Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 14
Провалившись в черноту, я оказался в белой комнате. Да неужели приглашение селян на тренировку возымело такие последствия?
Я подошел к клавиатуре, всмотрелся в иконки на мониторе и понял, что не время на таймере сдвинулось — мне предстоит вручить кому-то подарок или сделать перераспределение. И то, и другое не приносило мне радости, потому что среди тех, кто мне дорог, приходилось кого-то выделять, руководствуясь не здравым смыслом, а личной привязанностью.
Глава 7
Что изменилось?
Перед глазами развернулось уже знакомое сообщение в черной рамке:
«Ты можешь выбрать претендента на вручение подарка из списка. У тебя есть на это 60 секунд. Если не управишься в отведенное время, подарок будет вручен рандомно». Над рамкой включился таймер, где начался обратный отсчет, а внизу развернулся коротенький список:
Ия Альбертовна Киселева;
Юлия Васильевна Терехова;
Александра Александровна Гайчук;
Андрей Каземирович Голодный;
Василий Олегович Ильин;
Иван Иванович Яманов.
А список-то расширился! Может, скоро мне будет позволено выбирать двоих? И снова большая часть номинантов — не пойми кто. Ия Киселева — нудная отличница, Гаечка — и все. Если Юлия Терехова — наша Юленька, то рано ей получать дар, не справится она с ним.
Голодный… Оказывается, это не прозвище. Можно было бы распределить подарок ему, не будь в списке Гаечки. Недостойных там, как я понял, не появлялось, а парень в музыкальной группе играет, имеет доступ к людям, на которых мог бы повлиять. Но почему не Олеся и не Никита, которые могли бы жечь глаголом и оказали бы большее влияние?
Василий Олегович Яманов — это кто вообще? Я помню единственного Васю, это мальчик-кузнечик с острыми коленками.
Иван Иванович Ильин. Иван… кто-то из москвичей, но кто? Ваня-тесто, толстяк, который занимается у Наги и очень старается? Может, он повторит судьбу Тимофея и возьмется за себя, а потом будет бить рекорды? Ну и морды заодно.
Я навел курсор на Гаечку, снова руководствуясь личными предпочтениями. Судья в моей голове говорил, что Саша необъективна, гневлива, как и Наташка, и может наворотить дел.
Видимо, на такой случай мне дали «перераспределение» — чтобы можно было отдать дар более достойному, если кто-то не справляется или пошел не той дорогой.
Потому пусть будет Гаечка, она мне уже как сестра. Я выбрал ее и проснулся.
Занимался рассвет. Тихо стонала во сне Лихолетова, кто-то, похоже, Чабанов, храпел аж заходился. Я перевел взгляд на Сашу, спящую на матрасе с краю.
Какой дар она получила? Научилась воздействовать на людей с помощью слова? Или нечто иное? Скоро узнаем. Или не скоро… Любопытно жутко. Что они чувствуют, когда получают дар? Им что-то снится? Или ничего?
Шевельнувшись, я ткнулся головой в радиоприемник. Потянулся к нему, подтянул его к себе и вышел из палатки.
Наконец-то веяло прохладой! Солнце еще не взошло, и вместе с росой на равнину опустилось розовато-золотое сияние. Стрекозы и ласточки уже не спали, сновали низко над землей, геноцидили комаров.
Красота! Идиллия!
Я отошел подальше от лагеря и включил радио «Маяк» — на меня извергся голосом Киркоров, потом запела Ротару, еще кто-то, популярный в пору бабушкиной юности и, наконец, начались новости.
Наверное, никого сейчас так не беспокоила судьба Березовского, как меня и наследников, если они у него, конечно, есть.
Состояние Бориса Березовского оставалось тяжелым нестабильным. В студию пригласили специалиста, чтобы он дал прогнозы и прокомментировал возможные последствия.
Похоже, не утка, а все-таки что-то серьезное. В Бурденко просто так держать не будут, даже за большие деньги. Да и зачем Березе такое делать? Он не звезда, чтобы создавать вокруг своей личности ажиотаж. Единственное — прознал, что его собираются грохнуть, и прячется там. Но ведь легче имитировать инфаркт, а не такое вот…
Заговорил врач-нейрохирург из другой больницы. Сказал, что у Березовского обширная внутричерепная гематома, у него проломлен череп и обширное повреждение правой лобной доли. Повреждения настолько серьезны, что пришлось удалить часть лобной доли с обломками костей и множественными гематомами. Пострадавшего подключили к аппарату ИВЛ путем интубации трахеи, у него началась полиорганная недостаточность, что является неблагоприятным признаком, смертность в таких случаях составляет 40–80%. Дальше врач подтвердил мои знания насчет того, что такое тяжелое нестабильное состояние. Обычно оно стабилизируется на третий-пятый день, позже — гораздо реже.
