Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 47
Воин провернул клинок и резко выдернул его обратно.
Из раны хлынула кровь, а разбойник, вытаращив глаза, повалился на колени.
— Именем света! — громко выкрикнул пехотинец и тут же развернулся к следующему противнику. — И во благо его!
— Паладины! — истошно заорал кто-то из бандитов. — Это паладины, мать вашу!
Боров, уже выбравшийся из-за пригорка, резко остановился.
Теперь он и сам прекрасно видел золотые знаки Света на нагрудниках. Один из воинов как раз сбросил плащ, открыв хорошо подогнанный доспех, на котором красовался знак ордена.
— Крюк! — взревел Боров. — Уходим! Это паладины!
Но главарь уже несся вперед, размахивая тесаком.
— Да какие нахрен паладины⁈ Их меньше десятка! Мочи сук!
Боров выругался, перехватил топор и бросился следом.
На дороге тем временем развернулась настоящая бойня.
Разбойники превосходили противника числом, но совершенно не умели сражаться против тяжеловооруженных воинов. Те держались рядом, прикрывали друг друга щитами и не позволяли окружить себя.
Один из бандитов попытался проскочить между двумя воинами и ударить третьего сзади. Его встретил удар щитом, от которого мужчина отлетел назад, споткнулся о труп рыжебородого и рухнул на спину.
Латник тут же шагнул вперед и опустил меч ему на лицо.
Лезвие разрубило переносицу, вошло глубже и с хрустом застряло в черепе.
Бандит дернулся, забрызгав кровью сапоги противника, после чего обмяк. Воин упер ногу ему в грудь, высвободил клинок и повернулся к следующему.
— Суки! — заорал кто-то со стороны леса. — Мочи их!
Двое разбойников попытались напасть на паладина одновременно.
Один замахнулся дубиной, второй поднырнул сбоку с ножом. Паладин подставил щит под удар дубины, а противника с ножом встретил коротким уколом. Клинок пробил кожаную куртку, вошел в живот и вышел со спины.
Мужик открыл рот, опешившим взглядом уставился на паладина и осел на колени. Подельник не долго думая развернулся, собираясь бежать, но получил удар мечом по бедру. Нога тут же предательски подломилась.
Разбойник упал, ухватился обеими руками за окровавленную конечность и принялся истошно орать. Паладин не стал тратить на него время. Просто шагнул вперед и вогнал острие под подбородок.
Крик оборвался.
Боров, добравшийся до дороги, быстро заметил, как трое его товарищей погибли буквально за несколько секунд. В голове бандита тут же щелкнуло и он заорал во все горло:
— Назад! Уходим, суки! Уходим!
Но в этот момент на него бросился один из латников.
Боров успел выставить топор и отразить удар меча, однако от столкновения его руки едва не онемели.
— Твою мать! — выругался бандит, отступая.
Паладин двинулся следом.
Боров был крепким мужиком, да и драться умел. За годы разбойничьей жизни ему неоднократно приходилось резать людей, причем некоторые из них прекрасно владели оружием.
Только вот одно дело подраться с купеческой охраной, а другое с закованным в железо паладином. Бандит замахнулся топором и ударил противника в голову. Паладин чуть присел, пропуская лезвие над шлемом, после чего резко шагнул вперед.
Боров попытался отскочить, но его собственный топор уже потянул руки в сторону, раскрывая грудь.
Клинок ударил в живот.
Бандит заорал, согнулся и попытался ухватиться за рукоять меча. Однако воин тут же выдернул оружие и нанес второй удар.
На этот раз снизу вверх.
Острие вошло под подбородок и вышло через рот, выбив несколько зубов.
Боров захрипел, выпучил глаза и обмяк.
Паладин одним движением освободил клинок, а тело бандита тяжело рухнуло в придорожную грязь.
То, что еще несколько минут назад представлялось легкой добычей, превратилось в настоящее побоище.
Причем побоище было крайне односторонним.
Бандиты падали один за другим. Их оружие практически не причиняло вреда закованным в железо и кожу воинам. Несколько человек уже бросились обратно в лес, остальные пытались отступить, но паладины не давали им разорвать расстояние.
