Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 25

Настала пора главного поединка. Я подошел к Алексу и сказал, когда он надевал шлем, их у нас было всего три:

— Будь благоразумным, пожалуйста. Просто покажи красивый бой.

Алекс кивнул, но я почувствовал, что уложить Тимофея для него — дело чести. Он будет выкладываться и бить в полную силу

— Кульминация! — прокричал Валентин Николаевич. — Два профи! Два будущих чемпиона! Все по-взрослому, фулл-контакт! Два тайма по две минуты.

Нага правильно оценивал уровень обоих бойцов и был уверен, что они отыграют профессионально, не покалечатся, не перегнут палку — спортсмены ведь. Мне идея категорически не нравилась.

Парни, Тимофей и Алекс, спокойно вышли на ринг и подняли руку, когда их назвали. Алекс выглядел уверенным, Тимофей нервничал, он добрый парень, ему не хотелось унижать соперника, ломать его веру в себя. Наконец решился и сказал:

— Алекс, полный контакт? Ты уверен?

В ответ Алекс оскалился и прошипел:

— А ты уверен?

— Сколько страсти! — комментировал Поддубный. — Поддержим же бойцов! Алекс! И Тимофей!.. Бо-ой!

Алекс нападал, Тимофей уворачивался, уклонялся, блокировал удары Алекса, который не жалел сил, работал, как мельница, и пер напролом. В сравнении с предыдущими валяшками-обнимашками этот бой смотрелся красиво, профессионально. Витек, разинув рот, следил за ходом противостояния.

Гонял-гонял Алекс Тимофея, причем с такой ненавистью, что щадивший его самолюбие парень не сдержался, перестал уходить от схватки, пробил бедро соперника ногой и врезал по челюсти кулаком — без ненависти, хладнокровно, дозируя силу.

Голова Алекса дернулась. Мне показалось, или и правда хрустнули позвонки? На миг замерев, Алекс обмяк и повалился в ту сторону, куда его толкала инерция.

Пронзительно, на одной ноте закричала девушка — я не понял кто. От ее крика до костей пробрало. Тимофей застыл, утонув по лодыжку во взрыхленном песке и беспомощно раскинув руки.

— Твою мать, — прозвучал в абсолютной тишине комментарий Витька.

Глава 12

Дети индиго

— А… а… алекс? — спросил Тимофей жалобно и посмотрел на безмолвствующих зрителей, а потом метнулся к поверженному противнику.

— Стоять! — заорал Нага. — Не трогать! Можешь навредить.

Тимофей замер на корточках с протянутой к Алексу рукой, сжал кулак, скинул шлем и схватился за лицо.

Алекс лежал лицом в пол и не шевелился, ребра его вздымались и опускались. Очень аккуратно Нага проверил пульс на его шее и сказал:

— Учащен, но это нормально после боя. Наполненность сосудов хорошая, пульс ритмичный.

— Надо было запретить им драться… — качала головой Илона Анатольевна. — Нужно срочно «скорую»!

Я оглядел ребят, все стояли без движения и молчали, словно их активность могла как-то навредить Тимофею. Расшвыривая загораживающих проход, к рингу прорывалась всхлипывающая Гаечка. Она протиснулась мимо Валентина Николаевича, красного, как рак, и вдруг остановилась возле него, что-то спросила, тот не отреагировал. Покачнулся, схватившись за грудь и рванув футболку на груди, резко побледнел. Глаза его закатились, он разинул рот и начал заваливаться.

Гаечка подхватила его, чтобы не упал. Удерживать взрослого мужчину было сложно, и она положила его на песок, забормотала что-то, одну руку положив на грудь, вторую — на лоб. По ее щекам бежали слезы, капали на его футболку. Зрители разделились. Часть следила за Алексом, часть — за Валентином Николаевичем. Там и там ситуация была крайне серьезной.

Директора лагеря закрыли спины зевак, народ расшумелся. Расталкивая встревоженных ребят, на Валентина Николаевича спикировала тетя Лора.

Мое сердце рвалось туда — помочь, поучаствовать, но разум меня тормозил, потому что я создам лишь столпотворение и панику. Я глянул на арену и выдохнул: Алекс пришел в себя и, лежа, что-то втолковывал Наге. Тренер кивал, вытирал мокрый лоб. Если бы не возраст, рисковал бы тоже получить сердечный приступ.