Что касается последствий, они могут самыми разными: от легкого нарушения когнитивных функций в виде рассеянности и до полной инвалидизации.
Я слушал и ушам своим не верил. Неужели правда? Неужели не инсценировка? Или — жить захочешь, не так раскорячишься, и, пока он типа умирает, верные псы ищут тех, кто ему угрожает? Видимо, само мироздание, но тут скорее наоборот: Березовский — угроза для мироздания.
Я даже посочувствовал Березовскому.
Потом в студию типа пришел мент и стал рассуждать, кто же мог желать смерти такому прекрасному человеку. Естественно, ничего не известно.
Из-за горизонта брызнуло солнце, зажглись капли росы, будто тысячи бриллиантов. Вылез Валентин Николаевич, поднял москвичей на тренировку, и началась суета и ахи-вздохи, как же хочется спать.
Самочкин пополз к казану, наполнил его питьевой водой, его напарник развел костер, и вдвоем водрузили на костер наш будущий завтрак.
Вот и Гаечка потягивается, улыбается, как бы невзначай осматривается, но на самом деле ищет кого-то взглядом. Самочкина? Голодного? Я подошел к ней.
— Привет, как ты?
— Да нормально, — ответила она, посмотрела на мои перебинтованные руки. — Болят?
— Болят, но несильно, иногда отвлекаюсь и забываю о них. Хочется половить крабов, я мечтал об этом все лето, смотрю, как ты ныряешь, и от зависти лопаюсь. — Я говорил не спеша, присматриваясь к Саше и силясь разглядеть в ней перемены, но это была все та же наша Гаечка. — Сейчас тетя Лора проснется, или Илона наша… ага, вон она. Умоется, сделаем перевязку.
Гаечка обняла меня.
— Спасибо! Ты настоящий герой. Чувствую свою вину.
Меня волновали не руки, а Гаечкин дар, потому я начал издалека:
— Мне тут снятся очень странные сны. Ты ночью металась, тоже что-то эдакое приснилось?
Гаечка задумалась, мотнула головой.
— Да нет, все, как обычно. Ничего странного, кроме ночного воя. И ведь прочесали тростник, сколько могли — ничего! Ни собаки, ни шакала, ни кота! И следов никаких. Под утро опять выл, прямо около нас, постовые все проверили — никого!
Секрет Яна я выдавать не стал, пусть будет интрига. Вот как Саша не догадалась, что это он, тоже ведь слышала его прошлым летом. Забыла?
Надо умерить любопытство. Получив подарок, Гаечка ничего необычного не почувствовала, как и остальные, и перемен в себе не увидела. Ее дар если и проявится, то не сразу. Мне казалось, это что-то, связанное с творчеством, с ее желанием работать со словом. Было бы здорово, если бы она стала мегапопулярным писателем! Или поэтом, причем при жизни.
Так и подмывало спросить, не тянет ли ее написать что-то новое, но я понимал, что это дурацкий вопрос. Когда напишет — поделится.
Валентин Николаевич, Илья и Тимофей погнали ребят на тренировку, которую должен был вести я, но и они отлично справлялись.
Позавчера на нас напал пылевой вихрь и сравнял лагерь с землей. Вчера — местные гопники. Что будет сегодня? Нашествие марсиан? Саранча?
Будто услышав мои мысли, из зарослей сухой травы прями мне под ноги прыгнул жирный кузнечик с яйцекладом, похожим на меч. Гаечка завизжала, замахала руками.
— Убери! Убери эту гадость. Фу-у-у! Фу.
Дернувшись всем телом, она направилась на тренировку, поводя плечами. Насколько помню, ни пауков, ни мышей она не боялась, а тут на тебе — кузнечик ее напугал. Меня разрывало от любопытства, кипела жажда деятельности, я чувствовал себя кипящим чайником, который вот-вот разорвет, потому подбежал к умывающемуся Илье и сказал:
