Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 49
Узнав о планах подруги, Алекс сорвался с ней. Ему было не принципиально, отчаливать днем раньше или днем позже. Что касается остальных, большой исход москвичей планировался двадцать девятого августа, причем Валентин Николаевич уедет двадцать седьмого, сразу после палаточного лагеря, ему нужно готовить школу к учебному году.
Что касается московских школьников, все шло так, как задумывалось: я делегировал полномочия Лексу, Алексу, Олегу и Егору, и они с радостью выступили вождями краснокожих, а ребята их приняли как лидеров. Раньше эту роль играли пионервожатые. Теперь все организационные моменты лежали на них, я лишь контролировал, как движется процесс. Еще одно мое создание отпущено на волю и начинает жить своей жизнью, но тут поначалу контроль и вмешательство будут требоваться часто.
Сразу после встречи с местными ребятами мы с друзьями планировали рвануть на косу прощаться с летом. Потому что осенью наш отряд потеряет часть бойцов: Тимофей, который стал своим, уедет в Саранск, он ученик одиннадцатого класса, ему надо готовиться к поступлению, а куда, парень не определился. Его душа рвется на физвос, разум говорит, что образование должно быть серьезным. Я подсказал ему, что спортсменов с достижениями должны брать охотнее, чтобы они выступали за институт.
Московские друзья тоже разъедутся, в том числе Чумаков, который пообщался с нормальными людьми, пообтесался и стал прям завидным женихом. Видел бы он прошлый себя нынешнего!
Пара распадется, Любка тоже уедет, и непонятно, приживется ли в новом коллективе с ее характером. Сколько ей внушений ни делай, все упирается в ее умственные возможности. Будут ли они с Чумой вместе, тоже вопрос, ведь придется писать друг другу письма. Мотивированный Чума справится, а в Любке я очень сомневаюсь. Расстояние и интеллектуальная несостоятельность сделают свое дело. Смотреть на хорошенькую девочку, восхищенно хлопающую ресницами, и умиляться ее наивности это одно, другое — читать безграмотные письма, будто написанные первоклассницей.
Миша-очкарик из новеньких ко мне прилепился, как пломба к зубу. Звонил каждый вечер, отчитывался о проделанной работе над собой, о войне с бабушкой-симулянткой, которая то наседала на него, то, получив отпор, ослабляла вожжи.
И вот сегодня она снова пришла на встречу будущих «Прогрессоров», причем отдельно от внука, спикировала на Илону Анатольевну подбитым бомбардировщиком. Я побежал на выручку, потому что от таких зловредных бабок можно ждать чего угодно, например, кляузы в органы, что мы занимаемся торговлей детьми.
— … от рук отбился, — глотая слезы, жаловалась бабка на Мишу, заламывая руки. — Вы простите меня! Я думала, дело в вас, а он… он… он подросток! Они все такие. Протест, плохие компании, сигареты, наркотики. Господи, он такой у меня теленок!
Я сбавил шаг и навострил уши. Речь взяла Илона Анатольевна, приобняла за плечи бабку, повела за собой. Остановились они у порога помещения, куда набились наши гости.
— Посмотрите, какие у нас хорошие дети. Мы хотим им помочь, научить дружить и трудиться. У нас будут спортивные секции, кружок английского, гитара. Конечно же, мы присмотрим за Мишей и, если что-то не так, сообщим вам. Лучше пусть он будет у нас под присмотром, чем скитается по подвалам.
— А вы точно не секта? — спросила она жалобно.
— Нет, мы — команда единомышленников, спортсменов и отличников. Наши дети поступают в престижные вузы, вам не о чем переживать. Вот Паша, — Илона Анатольевна представила меня. — Это он все придумал, дети сами все тянут. Такие молодцы!
Она смолкла. Я не спешил продолжать, поглядывая на учительницу и подозревая, что у нее проснулся дар убеждения. В прошлый раз у меня не получилось повлиять на бабку, а Илона Анатольевна смогла… Нет, это не суггестия. Видимо, бабка оказалась умной и решила сохранить влияние на внука хотя бы через нас.