Так, Алекс руками двигает, порывается встать — значит, позвоночник цел и с ним ничего серьезного. Побывал парень в нокауте, отрастил самолюбие и получил по нему. А вот Поддубный…

— Что там? — спросил я у Леонида Эдуардовича — он выше, ем у виднее.

Он пожал плечами, не поворачиваясь. Я протиснулся в первый ряд. Валентин Эдуардович уже сидел, цвет лица его был нормальным. Тетя Лора накачивал тонометр, мерила ему давление. За его спиной толпились испуганные взрослые.

Закрыв глаза, он вдыхал-выдыхал, говоря:

— Уф, отпустило, думал, все, инфаркт.

— Сто тридцать пять на восемьдесят пять, — озвучила тетя Лора цифры артериального давления. — Это ваше нормальное?

— Да, мое рабочее, — кивнул он и спросил с надеждой: — Может, позвоночник защемило? Как и не было ничего.

Тетя Лора ответила:

— Не хочется вас расстраивать, но вряд ли. Вам обязательно… Слышите? Обязательно надо обследоваться! — Она посмотрела на Нину Игоревну, замершую со сжатыми у груди кулаками. — Знаю я вас, мужчин. Почему вы считаете зазорным обратиться к врачу? Вы проследите, чтобы он обследовался?

Альбиноска кивнула.

— Обязательно прослежу.

Тетя Лора переместилась к Алексу, а мне подумалось, что ребенок, привыкший отрывать крылышки мухам, рано или поздно накроет ладонью осу. Главное, чтобы выводы он сделал правильные, а не обозлился на Тимофея, ведь, кроме него самого, никто не виноват. Сам выпросил — сам получил. Предлагали же изменить условия поединка.

Скорее всего, выводы сделает Поддубный и больше подобного не допустит. Главное, чтобы лагерь был в августе, он здорово помогает сблизиться с ребятами.

Теперь я больше за Тимофея переживаю. У него может появиться страх, и он перестанет бить в полную силу, боясь покалечить противника. Как Рэй Манчини после смерти на ринге его соперника Кима. Рэй впал в депрессию и больше не мог драться так, как до трагедии. Его карьера вскоре закончилась.

Все боксеры, прошедшие через такое, теряли волю к победе.

— Ты понял, да, понял? — Вскрик Ильи возле уха заставил меня вздрогнуть.

— Что?

Илья от возбуждения захлебывался собственным дыханием.

— Гаечкин талант, — видно было, что ему стоило огромных усилий говорить шепотом. — Она не тучи разгоняет, она лечит! Поддубный упал на нее, она руку ему на грудь положила — и все прошло. Рукой сняло — в прямом смысле. Интересно, а рак она лечить умеет?

Происходящее так меня взволновало, что я не обратил внимание на очевидное. Да! Она осмотрела мои раны — и они начали быстро заживать. Сняла предынфарктное состояние…

Кстати, а где она? Я завертел головой и обнаружил ее возле Алекса. Саша гладила его по голове и что-то спрашивала, и видно было, что Алексу не плохо, а очень даже хорошо.

Интересно, этот порыв продиктован необходимостью вмешаться или личной симпатией?

Вот уж действительно дар от Бога! Ей надо идти на реаниматолога, голова кругом от мысли, скольких людей она может спасти! Или хирургом. Только не наблюдалось у нее тяги к медицине, она мечтает стать писателем. Вот уж правда, дороги, которые мы выбираем, не всегда выбирают нас.

Я подошел к рингу и спросил:

— Саша, ну как он?

Девушка посторонилась, пропуская тетю Лору, проводящую осмотр, и залилась краской.

— Вроде нормально.

Саша вылезла и поспешила уйти, но я остановил ее.

— Стой! Давай отойдем, поговорить надо.

Пока все приходили в себя, у нас был примерно час. Гаечка испуганно сжалась, стала будто бы меньше и младше и поплелась за нами с Ильей.

— Разговор серьезный, но ничего страшного или неприятного, — попытался ее утешить я, и она расправила плечи, а потом остановилась, напряглась.

— Тетрадки! Я их бросила там…

— Ничего, взрослые уже их подняли.

Мы втроем отошли к полосе прибоя, молча встали в воду, глядя, как набегающие волны закапывают наши ноги в песок.

Говорить ей о том, что я — гость из будущего, не стоит. Чем меньше людей знает, тем больше шансов, что мной не заинтересуются соответствующие службы. Но о том, что у нее проснулся дар, она должна знать, потому что может помогать людям прямо сейчас.