— Назад! — заорал Крюк, сообразив наконец, во что они вляпались. — Все назад! К лесу!
Он развернулся, но тут на него бросился латник с окровавленным мечом. Крюк с трудом отбил первый удар тесаком и отскочил в сторону.
Второй удар прошел совсем рядом с лицом.
— Пошел нахрен! — рявкнул бандит и резко присел, стараясь полоснуть противника по ноге, но лезвие задело металлический наколенник.
Паладин отреагировал нестандартно. Он не стал бить Крюка клинком, давить серией мелких ударов, а ударил щитом.
Главарь, не успев выпрямится, отлетел назад, споткнулся и едва удержался на ногах. Голова гудела, перед глазами поплыли разноцветные круги, а во рту появился привкус крови.
— Не возьмешь, сука! — выдохнул он, пытаясь восстановить равновесие.
Паладин молча двинулся вперед.
Жестко, прямо и неумолимо.
Крюк прекрасно понимал, что еще одного удара ему не выдержать. Он сделал вид, что собирается броситься влево, но вместо этого резко рванул вперед и всадил тесак противнику в бок.
Точнее попытался.
Кончик попал между нагрудником и кожанным поддоспешником, но застряло в кольчуге.
— Да чтоб тебя! — заорал Крюк, дергая оружие.
Паладин ухватил его за запястье и с силой выкрутил руку.
Раздался хруст и главарь взвыл, выронил тесак и попытался ударить противника левой рукой, на которой недоставало двух пальцев.
Паладин спокойно перехватил руку, рванул бандита к себе и всадил клинок ему под ребра.
Крюк захрипел.
Железо прошло насквозь, пробив легкое и выйдя из спины, изо рта бандита хлынула кровь.
Он судорожно вцепился в нагрудник паладина, попытался что-то прохрипеть, но вместо слов выдал несколько кровавых пузырей.
Воин оттолкнул, затем добавил ногой, одновременно выдернув меч.
Крюк упал на спину.
Последнее, что он увидел, был нависший над ним латник, поднявший окровавленный клинок.
— Во имя Света, — негромко произнес паладин. — И во благо его.
Меч опустился на шею главаря.
Старый рубец на шее Крюка раскрылся от нового удара, а голова дернулась в сторону и замерла.
Бой закончился довольно быстро.
Когда последние разбойники сообразили, что перед ними не обычная купеческая охрана, а настоящие паладины, было уже поздно.
Трое сумели добраться до леса и скрыться в зарослях. Еще один попытался убежать по дороге, но получил удар мечом в спину от догнавшего его всадника.
Остальные остались лежать возле каравана.
Дорога была завалена телами. Кровь растекалась по утоптанной земле, собираясь в колеях и небольших ямках. Возле переднего колеса лежал разбойник с развороченным животом. Он еще пытался дышать, прижимая руками выпавшие внутренности.
Рядом другой, лишившийся кисти, тихо скулил, уткнувшись лицом в грязь.
Один из паладинов подошел к нему, осмотрел рану и хмуро произнес:
— Именем Света…
После чего коротким движением отделил голову от туловища.
Чуть дальше двое воинов переворачивали тела, проверяя, не осталось ли среди разбойников живых.
Командир отряда тем временем снял шлем и вытер пот со лба.
Мужчина был уже немолод. Короткие седые волосы, широкое лицо, сломанный когда-то нос и тяжелый взгляд. На его нагруднике, помимо знака Света, виднелись следы многочисленных ударов.
Он молча осмотрел поле боя, после чего повернулся к подошедшему воину.
— Наши?
— Все живы, командир, — отозвался паладин, отстегивая щит. — Двое поцарапаны, но ничего серьезного. Доспехи выдержали.
Командир кивнул.
— Лошади?
— Целы. У задней повозки колесо повреждено, но доехать сможем. Еще несколько стрел в бортах.
— Хорошо, — мужчина тяжело вздохнул и окинул взглядом дорогу. — Сколько этих ублюдков было?
— Человек двадцать. Может, чуть меньше. Трое ушли в лес.
— Преследовать не будем, — поморщился командир. — Разбойники, судя по всему, местные. В болотах их искать можно до следующей зимы.
