Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 47
Мне показывают последствия той войны, или это всего лишь сон? Слишком, мать его, реалистичный сон! И до чего же больно смотреть на разрушенный родной город! На город, где мальчишкой бегал по этим улицам, смотрел, как все строится, рос вместе с домами, с тополями, воровал ягоды с черешни под окном злой старухи. Потом спустя много лет вернулся взрослым, ходил по изменившимся улицам, перебирал детские мечты, рассматривал их и примерял на себя — сравнивал то, каким хотел стать, с тем, кем стал.
Когда все то, что ты любил, ровняют с землей, становится плевать, кто прав, кто виноват. Есть те, кого убивают в городе — свои, и те, кто наводит на него ракеты — враги.
И есть я, человек, способный это предотвратить. Для этого нужно найти точку невозврата, когда одни люди перестали для других быть людьми и превратились в цели. Вот, что мне нужно!
Глава 23
Где ты, талант?
Потянулись дни, наполненные ожиданием, чем же нас порадует Илья.
Скрепленная одной тайной четверка: я, Илья, Гаечка, Тимофей пристально следили за ним, но никаких странностей не наблюдали. Илона тоже была под наблюдением и так же не демонстрировала ничего необычного. А ведь она — первый одаренный взрослый! Как я уже понял, таланты могут быть весьма специфичными и не проявляются, пока человек не попадет в необычные условия, вот мы запаслись терпением и ждали
В остальном все шло по накатанной: кондитерская работала, автомастерская росла, живот у тети Иры рос, она округлилась и похорошела, сестренка Диана тоже росла — кудрявая, серьезная, как мать, темноволосая и круглолицая, как отец. Лика Лялина помогала Веронике и так уработалась, что стала худой, как щепка.
Алтанбаевцы окрепли и раскачались. Рахитичный Зяма, получая витамины и все необходимые микроэлементы, попер вверх, как чахлый цветок, на который упал луч солнца. Дистрофичный Понч тоже отъелся и раскачался, а Заславский и Егор стали настоящими качками. На Егора по-прежнему с разгона заскакивали девки, но теперь им стали интересоваться не только замызганные Московчучки, но и вполне себе ухоженные девушки и женщины. Он шанса не упускал, но за юбками не волочился, они волочились за ним. Егор же продолжал вздыхать по Наташке, как и Крючок, как и Тимофей. Их активность приходилась на одно время. Не сговариваясь, отдельно друг от друга они начинали ею интересоваться.
Наташа же времени даром не теряла и обустраивалась в Москве: пела в ресторане, торговала косметикой. Так, глядишь, скоро станет зарабатывать больше меня.
Но, несмотря на загруженность, нас сестричка не забывала и раз в неделю присылала друзьям товар на продажу, который находила на Черкизоне в уценке. Больше всего я боялся, что Наташа в кого-нибудь влюбится, и тогда все пропало, она темпераментная, у нее это быстро происходит и бурно протекает. Вроде пока она никого не заприметила, и слава богу! Пусть подольше будет так.
На это я серьезно не рассчитывал, но надеяться-то можно!
Боря прикипел к Москве и решил поступать в художественное училище после девятого класса, а Наташа обещала узнать насчет общежития.
Мама работала в нашей поликлинике, жила с отчимом на даче, в квартире появлялась изредка. Суд по разделу имущества был назначен на конец сентября. Она жила своей жизнью, была счастлива и нами особо не интересовалась, словно нас и не было в ее жизни. С глаз долой, из сердца вон.
Лидия тоже была счастлива: хорошо оплачиваемая работа, дети. Света здорово выросла и стала настоящей красавицей, ей предстояло перейти в другой, более дружественный класс.
В домике Веры жили москвичи: Олег, сын мента, Алекс-мажор, Лекс-крепыш, сын Валентина Николаевича, и низкорослый Егор-азиат. Раньше у них случались стычки с Алексом, замешанные на классовой вражде, теперь же Алексу было не до понтов, он целиком растворился в Гаечке. Расслабиться она ему не давала: за каждым эпизодом сближения следовали несколько дней, когда девушка уходила в себя.
Зато можно быть уверенным, что хотя бы она не забеременеет в школе. Но радоваться тут было нечему, потому что жить ей с такими тараканами очень, очень тяжело. Мыслимо ли — сутки затворничества после поцелуя в щеку. Как будет себя вести Алиса после того, что с ней случилось в прошлом году, я старался не думать. Есть люди, которым запавшая в душу мелочь может сломать жизнь, а другие проходят через все круги ада, это не только не ломает их, но и не гнет.
