Тот, кто дёргает за все нити (СИ), стр. 29

Вернулся он с большой корзиной продуктов, причём там было столько разных вкусностей, что я сразу потянул в рот всё, начиная от колбасы, и сыра, заканчивая сотами мёда.

— Вкусно! — я ел жадно, и старик с улыбкой смотрел на это, затем достал с пояса кошель.

— Здесь шестьдесят акче, — сказал он, — на рынке мы бы выручили в два раза больше, но не с нашей лодкой вести туда эту рыбу.

Я, убрав руки от колбасы, облизал пальцы и развязав кошель, отделил половину себе, а кошель с остальным пододвинул к старику, видя, как он изумлённо на меня смотрит.

— Лодка твоя, гарпуны взяты в аренду на твои деньги, — мягко сказал он.

— Наука ваша, на вёслах сидели так же вы, — мягко напомнил я ему.

Он хмыкнул, но не стал ничего больше говорить, а забрал кошель себе.

— Ну что, возвращаемся домой, или уже завтра поутру, чтобы заглянуть ещё на рынок рабов? — с прищуром поинтересовался он у меня.

Я застонал, поскольку у меня руки до сих пор тряслись от того напряжения, какое я испытал при борьбе с рыбой.

— Бьёте по больному, дядюшка Георгиос, — я демонстративно на него обиделся, и повернулся на лежанке к стене лицом, слыша, как он беззвучно смеётся.

* * *

15 ноября 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Вошедший в кабинет Валеран де Ваврен поманил за собой из коридора испуганного турка и тот, кланяясь, прошёл тоже внутрь.

Сергио, убирая бумаги, удивлённо посмотрел на обоих.

— Захрия, останься, — попросил бургундец девушку, которая поднялась и собиралась уйти, чтобы не мешать разговору и та склонила голову, осталась за столом.

Турок, переведя на неё взгляд, открыл рот, поскольку такое он видел впервые в жизни.

— Кто это? — поинтересовался кратко граф.

— Перебежчик, — улыбнулся Валеран де Ваврен, показывая турку, что он может сесть, что тот и сделал, — мой отряд поймал галеру, которая шла на Родос и он сам сказал, что пойдёт с нами, поскольку у него есть важная информация.

— Говори, если тебе есть, что сказать, то награда тебе будет обеспечена, — сказал Сергио, обращаясь к турку, и Захрия это перевела на османский, который она выучила, находясь здесь, на острове.

— Господин, я служил на одном из тех кораблей, что ходит под вашим флагом, — стал говорить он, а девушка быстро переводить, — услышал о большой награде и решил рискнуть, поскольку я грек, которого заставили служить, а не осман, так что если у меня будут деньги, я лучше сбегу куда-нибудь подальше от военной службы.

— Подробности? — Сергио тут же подобрался, поскольку у них имелись на руках только факты ещё пяти нападений, и больше ничего, никто не знал откуда приходят эти корабли и куда уходят.

— Десять кораблей, шесть военных и четыре пиратских, — быстро ответил тот, — базируются в Гемлике, что рядом с Бурсой. Военные стоят отдельно от пиратских, и почти не общаются друг с другом, но в море выходят вместе.

— Они проходят Дарданеллы, куда мы не лезем, — тут же понял Валеран де Ваврен то, почему он не мог найти эти корабли.

— Капитаны, а особенно пиратских кораблей, до дрожи в коленях боятся встретиться с вашими кораблями, господин, — ответил грек, — так что после каждого рейда, мы приходили в Гемлик так быстро, как только могли.

— Что ещё ты знаешь? — поинтересовался уже бургундец, — кто отдал приказ, знаешь?

— Я больше ничего не знаю, господин, я простой моряк, — пожал тот плечами.

Сергио выразительно посмотрел на девушку, та кивнула, поднялась с места, сходила к сундукам золота и наполнила три толстых кошеля, затем по одному пронесла в комнату и поставила их перед перебежчиком, вернувшись на своё место.

— Здесь обвешанная тысяч дукатов, — показал Сергио греку на кошели, — как и было обещано. Причём деньги ты можешь взять, а вот уплыть с острова, пока мы не убедимся в правдивости твоих слов, нет. Можешь тратить их, веселиться, мы скоро узнаем, обманывал ты нас или говорил правду.

