Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 86

Но сначала надо перекусить. А там уже посмотрим, насколько далеко мне придется зайти.

* * *

Гоблин наклонился над котелком, который Носок с трудом выменял у людей и втянул аромат жидкого варева.

– Няма‑няма! Супа уку‑у‑у‑усна! – протянул он и взял черпак.

– Уку‑у‑у‑усна! – протянула толпа, что уже выстроилась в очередь к котлу.

Прошлую толпу и толкучку Носок так сильно отделал палкой, что теперь все стояли строго в линию.

– Гатовая! Падхади! – крикнул гоблин.

К нему тут же сделал шаг первый, протянув руки с деревянной миской. Кривой, со следами коры, но все же функциональной.

– Паварешка супа – на! – с гордостью заявил гоблин, навалил варева в миску и взял с пня, что стоял рядом, кусок лепешки. – Лепешка – на!

Гоблин, получивший свою пайку расплылся в улыбке так, что казалось лицо сейчас треснет. Он тут же отошел в сторону, уселся на кочку и, макнув лепешку в варево, что отдавало тухлятиной и хвоей, сунул ее в рот.

– Фупа! Фупа очень укусна! – заявил он, тут же попытавшись отпить горячего варева. – Гыр‑быр‑дыр! Горячо!

Гоблин с поварешкой, гордо выпятил грудь и громко заявить:

– Моя всегда делать вкусна! Моя самый вкусный супа делать! – он тут же указал на следующего гоблина и приказал: – Падхади! Миска давай!

Гоблинша подошла и протянула миску, куда тут же была насыпана порция супа и выдан кусок лепешки, что вонял дохлыми мышами.

Процессия обеда началась. Каждый гоблин получал в свою миску порцию варева и кусок лепешки. Каждый тут же отходил и тут же начинал есть, расхваливая суп.

После нескольких пробных вариантов супа, Носок понял, что не у всех получается вкусное варево. Причем, если одна старая гоблинша делала прекрасные лепешки, это вообще не означало, что у нее получится хороший суп.

В итоге, после самостоятельной разработки рецептуры, Носок установил – нужно обучить одного гоблина точно следовать рецепту, после чего суп получается более‑менее нормальным.

Рецепт оказался… специфичным.

Носок нашел клубни широколистного растения, что обильно произрастала на болоте, заставил эти клубни размять и зарить водой. В эту воду бросались куски выпотрошенной змеи. Все это варилось несколько часов, превращая поселение в жужжащий улей. Гоблины от одного аромата вареной змеи не могли сидеть на месте. Затем, для вкуса и аромата в варевро опускалась дохлая лиса.

Лиса – добыча редкая, поэтому ее после вытаскивали и снова выкладывали на крышу, чтобы пухи снова оставили на ней свои личинки и вернулся вкус.

Далее, последним штрихом, «повар» добавлял пару жменей пихтовых иголок, придавая странному вареву хоть какой‑то приличный оттенок.

– Следущая гоблина! – громко крикнул довольный «повар» и зачерпнул суп. Он уже поднял взгляд на гоблина перед ним, когда впал в ступор.

Перед ним стоял улыбающийся гоблин, худой до такой степени, что торчали ребра.

– Тупой гоблина! Тарелку давай!

Гоблин сглотнул, оторвал взгляд от половника и взглянул на пустые руки, которые тут же сложил в одну лодочку и протянул «повару». Тот вылил суп обратно в чан и, с размаху залепил тому по голове.

– Тупой гоблина! Тарелка потерять! Иди искать! – заверещал он.

Гоблин получив по голове, тут же рванул в сторону, прикрыв руками голову.

– Кто тарелка не принести – тот черпак голова больна делать! – громко заявил «повар».

Его взгляд перешел к следующему гоблину, что стоял перед ним со свернутой в кулек кувшинкой.

– Моя есть тарелка! – заявил он, с опаской поглядывая на половник.

«Повар» нахмурился и с прищуром оглядел гоблина с кувшинкой.

Худой, бледный, одно ухо надломлено.

– Твоя моя племя? – с подозрением спросил он.

– Моя твоя племя! – с испугом закивал он. – Моя тутава жить! Моя супа кушать! Лепешка кушать!

