Тайный наследник для кавказского магната, стр. 3

Я не рада.

— Я ждал тихой беседы старых друзей.

— Ты мне не друг! — отрезаю я, ежась от очередного пронизывающего порыва ветра.

— Как скажешь, — соглашается Рустем на удивление быстро. — Но мне, например, было приятно увидеть тебя сегодня. Приятно и удивительно. Не ожидал, что ты станешь врачом.

— Я не врач, а медсестра, — поправляю я и тут же добавляю едко: — а учитывая твое мнение обо мне четыре года назад, ты, наверное, ожидал увидеть меня танцующей приватные танцы в ночном клубе. Прости, что разочаровала.

Взгляд Алиева темнеет, а линия челюсти становится жестче. Ему явно не нравятся ни тон, которым я с ним разговариваю, ни слова, что говорю. А может быть просто мой укол попал в цель — во время нашего последнего разговора четыре года назад он вылил на меня ушат словесных помоев. Совершенно незаслуженных.

— Поужинай со мной сегодня, — спокойно произносит он, несмотря на искры недовольства в глазах. — Я в Москве ненадолго. Хотелось бы возобновить старые контакты.

— Извини, я занята, — отрезаю, оправившись от шока.

Это ж надо, как просто у него все получается! Неужели он всерьез рассчитывает, что я как ни в чем ни бывало пойду с ним куда-то после того, что было? Плюс, сама формулировка “старый контакт” звучит оскорбительно!

— У тебя кто-то есть? — спрашивает Рустем, сощурив глаза. Видимо, для него это единственная причина, по которой я могу отказаться от ужина с его дражайшей персоной.

— Да, у меня кто-то есть! — огрызаюсь я, пораженная его наглостью. Этот кто-то — твой сын, о котором тебе знать совсем не обязательно.

— Давай тогда хотя бы подвезу, — не сдается он. — Холодно.

— Мне не холодно, — бросаю я, пока мои зубы отбивают чечетку.

На самом деле сегодня оченьхолодно. И я бы с удовольствием прокатилась в теплой комфортной машине, если бы за рулем был кто угодно кроме Рустема Алиева.

— Брось, Ася, — тянет насмешливо. — Мне не сложно, а ты замёрзла.

— Послушай, Рустем, — я специально выделяю интонацией его имя. Раз уж он фамильярничает со мной, отвечу ему тем же, чтобы он не питал никаких иллюзий на мой счет. — Мне не интересно возобновлять старые контакты. Извини. И удачи.

Так как Алиев все еще преграждает мне прямой путь по тротуару, я торопливо обхожу его по проезжей части.

Пока мои ноги несут меня прочь от застывшего мужчины в направлении остановки, я почти жду, что он остановит меня. Окликнет. Схватит за руку. Или вновь горой встанет передо мной. Но ничего не происходит.

С бешено колотящимся сердцем я заскакиваю в очень удачно подошедший автобус. И молюсь про себя, чтобы на этом все и закончилось.

Глава 4

Русланчика из сада я забираю, когда в группе уже почти никого нет. Порой я задаюсь логичным вопросом, где работают все те мамочки, которые умудряются забирать ребенка до шести. Наверное, у них есть помощь в виде бабушек и дедушек, которой у меня нет и никогда не было. И супруг, с которым можно разделить заботы. А может быть, отдав ребенка в сад, они не бегут сломя голову на работу, как это делаю я, а используют свободное время с пользой для себя. Роскошь, которую я себе позволить не могу — нужно зарабатывать, чтобы мы с сыном могли выживать.

Нет, я не жалуюсь. Меня устраивает моя жизнь. Но порой очень хочется банально выспаться, сходить в кино с подружкой или просто полежать на диване хоть час без необходимости что-то стирать, готовить или убирать. Те, кто идеализирует материнство, просто никогда не оставались один на один с ребенком. Еще и таким характерным как мой. Вспыльчивость и упрямство у него явно от того же человека, который наградил его темно-карими глазами и непокорной иссиня-черной шевелюрой.

Будто в компенсацию за утренние капризы, вечером Руслан ведет себя образцово. А может быть просто чувствует, что после встречи с его отцом я на грани и дает мне столь необходимую передышку.

