Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 64
– Корова – не лучший выбор, – произнесла девочка с задумчивым видом. – Если скотину, то не корову, а пару коз и еще кур с петухом. Причем петуха и кур надо брать у разных хозяев. Из разных деревень.
– Ты разбираешься в… – начале было старичок, но тут же умолк, хлопнув себя по лбу. – Ну, да…. Как я мог не подумать. И почему козу, а не корову?
– У козы молока меньше, но она и есть тоже меньше. Отец говорил так – на горшок молока, дешевле коза обходиться.
Старичок поджал губы и с задумчивым видом кивнул.
– А что еще умел твой отец? Чем жила твоя семья?
– Мой отец знал как выращивать лук, – произнесла девочка и глянула на старичка. – Мы выращивали его очень много. Сами ели, у соседей меняли на зерно и дичь. А остальное в город возили, скупщикам сдавали. Я ему помогала. У меня не было братьев. Лук дороже зерна и растет лучше. Я знаю… немного о луке.
– Лук… Лук… А почему бы и нет? – пожал плечами барон. – Надо только прикинуть цену.
– Цена всегда хорошая, – кивнула Эсса. – Если скупщикам не сдаешь.
– М‑м‑м… – покивал старичок с задумчивым видом. – Значит, надо продавать самим. Так выгоднее. Надо бы узнать, сколько стоит право торговли на рынке в городе…
– Нельзя, – буркнула Эсса.
– Почему?
– Поле не вспахано, не удобренной. Не посажено еще ничего, а вы уже барыш прикладываете. Земля такого не любит, – произнесла девочка и, заметив удивленный взгляд старичка, добавила: – Так у нас в деревне говорили.
– Суеверие, но вполне адекватное, – кивнул престарелый барон. – Так. Если уж ты стала моей названной дочерью, то думаю мы оба заинтересованы, чтобы на наших землях снова появились люди и расцвела жизнь. Так?
– Так, – кивнула Эсса.
– Тогда завтра поедем в город. Найдем пару коз и кур, – кивнул мужчина. – надо еще заехать к кузнецу и заказать инструменты для работы.
– Не надо в город, – мотнула головой девочка. – если денег нет – по деревням ехать надо. там и кузнецы есть, и коз с курами можно найти дешевле.
– Ну, может и есть в деревнях кузнецы, но в какой их искать и как…
Тут Эсса покосилась на окно, где работала нанятая бригада строителей.
– За спрос денег не берут, а язык до столицы всегда доведет, – ответила она. – Можно я воды строителям отнесу? Поспрашиваю?
Барон смутился, тоже глянул в окно и буркнул:
– Незамужним девушкам не рекомендуется общаться с…
– А я в платье оденусь, как у поварихи. Прикинусь, что службу вам служу, – предложила Эсса. – Выспрошу и сразу назад.
Барон недовольно поджал губы, но затем глянул в окно, а потмо на Эссу.
– Не «выспрошу», а выясню. И я не поддерживаю такие игры.
– Но можно же дешевле взять и не то, что в город продать хотят, – произнесла Эсса.
Старичок недовольно засопел, но спустя секунд двадцать сдался:
– Действуй.
Я ехал на лошади в прекрасном настроении.
Солнышко пригревает, лес, птички поют.
С утра я поел наваристой каши с волчатиной, закусил хлебом, макая его в бульон, выслушал благодарности охотников и погрузил на лошадь снятые шкуры волков.
Кстати, их еще нужно обработать, иначе скоро они начнут вонять и испортятся.
– Павелителя, шкура хороший! – бормотал Носок за спиной. – Шкура мягкий! Волка мертвый, гоблина живой…
– Попрошу сшить тебе из нее жилетку, – усмехнулся я, не оборачиваясь.
Вроде бы и случайность, мелочь в виде волчьих шкур снятых профессионалами своего дела, а все равно приятно.
Однако, не стоит забывать о том, что…
– Павелителя, тама! – дернул меня за плечо Носок и указал вперед.
На обочине, опасно накренившись в канаву, стояла телега.
Большая, с будкой сколоченной из досок и гербом императора. Возле нее расселись восемь гвардейцев. В броне, с клинками и щитами рядом. Вокруг телеги светилось пара мужиков, пытавшихся приспособить колесо на ее законное место.
