Развод. Ты у меня еще попляшешь, стр. 2

— Ты не только отели держала под контролем, но и наш дом, — обнимает меня за плечи.

Он хлопает себя по лбу, вспоминает о каком-то важном звонке и уходит в дом. Мы остаемся на улице и дышим вечерним воздухом, пахнущим морем и цветами, и чувствуем, как счастье потихоньку заполняет каждую клеточку.

Через несколько минут я прошу Аленку сходить в дом и позвать дедушку.

— Скажи ему, что все звонки будут завтра, а сегодня он только наш.

Сережи и Оксаны нет и нет. Одна застряла в туалете, второй все еще разговаривает по телефону. Только собираюсь пойти в дом за мужем, как он сам выходит на улицу.

― Прости, Мальцев меня загрузил, ― говорит о своем адвокате. ― Сама понимаешь, что от него так просто не отделаться.

Через пару минут выходит Оксана, держась за живот.

― Я, пожалуй, домой пойду, ― морщится она. ― Что-то мне нехорошо.

― Давай я тебя провожу? ― предлагаю я.

― Нет-нет, все в порядке. Дойду. Хорошего вам вечера, ― натянуто улыбается, и идет к калитке.

Мы снова возвращаемся за стол, над которым кружит смех, наши воспоминания о прошлом, планы на будущее. Все это сплетается в один теплый клубок, который хочется держать в руках и никогда не отпускать.

Позже, когда Даша с семьей уезжают, а дом затихает, мы с Сергеем наконец-то остаемся одни. Мы идем в спальню, и я чувствую, как с плеч падает тяжесть всех этих трех лет ожидания, страха, бессонных ночей. Теперь можно просто быть вместе, без ограничений, без свиданий по расписанию, без звонков через стекло. Теперь он мой, а я — его.

После близости, которая унесла меня на другую планету, Сергей засыпает, а я тихонько беру телефон и улыбаюсь, глядя на галерею. Аленка снова бегала по дому с моим телефоном и наснимала всего подряд: пол, потолок, вазу, чьи-то ноги. Я убавляю на телефоне звук, чтобы не разбудить мужа, и, смеясь про себя, начинаю удалять эти бесконечные записи.

Только собираюсь удалить очередной мини-фильм про стены и потолок, как резко замираю, глядя на видео. Камера дергается, перемещается, но на несколько секунд четко видно: на кухне стоят Оксана и Сергей, он обнимает ее за талию, смотрит в окно, потом целует в плечо, в шею.

Внутри все обрывается, пульс подпрыгивает, лицо обжигает жаркое пламя.

Медленно поворачиваю голову к мужу, задерживаю на нем взгляд, тихо встаю с кровати, иду в ванную, закрываюсь там, снова включаю видео, прибавляю громкость, и слышу слова, от которых сердце кровью обливается.

— Я не могу без тебя, Сереж, — говорит Оксана, прижимаясь к нему. — Не могу видеть тебя с ней. Можешь хотя бы при мне не обнимать ее?

— Солнце, мы и так с тобой не расставались с самого утра, — отвечает он, глядя в окно, а потом снова целует ее. — Я приду к вам завтра, как только появится возможность.

— Ты уже решил, когда скажешь ей про развод? Или ты так и собираешься жить на две семьи? Знай, что я долго ждать не буду. Я не собираюсь сидеть у окна с сыном на руках и наблюдать за вашими посиделками в саду.

― Успокойся, ты вся дрожишь, ― произносит он тихо. ― Иди ко мне. М-м, как от тебя пахнет, с ума схожу. Меня скоро снова посадят, но уже по сто пятьдесят восьмой ― за кражу твоего сердца. Я не могу без тебя, без нашего сына.

У меня сердце перестает биться. Стеклянными глазами смотрю на экран, камера дергается, мелькает ваза с конфетами, потом раздается голос Аленки:

— Дедя, тебя бабуська здет. Посли.

А дальше снова пол, коридор, крыльцо, какие-то картинки, мелькающие одна за другой, а потом мой собственный голос:

— Ты опять тут мне наснимала, звезда?

Видео заканчивается.

Я стою в ванной, прислонившись лбом к холодной плитке, а в голове не укладывается: что сейчас было? Как это возможно?

Неужели тот богатый отец Архипа — это мой муж?..

Глава 2. Жена превратилась в старуху

Сергей

— Оль! — выкрикиваю, выйдя из спальни. — Лелечка, солнце мое, ты где?