Глаза мужчины округлились, он потянулся к золоту, чтобы убедиться и его блеск окончательно его успокоил.

— Господин, речь шла о ещё трёх тысячах, если вы найдёте эти корабли, — осторожно поинтересовался он у Сергио, и тот улыбнувшись жадности мужчины, хмыкнул.

— Тогда готов пойти с нами? — поинтересовался он.

— Да, господин, — быстро кивнул тот.

— Тогда найди себе жильё и банк, куда пристроишь деньги и будь готов, мы возьмём тебя с собой, и если в Гемлике и правду окажутся эти корабли, я заплачу тебе ещё три тысячи дукатов.

Смотря на золото, грек довольно кивнул и когда его отпустили, под присмотром разумеется, он забрал золото и гружённый, ушёл из кабинета, вместе с Валераном де Вавреном, который его проводив, и передав своим людям, вернулся назад, вопросительно посмотрев на задумчивого Сергио.

— Есть идеи? — поинтересовался он у него.

— Будьте так любезны, синьор Валеран, — тот поднял на него взгляд, — узнайте пожалуйста до вечернего совещания, всё, что касается этого порта Гемлик, о котором говорил этот моряк.

На лице бургундца появилась довольная улыбка.

— Если хотите наведаться к ним гости, синьор Иньиго, то я с вами.

Сергио кивнул.

— Сам я не пойду, без меня тут все начнут пьянствовать, развратничать и плясать на столах, — с лёгкой улыбкой ответил он, — но я так подумал, что если султан решил поднять наши флаги, то почему бы нам не поднять его?

На лице Валерана де Ваврена прямо-таки растеклась блаженная улыбка.

— Ах, я прямо представляю лица моих друзей в Бургундии и Франции, когда я буду рассказывать им о своих приключениях здесь, — сказал он, словно кот, объевшийся сметаны.

— То, что вы синьор Валеран уже не посрамили своих предков, хотя бы своим последним путешествием в Константинополь, — улыбнулся Сергио, — это однозначно, а то, что вы вскоре их превзойдете, в этом у меня нет ни капли сомнений.

Бургундец рассмеялся и подмигнув Захрии, пошёл к себе, насвистывая весёлый мотив, поскольку его настроение, в преддверии явно опасной и дерзкой операции, резко повысилось.

Глава 16

Вернувшись домой, я демонстративно, при Юсуфе, отсчитал отцу тридцать акче, который удивлённо поднял бровь и тогда пришлось небрежно заметить, что поймал тунца. Эта новость взбудоражила всех в доме, так что пришлось объясняться, что случайно нашёл человека, который оказался в прошлом рыбаком на крупную рыбу и с ним же мы попробовали половить её на Босфоре, куда и ходили на эту неделю, когда меня не было дома. На жалобный вопрос Юсуфа, почему я сразу не сказал об этом, я гордо ответил, что если бы мы не поймали ничего, а это было весьма вероятно, то я бы им не сказал, где был и чем занимался, чтобы не было стыдно.

Абу Яхья деньги взял в уплату моего ему долга и сказал, что за эту неделю, на них несколько раз выходили с вопросом о варке кофе, так что он записал все имена и адреса, которые мне нужно будет завтра обойти и договориться о времени, когда будет им удобно меня принять, я тяжело вздохнул, кивнул и несколько дней закрывал долги, уже перед теми людьми, которые хотели, чтобы я варил кофе.

Разговоры в тех домах знати Константинополя, куда наш вакф последнее время всё чаще звали, становились всё интереснее и интереснее для меня. Я узнавал о караванах, которые выходили из Средиземноморских портов, грузах, движении войск, и всё это молча впитывал в себя, поскольку это была крайне интересная и важная информация. Вот и в очередной раз, когда я пришёл в богатый дом, где находились двое мужчин в богатой одежде и молчаливо делал ритуал, по варке кофе, пока они тихо разговаривали в моём присутствии, поскольку знали, что я не говорю на османском. Они говорили сначала исключительно о кораблях, море и маркизе де Мендосе, строя планы по тому, как ему можно противодействовать, а ещё лучше захватить и приволочь в кандалах в Константинополь.

— Кстати, можно личный вопрос, Ахмед-паша? — хозяин дома, внезапно что-то вспомнил и сменив тему, обратился к своему гостю.