У Яна дела обстояли не очень. Сказали, что поврежденный глаз не будет видеть никогда, но можно убрать рубцы и вставить протез, причем совершенно бесплатно, чтобы парнишка не комплексовал из-за внешности, ведь искусственный глаз будет выглядеть, как настоящий. Повезло, Ян понравился профессору, который им занимался — выиграл у него в шахматы, и он подключил своих знакомых.
Бабушка разрывалась между хозяйством и вокзалом, куда возила товары для деда, теперь уже каждый день, ей здорово помогал Юрка, который вырос, окреп, и не узнать в нем уже того заморыша, которого я когда-то случайно закодировал и не понял, что сделал.
Какое прекрасное время, когда все растет вместе с тобой! В полной мере это может оценить только зрелый человек. Люди забывают о безвозвратно уходящем, находят утешение, глядя на растущих детей, я нашел утешение в себе.
Что касается летнего лагеря, где догуливала третья, августовская смена, там все шло по схеме, которую мы обкатали в июле: фильмы, запреты, потом разрешение на вступление в тайную молодежную организацию — сейчас был как раз этот этап. Моего участия не требовалось, друзья и москвичи с удовольствием играли в секретных агентов, даже не подозревая, что это не игра.
Лекс-крепыш получил задание следить, чтобы отец-сердечник не перенапрягался, и парень неплохо справлялся. Посовещавшись, директора решили, что летнему палаточному лагерю возле моря — быть!
Артем Мороз прикипел к нам душой, мы взяли его на испытательный срок, и он присоединился к тренировкам со старшей группой, которую вел Нага.
А еще Миша-очкарик прикипел лично ко мне. Я дал ему телефонный номер, чтобы он мог поделиться успехами, ведь ему предстоял поединок со зловредной бабкой, которая его сжирала.
Вот опять восемь вечера — звонок. Наверняка Миша, он всегда звонит минута в минуту два дня подряд, сегодня третий. Вчераз я советовал ему поговорить с Тимофеем, который был в такой же ситуации, но Миша хотя бы рослый и вид имеет, а у Тима было ожирение третьей степени, он не мог трех слов связать и смотрелся жалким. Я поднял трубку своего ретро-телефона, подумав, что завтра должны прокладывать кабель ко мне домой, и вылилось это в круглую сумму. Но как мне без телефона? Никак.
Сперва донесся всхлип, потом Миша заговорил… точнее, затараторил вполголоса:
— Прости, Паша, я не смогу приходить, и вообще… Не смогу. Бабушка из-за меня чуть не умерла. Ей стало плохо с сердцем. Так страшно! Не хочу ее расстраивать.
Сперва накрыла злость на человека-амебу, которого едят, а он этого не понимает, меня захлестнуло желание рыкнуть на парня, но я сдержался. Вдохнул, выдохнул. Чего я хотел? Чтобы человек, которого много лет загоняли под плинтус, объясняя, что он неполноценный, сразу оттуда вылез?
— Так. Подожди, Миша. Рассказывай подробно, как что было. Вполне возможно, бабушка симулировала сердечный приступ, чтобы повлиять на тебя. Чтобы ты почувствовал себя виноватым и никогда не посмел ей перечить.
— Она запретила мне записываться на бокс. Я собрался уходить, и ей стало плохо, она так кричала, так кричала… А потом «скорая» приехала… Все, я не могу, она из туалета вышла.
— Так. Скажи, что побежал ей за сердечными каплями, а сам спрячься и посмотри, как она будет себя вести. Если вскочит и побежит, значит, это симуляция и нечестные приемы.
— Да нет же, плохо ей. Ты бы видел…
С трудом подавляя злость, я отчеканил:
— Сделай. Как. Я. Советую. И отчитайся. — И повесил трубку.
Ненадолго я сам поддался сомнениям: а вдруг тетка и правда сильно больная? Нет, вряд ли. Когда кончаются аргументы, у таких людей приемы стандартные: «Посмотри, до чего ты меня довел! Я из-за тебя умираю!» Некоторые жертвы ведутся и всю жизнь посвящают ублажению кровососа. «Он без меня умрет!» Ни семьи у них, ни детей, ни увлечений, единственная светлая миссия: быть пищевой базой для паразита.