Помня, что внушению она не поддается, я сказал:
— Мы хотим создать организацию как противовес тому, что сейчас творится вокруг. У нас запрещены вредные привычки, мы стараемся приучить детей к труду… Не так. Мы хотим, чтобы наши ровесники ощутили радость от хорошо проделанной работы и поняли, что и так можно. Не только по подвалам скитаться приятно, но и вот так можно протестовать, без вреда для здоровья и учебы.
Ко мне подошел Илья и продолжил просветительскую работу:
— Успеваемость в школе у нас выросла в разы. Я отличник и спортсмен, он отличник и спортсмен.
Илона подхватила, видя, что бабка доведена до нужной кондиции:
— Вы видите, кто к нам пришел? Те, кто чувствует себя изгоем, кого обижают в классе. Дети ищут общения с единомышленниками. Теперь они не чувствуют себя одинокими, это же здорово!
Лицо бабки разгладилось, она тяжело вздохнула и мысленно отпустила натянутый поводок.
— Присмотрите за ним! Чтобы ничего себе не сломал, он такой у меня неудалый, такой рассеянный!
— Присмотрим, — пообещала Илона Анатольевна и доверительно положила ей руку на плечо. — Нам нужно начинать, извините.
— Конечно, — кивнула бабка и поплелась на улицу ждать внука на лавочке.
Илона Анатольевна улыбалась. Она переживала это как маленькую личную победу в войне за человеческую судьбу.
Из зала выглянул Миша, поправил очки, сползшие на нос, и поинтересовался у меня:
— Что она говорила? Наезжала? Угрожала? Два раза она притворялась больной, я не повелся, она перестала так делать, — поделился он. — Ты был прав.
— Мы победили, — улыбнулся я.
Как-то мы не рассчитывали, что придется бороться не только с детскими комплексами, но и с родительской гиперопекой. Куда проще с детьми, которые своим родителям не нужны. Здесь они найдут понимание и поддержку.
Новеньких Илона Анатольевна увела в пустующее помещение, где они заполнили анкеты, стареньким мы включили серию ниндзя-черепах, а потом всех опять соединили и попросили написать анонимное письмо, кто о чем мечтает, и как пример зачитали письмо, которое Миша написал заранее по моей просьбе.
«В декабре у меня день рождения. Мне исполняется пятнадцать лет. У меня нет друзей, ко мне на день рождения никто не приходит. Мне бы очень хотелось отпраздновать его весело, с друзьями. Еще мне хотелось бы велосипед. Раньше он у меня был, но потом я упал и разбил коленки. После этого мне запретили на нем кататься и велосипед продали, чтобы я не убился насмерть».
В оригинале было продолжение: «Еще очень хочу набить морду Мазуру, потому что задрал», но я решил заменить на «Дать отпор Мазуру, чтобы отстал». У каждого есть такой Мазур. У меня были Зяма и Руся. Русю я так напугал обрезом, что он обмочился. А Зяма теперь на меня работает, в рот заглядывает.
Ребята делились мечтами анонимно, так они могли не стесняясь рассказать о сокровенном.
Я подозревал, что желания будут, примерно как у Миши: стать смелым, наказать обидчиков, купить значимую вещь. Пока Лихолетова и Алиса отберут похожие желания и рассортируют, гости, и те, что приходили в прошлый раз, и новенькие посмотрят фильм. Потом мы проведем разбор желаний, и я сделаю ребятам правильные установки — Илья подстрахует, если переутомлюсь.
Ну и в завершении Миша вызвался провести психологический тест на темперамент, проверить, кто сангвиник, кто меланхолик — неделю готовился, умную книгу принес. Мне тоже было интересно, казалось, что меланхоликов среди наших гостей должно быть подавляющее большинство.
Следующая встреча пройдет в субботу, в Шуфутинов день, то есть третьего сентября, здесь же. Мы разобьем детей по секциям, назначим время занятий. Когда группы по интересам из одного района будут больше пяти человек, можно думать о переносе занятий туда, где дети живут. Это привлечет новеньких.
Осталось найти желающего, кто будет рулить организацией. Я посмотрел на Илью, ему нравилось, его глаза горели. Но справится ли он?
Время покажет. Может, все вообще развалится не начавшись.
Некоторые гости уже справились с заданием, сдали листки девчонкам, там было несколько предложений. Но большинство старательно заземляло свои мечты в текст.