С подозрением глянув на остальных гоблинов, что уже не выглядели настолько тощими, «повар» перевел взгляд на представителя его рода перед ним, честно пытаясь вспомнить этого гоблина.

– Точна?

– Точна‑точна! – закивал гоблин.

– Твоя мала есть, патаму, что кувшинка многа не влезет, – наконец буркнул он, навалив в кувшинку половину половника и сунув в руку кусок лепешки. – Тощий гоблина – тупой гоблина! Жрать нада многа, чтобы думать!

Тут он снова зачерпнул половник и крикнул:

– Следущая гоблина!

* * *

– Нечестна!

– Моя тоже хотеть лепешка!

– А моя супа мало досталась!

Несколько гоблинов, перехватив Носка, устроили настоящий гвалт, с жалобами и криками. Нехватка порций, особенно лепешек жутко из разозлила и теперь они не придумали ничего лучше, чем дать пинка повару, а получив половником по голове, пошли жаловаться Носку.

Носок не стал нарушать зарождающиеся традиции гоблинов и тоже, раздал каждому по голове «бум‑палкой» и, когда все притихли, принялся выяснять:

– Тебе лепешка не дали?

– Не дали, – жалобно пропищал гоблин, прикрывая голову руками.

– А тебе супа мало налили?

– Вот столька в тарелке было, честна, – показал гоблин пальцами.

Носок недовольно насупился и молча прошел к месту, где готовили суп. Он подошел к котлу, глянул внутрь и с прищуром глянул на гоблина, что выполнял функцию повара.

– Ты одну пайка есть?

– Моя только одна пака есть! – закивал тот, замялся и потом с виноватым видом добавил: – Моя еще котел вылизать.

Носок почесал голову, осмотрел гоблинов, что развалились по поляне пузом к небу и с подозрением произнес:

– Гоблинов многа…

Он с прищуром осмотрел всех, а затем громко закричал:

– Моя вкусна принес! Очень вкусна! Многа вкусна!

Гоблины тут же повскакивали, уже по привычке принялись собираться в очередь перед котлом. Народ тянулся, а Носок встал у первого гоблина и принялся считать:

– Один, гоблина… два гоблина… три гоблина…

Так пройдясь вдоль всей очереди, Носок дошел до хвоста и замер, произнеся удивленно:

– Пятьдесят два гоблина…

Самый образованный из племени удивленно почесал макушку и мотнул головой.

– Моя ошибка делать… Еще раз считать! Одна гоблина, два гоблина, три гоблина…

Носок прошелся вдоль очереди еще раз и результат оказался тот же.

– Лишний гоблина! – дошло наконец до Носка. – Пять гоблина – линий!

Его взгляд тут же стал цепким, внимательным и подозрительным. Он пошел вдоль очереди, в которой большинство все еще стояло за чем‑то вкусным и выглядывало из‑за соплеменников, пытаясь разглядеть, идет раздача или нет.

Носок шел, всматривался в лица, осматривал гоблинов, но различить их так и не смог. Для него все были просто грязными зелеными вонючими гоблинами.

– Кто не из наша племя? – крикнул он.

Гоблины обернулись и уставились на Носка.

– Кто пришел в наша племя и ест наша еда?

Все молчали, тогда Носка прошелся взглядом по гоблинам и, заметив самого тощего, выдернул его из очереди.

– Ты наша племя⁈ – рявкнул он.

– Да! – тут же выпалил он, мотнув отрицательно головой.

– Тупая гоблина! Наша! – толкнул он его обратно в строй и выдернул другого худого гоблина. – А ты наша племя?

– Я ваша племя! – заверил тот, но Носку это показалось подозрительным.

– Кто главный в племя?

– Шамана! – не думая, заявил тощий гоблин.

Носок коварно улыбнулся, он прошелся по очереди, выдернул пятерых самых худых гоблинов и палкой вытолкал их в сторону, после чего повторил вопрос:

– Кто главный в племя?

– Шамана! – хором объявили они.

– Как завут шамана?

Гоблин непонимающе уставились на Носка. Тот уже перехватил палку и снова спросил:

– Как зовут шамана!

– Шамана? – неуверенно произнес один из гоблинов, за что тут же получил бум палкой по голове.

– Павелителя!

Бум!

– Павелителя!

Хрясь!