Заглядывая в ванную комнату, здесь пусто, спускаюсь на первый этаж, но в гостиной и на кухне ее тоже нет.

Не понимаю, куда она ушла с утра пораньше? Может, в магазин?

Трогаю чайник — горячий еще. Значит, Леля только что ушла. Наливаю кофе, завязываю потуже пояс на халате, и выхожу на крыльцо.

За три года это первое утро, которое я встречаю на свободе. Улыбка сама собой растягивается на лице. Солнце светит, воздух теплый, сад переливается красками цветов, которые разрослись по всей территории за это время. Благодать!

— Свобода! Свобода, черт бы ее побрал! — смеясь, отпиваю чай.

Стоит только взглянуть на соседний дом, и с лица медленно сползает улыбка.

Там меня ждут… Любимая женщина и сын, о котором я так долго мечтал.

Оглядываю территорию нашего дома, снова устремляю взгляд на дом Оксаны и понимаю: все очень изменилось за эти три года. Раньше я вообще не обращал внимания на соседку, не смотрел в сторону ее дома, в ее окна. А сейчас точно так же, как раньше, стою на крыльце утром с кофе, а мыслями нахожусь в соседнем доме с Оксаной и нашим сыном.

Жить без них не могу. Вышел из колонии, но словно снова попал в тюрьму — в собственным дом, из которого пока так просто не уйти.

Для начала жена должна подписать документы. За полтора года до задержания я был вынужден переписать на нее часть отелей. Еще тогда почувствовал, что под меня начали копать, запахло жареным, и я решил подстраховаться. Но в итоге мне удалось сохранить все свое имущество, за что спасибо опытному адвокату. Теперь осталось поставить несколько подписей, забрать у жены отели, и потом уже подать на развод.

Нужно как можно скорее решить этот вопрос.

Не знаю, как сообщить Оле о том, что я от нее ухожу.

Она мне не чужая, мать моей дочери, у нас растет маленькая внучка, и, если честно, я так и представлял наше будущее — нашу жизнь на пенсии: дом, в котором царит уют, где все ухожено, красиво, где тебя ждут. Рядом — верная, любящая, заботливая жена, с которой мы почти всю жизнь шли рука об руку, в гости приезжает дочь со своей семьей, внуки радуют, бизнес процветает.

Но, черт побери, до пенсии еще как пешком до Китая, а я уже дедом стал в свои сорок пять.

Первые месяцы в колонии думал: там жена, дочь, внучка родилась. Скучал по дому, мысли о семье грели душу. Хотелось как можно скорее вернуться, водиться с Аленкой, семейные вечера, все такое. Я реально чувствовал себя пенсионером. Еще и борода отросла. Со мной в камере сидели два молодых парня, одному около тридцати, второму — двадцать пять. И я каждый день слушал их рассказы про молодых девок, которых они меняли каждую неделю, пока были на воле.

В колонии дико не хватало женской ласки, тепла, заботы, а Ольга первые полгода приезжала ко мне очень редко. Она зашивалась на работе, помогала Даше с новорожденной Аленкой, потом заболела и два месяца ходила по врачам. Одним словом, ей было не до меня. А тем временем к сокамерникам на свиданку приезжали молодые девицы.

Один из них показал мне фото горяченькой блондиночки с пышными дыньками, я попросил его познакомить меня с ней, а уже через неделю эта богиня приехала ко мне на свидание.

Это только со стороны кажется, что на длительное свидание можно только родственникам, но на деле все совсем иначе. Главное, найти общий язык с начальником колонии. Что я и сделал.

Мне было разрешено пользоваться телефоном в камере, ходить на свидания с теми, с кем захочу, а начальник наслаждался полностью оплачиваемым отдыхом в моих лучших отелях на берегу моря. Он несколько раз в год отдыхал там вместе с семьей.

Так что в колонии я жил как на курорте.

Сначала мне подогнали ту блондиночку, потом рыжая лисичка с твердой троечкой и упругой задницей приехала на свиданку.

Девочки ласкали, ублажали, и мне так жить захотелось. Жить, а не сидеть в няньках с внучкой, оглядываясь на прожитые годы, и понимая, что молодость осталась в прошлом.

Рано я себя решил списать со счетов, рано. Успею я состариться на пенсии, и с внуками понянчиться. Захотелось дышать полной грудью, жить на полную катушку, брать от этой жизни все, что только можно взять.