Пока мы добираемся домой, я стараюсь шутить и улыбаться, но напряжение никуда не уходит. Почему-то мне страшно, хотя для этого нет никаких объективных причин. Рустем не знает, что я сохранила нашего ребенка. И никогда об этом не узнает. Но дурное предчувствие не позволяет мне расслабиться.

Дома мы с Русланом ужинаем приготовленными на скорую руку макаронами с сыром, потом, как я и планировала, пьем чай с круассанами. А когда сын усаживается перед телевизором смотреть положенную ему перед сном серию мультика, я беру в руки телефон и набираю Алию.

Она — моя лучшая подруга еще со школьных времен. Нас не смогли разлучить ни ее фанатичные родители, ни ее замужество на одном из боссов кавказской диаспоры. Я бы сказала мафии, но Алия меня за это не простит — она без ума от своего мужа и мир видит через розовые очки. Да и как не видеть? Они с Маратом Усмановым принадлежат к одному миру, который к ним и их союзу благосклонен, а вот я-чужачка, столкнувшись с этим же самым миром, огребла по полной. До сих пор кошмары мучают.

— Ася, привет! — радостно щебечет Алия в трубку, не дождавшись моего приветствия. — Не поверишь, я как раз хотела тебе позвонить.

— Ну, сегодня я первая. Как дела?

— Хорошо все, Ась. А у тебя?

— Ты знала, что Рустем в городе? — выпаливаю я, не в состоянии болтать о мелочах, когда меня сегодня едва не разорвало от взрыва бомбы.

На несколько секунд в трубке становится тихо. Потом слышны торопливые шаги.

— Извини. Я ушла в комнату, чтобы Марат нас не слышал, — шепчет Алия. — Я знала, да. Он утром неожиданно заявился к нам, а потом они с Маратом ушли в кабинет. Как я понимаю, это незапланированный визит. Ни Марат, ни даже Булат не знали, что он объявится в Москве после стольких лет. Постой… А ты откуда знаешь?

Я тяжело вздыхаю, глядя на темную макушку сына, которая виднеется из-за спинки дивана.

— Случайно столкнулась с ним в клинике.

— Это, наверное, связано с тем ранением, — произносит подруга.

— Каким ранением?

— Подробностей я не знаю. Марат мне такое не рассказывает, ты же знаешь. Но в прошлом году на Рустема и его людей напали в Махачкале. Несколько человек погибло. У Рустема было огнестрельное ранение. Он выкарабкался, но почки задело. И вроде бы еще какие-то осложнения были.

— А мне почему не рассказывала? — спрашиваю взвинчено. Отчего-то мысль о том, что Рустема могли убить, заставляет меня разнервничаться с новой силой.

— Ась, ну ты же сама говорила, что не хочешь ничего о нем знать… И… Я не знаю. Не хотела лишний раз напоминать тебе, — в голосе Алии звучит неподдельное сожаление. К тому же, в целом она права. Я не хотела ничего о нем знать, потому что боялась, что начни подруга рассказывать, я узнаю что-то, что окончательно разобьет мне сердце. Например то, что Рустем женился на одной из кавказских девственниц, которую ему присмотрела мамаша, или что у него родился сын. Такой же темноволосый и своевольный мальчик, как у меня.

— У меня перед глазами каждый день напоминание… — усмехаюсь невесело, прерывая возникшую паузу. — Русланчик просто как две капли воды…

— Знаю. И боюсь, скрывать это и дальше будет все сложнее… — бормочет Алия.

Я навсегда буду благодарна подруге за то, что она сохранила мой секрет ото всех, даже от своего мужа, которому бесконечно предана. Во многом благодаря ей и ее моральной и финансовой помощи о том, что мой ребенок — это сын Рустема, не знает ни одна живая душа. И я планирую сделать все от меня зависящее, чтобы все так и осталось.

— Это уже мои заботы. Как-то же скрывали до этого? Ты, главное, придерживайся нашей легенды. Вот и все.

— Ты же знаешь, что можешь быть уверена, что я не проболтаюсь.

— Знаю. И очень это ценю.

— Ладно, — цокает Алия. — Так и что? Вы с ним просто увиделись и все? В клинике?

— Мне пришлось взять у него кровь на анализ, — признаюсь я. — А потом он приглашал меня на ужин.

— Ого! А ты?

— А что я? Я его, конечно, послала куда подальше.