Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 48
Он посмотрел на труп Крюка, возле которого валялся окровавленный тесак.
— Главаря нашли?
— Возможно, этот. По крайней мере, остальные его слушались.
— Угу… — задумчиво протянул мужчина. — Тогда обыщите его. Может, найдется что-нибудь полезное. Документы, деньги. Хотя какие у такого ублюдка документы…
Паладин кивнул и направился к телу.
Командир же повернулся к каравану и хотел было отдать приказ продолжать движение, когда из задней повозки показался еще один воин.
— Командир!
— Что?
— У нас… потери.
— Кто? — сухо спросил мужчина.
Воин замялся.
— Мальчишка один…
Командир перестал хмуриться.
— Что с мальчишкой?
— Убит, командир. Стрела через полог прошла.
Мужчина несколько секунд молчал.
— Какой?
— Белобрысый. Младший из шестерых.
Командир медленно выдохнул и направился к задней повозке.
Внутри было тесно. На деревянных лавках сидели пятеро мальчишек, перепуганных до смерти. Один тихо всхлипывал, закрыв лицо ладонями. Еще двое прижимались друг к другу и не сводили глаз с тела, лежащего у противоположного борта.
Шестой мальчишка лежал на боку.
Из груди торчало древко стрелы, а под ним расплывалось большое темное пятно. Кровь пропитала рубаху, стекла на доски и собралась возле стенки.
Командир нагнулся, осторожно перевернул мертвого ребенка и осмотрел рану.
Стрела вошла между ребрами, чуть ниже сердца.
Мужчина поджал губы.
— Сразу умер?
— Почти, — тихо отозвался стоявший рядом паладин. — Пару раз дернулся и все. Мы даже помочь не успели.
Командир опустил тело обратно.
— Вот же суки… — тихо выругался он и выпрямился.
Внутри опытного воина поднялось раздражение. От тупых бандитов, от боя, превратившегося в банальное избиение нищих в тряпках, и от того, что он умудрился потерять одного из будущих учеников в ордене, при этом не потеряв ни одного бойца.
Мужчина потер переносицу и оглядел оставшихся мальчишек.
Все сидели тихо.
— Накройте его, — наконец произнес он и спрыгнул с повозки.
На дороге продолжали возиться паладины.
Кто-то собирал стрелы, кто-то обыскивал трупы. Двое уже принялись стаскивать тела разбойников к обочине, освобождая путь. Командир отошел к передней карете, снял латную перчатку и задумчиво потер подбородок.
В какой-то момент он недовольно сплюнул на землю от мыслей о предстоящих объяснениях.
Наставник ордена за такое не то, что спросит. Он с потрохами сожрет, как только узнает обстоятельства.
Мужчина недовольно поджал губы и покосился на заднюю повозку.
Что теперь делать с телом?
Хоронить у дороги? Оставлять здесь, на растерзание зверью, совершенно не хотелось. Везти с собой свою же ошибку тоже удовольствие сомнительное.
А самое главное, что делать с оставшимися?
Пятеро вместо шестерых.
Мужчина тяжело вздохнул и уже собирался подозвать одного из воинов, когда за спиной послышался окрик.
— Командир!
Он обернулся.
К нему направлялся паладин, ведя за шиворот мальчишку в грязной рубахе.
Олаф шел, опустив голову. На щеке виднелась свежая царапина, волосы были забиты сухой травой, а босые ноги покрылись грязью.
— Вот, — произнес воин, подтолкнув ребенка вперед. — Поймали в кустах. Прятался в канаве, а когда все закончилось, попытался уползти в лес.
Командир нахмурился.
— Это еще кто?
— Раб разбойников. Его у дороги выставили, чтобы заманить нас в засаду. Наши дозорные сразу неладное заметили. Смотрите, ошейник на нем.
Паладин взял мальчишку за затылок и заставил приподнять голову.
Командир внимательно осмотрел металлический обруч с рунами.
— М-м-м… Интересно.
— Что прикажете с ним делать? — поинтересовался воин. — Он с этими ублюдками был.
— Сам нападал?
— Нет. У дороги торчал, байки травил про разбойников. Хотел в овраг заманить.
Мужчина задумчиво кивнул.
— Значит, рабом прикрывались?
