.

Сердце пропускает удар. Четыре года я не видел бывшую жену, но узнал с первого взгляда. Постройнела, обрезала волосы. Выглядит усталой, но все такая же красивая. Женщина, в которую я когда-то был влюблен по уши…

Игорь обходит машину, садится за руль. И это вызывает во мне мощную волну протеста. Что вообще Козловцев делает рядом с моей семьей? Бывшей, конечно, но все-таки…