– Павелителя помогать? – задумчиво спросил носок.
И тут я снова задумался.
Задумался о том, что прочитал в книге у умершего от старости темного повелителя и о своих выводах.
Равновесие.
Да, да!
Именно равновесие.
Мир, в котором нарушено равновесие обречен. Обречен на постоянное прозябание, извращение и искажение.
Тогда, в чертогах темного повелителя, я точно понял, что все мои попытки стать богом были обречены на провал. Я переполнил силой свой мир и в моем мире та белоснежная капля стала настолько маленькой, что не имела никакого веса.
На моей же стороне, темной, наоборот начал проявляться светлый круг. Я ведь был не дурак, я прекрасно понимал, что мне нужны не только демонологи, некроманты и колдуны. Я пестовал огненных магов, магов земли и даже магов жизни. У меня были секретные чертоги, где я содержал и укрывал от моих приспешников магов света.
Да!
Магов света!
Потому, что некоторые вещи невозможно было решить одной тьмой. Это физически невозможно!
И моя империя росла! Она процветала! Она…
Эх…
А тут… Тут в точности до наоборот, разве что темных никто не пестует. Вместо этого тьма пришла в души людей. Она просто превратила большинство из них в моральных уродов.
Черт возьми, как же это равновесие… Как оно беспощадно, отвратительно и при этом совершенно.
Изгони тьму, избавься от нее в любых проявлениях, и она вернется. Вернется внутрь тебя.
– Р‑р‑равновесие, сука… – вырвалось у меня.
– Павелителя?
– Нет, мы не будем помогать, – буркнул я с раздражением. – Хватит на ближайшее время добрых дел.
Во мне что‑то щелкнуло.
Мысль, что кто‑то может вывернуть мою судьбу, может повлиять на мое решение и просто разрушить мои планы, прошлась по спине, словно Гарварский слизень, оставив неприятное жжение между лопатками.
– Не‑е‑е‑ет, – протянул я и мотнул головой. – Так, мать вашу, не пойдет!
– Павелителя? Моя не понимать!
– Я говорю, носок, что отныне мы с тобой – адепты равновесия! Сделал доброе дело? Сделай пакость! – с усмешкой произнес я.
– Эта как, Павелителя?
– А вот так! Охотникам мы помогли?
– Памагли, Павелителя!
– Спасли их?
– Спасли, Павелителя!
– Значит надо кого‑нибудь угробить, – произнес я и усмехнулся.
В голове мелькнули несколько вариантов. Начиная от совершенно глупых, вроде поймать какого‑нибудь убийцу и грохнуть, до вполне понятного – вычленить самого большого взяточника в округе и повесить его на суку за шею, проветриваться.
– Павелителя убивать, да?
– Да, но руки марать не хочется, – вздохнул я с сожалением.
Да и давайте будем откровенными – я никогда не страдал кровожадностью. Не любил присутствовать на казнях, да и вообще считаю убийство глупостью.
О, нет! Я не гуманист, но давайте подумаем, какая польза от того, что вы… Например – вешаете казнокрада.
Он наворовал. Вы забрали то, что смогли найти. Вы его убили. Не важно каким способ. И что?
Какой с этого прок казне и лично вам?
Запугаете других казнокрадов?
Пф‑ф‑ф‑ф‑ф!
Не смешите меня! Они притихнут буквально на пару месяцев, пока будут свежи воспоминания о смерти коллеги. А дальше снова начнут. Только теперь еще умнее и надежнее.
Получается вы потеряли чиновника, что худо‑бедно выполнял свои обязанности, потеряли деньги и…
И не получили ничего!
Поэтому, даже за самые серьезные проступки я старался людей не казнить. Каторга, рабская печать с работой на своей же должности. Служба в ордене «Всевидящего Ока Повелителя», что раскрывал схемы таких умников. В общем, что угодно, но не просто казнь.
Нет, это не значит, что я не казнил. Казнил, конечно, но только заговорщиков. Да и то, если это были идейные фанатики.
За этими размышлениями и моими раздумьями кого бы угробить в ближайшее время, мы доехали до трактира.
Солнце уже склонялось к горизонту и мы могли бы еще проехать несколько часов, но судя по количеству трактиров и постоялых дворов, ночевать нам пришлось бы в лесу.