— Похоже на то.
— И что он говорит?
— Да ничего толкового. Твердит, что ему приказали стоять возле камня, а дальше вести нас за поворот. Мол, обещали ошейник снять и в банду принять.
Командир усмехнулся.
— Надо же… В банду принять, значит?
Олаф невольно втянул голову в плечи.
— Правда, господин, — тихо произнес он. — Мне велели, а я…
— А ты исполнил, — закончил за него мужчина. — Ну, так на то ты и раб, чтобы приказы исполнять. А в банду хотел или выбора не было?
Олаф сглотнул и мотнул головой.
— А чего же так? Жизнь вольная. Работать не надо, — улыбнулся паладин.
Мальчишка глянул на окровавленные тела, что тащили к оврагу, а затем уставился на командира паладинов.
— Жизнь короткая.
— Тоже верно, — хмыкнул мужчина еще раз оглядев парня.
На вид лет тринадцать. Светловолосый, грязный, худощавый, но при этом довольно крепкий в плечах. Руки крупные, ладони широкие. Для своего возраста ребенок выглядел неплохо сложенным, хотя кормить его в последнее время, судя по всему, особо не старались.
— Подойди-ка, — произнес командир, кивнув Олафу.
Мальчишка осторожно сделал шаг вперед.
— Руки покажи.
Олаф растерянно вытянул ладони.
Мужчина взял его правую руку и внимательно осмотрел. Затем перевернул ладонью вниз, провел пальцами по костяшкам и нахмурился.
— Угу…
Он ощупал запястье, затем вторую руку.
На ладонях виднелись старые мозоли. Кожа грубая, местами с мелкими ожогами и застарелыми рубцами. Причем мозоли располагались не так, как у человека, постоянно работавшего лопатой или таскавшего мешки.
Командир чуть прищурился и осмотрел плечи мальчишки.
— Рубаху приспусти.
Олаф замер.
— Ну же, — нетерпеливо произнес мужчина. — Я не собираюсь тебя бить. Покажи плечи.
Мальчишка послушно стянул грязную ткань с одного плеча.
Командир положил на него ладонь, чуть надавил пальцами, затем заставил поднять руку. После этого осмотрел второе плечо.
— М-м-м… — задумчиво протянул он.
Плечи оказались широкими, мышцы вполне развитыми. При всей худобе мальчишка был крепче большинства ровесников.
Мужчина снова взял его за руку и осмотрел пальцы.
На указательном виднелся старый след ожога. Между большим и указательным пальцами была толстая, давно загрубевшая мозоль.
Командир чуть заметно кивнул собственным мыслям.
— Сколько зим ты видел?
— Тринадцать, господин, — тихо отозвался Олаф.
— Тринадцать… — повторил мужчина, задумчиво поглаживая подбородок.
Он выпустил руку мальчишки и выпрямился.
Паладин, приведший раба, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Командир, так что с ним делать? Оставим здесь или…
Мужчина поднял ладонь, заставляя его замолчать.
Несколько секунд он внимательно разглядывал мальчишку.
Затем его взгляд невольно скользнул к задней повозке, возле которой двое воинов уже укладывали тело погибшего ребенка на плотную ткань.
Командир задумался.
После чего неожиданно хмыкнул, опустился на одно колено перед Олафом и заглянул ему прямо в глаза.
— Что ты знаешь о паладинах, раб?
— Тьма и пепел, чем я занимаюсь? — растерянно произнес Джордж.
Он оглядел помещение для тренировок и опустил взгляд на сложный ритуал, что он вычертил на полу. Тут были и руны, и знаки бездны, даже пару знаков света и жизни. В ключевых местах лежали дорогие ингридиенты, в перекрестиях сил были уже расставлены безумно дорогие свечи.
— Захватить мир, Павелителя? — подал голос Носок, стоявший у входа и с интересом рассматривавший руны.
— Да-да, — отмахнулся парень. — Я просто о том, что не понимаю в какой момент у меня появилась НАСТОЛЬКО безумная идея.
Носок задумчиво почесал лысую макушку и спросил:
— А что Павелителя делает?
— Готовлю темного мага, которого надо будет убить в конце обучения. Ты ведь не хочешь, чтобы в конце обучения я убил тебя?
