Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 3
Малыш застыл с открытым ртом.
Головка малыша дернулась, мальчишка снова глянул на герб, потом на свои пухленькие кулачки, потом снова на луну и замер с совершенно растерянным видом.
Секунд пять он молча стоял, после чего отпустил прутики и плюхнулся на задницу, довольно четко выдав:
— Сюка…
— Лодочка плыве-е-е-е-ет… — протянула молодая няня и протянула ложку к лицу малыша.
Тот сидел в стульчике со столиком и смотрел на нее, словно та сломала его любимую игрушку. Грозно, со смесью отвращения и раздражения.
— Ну, же господин! Если не будете кушать, то не вырастите! — проворковала она.
Джордж тяжело вздохнул, покосился на ложку, а затем глянул на грудь девушки. Большую, упругую, натягивающую форму служанки.
— Уау-у-у… — проблеял он, но ложка, повинуясь понятным мотивам нянечки, тут же оказалась у него во рту.
— Вот так, господин! И ничего сложного! — улыбнулась та, с умилением наблюдая как бывший темный повелитель, по привычке, пережевывает беззубым ртом пресную кашу. — Вкусно ведь, правда? Давайте еще одну! За маму, за папу и государя…
Мальчишка отпрянул назад, с отвращением смотря на кашу, а затем резко вскинул руку и указал на вход в детскую комнату.
— Аву-ва-ва! — заявил он.
Женщина тут же обернулась, а малыш одним взмахом руки отправил тарелку с кашей со столика на пол.
— Ву-ма-ма-гу! — выдал он и засмеялся.
— Господин! — спохватилась служанка. — Господин, ну как же так⁈
Она тут же нагнулась, убрала тарелку и принялась убирать с пола кашу.
— Господин, уже третья тарелка… — с грустью произнесла она. — Если вы останетесь голодным, мне точно выпишут розг!
— Ыа-у-лю-лу! — довольно расплылся в улыбке ребенок.
Девушка собрала все с пола, поставила на поднос чуть в стороне и растерянно взглянула на малыша.
— Ам-ам-ам-ам! — выдал тот протягивая руки к груди девушки.
Та тяжело вздохнула, глянула на свою грудь и принялась расстегивать пуговицы на форме. Обнажив одну грудь, она взяла малыша на руки.
— Господин, вы уже большой, чтобы питаться только молоком, — недовольно буркнула она. — Если так пойдет и дальше, могут поползти слухи…
Однако малец и не думал ее слушать. Он обхватил грудь двумя ручками, впился губами в сосок и принялся ее тискать.
— Няф… Мяф… — начал выдавать он чавкающие звуки, попутно обнимая грудь и разминая ее.
— Еще немного и я буду думать, что вы ко мне пристаете, — с улыбкой произнесла няня и тяжело вздохнула. — Вам по вкусу мое молоко, господин?
— Мяф… няф… — только и причмокивал бывший повелитель, обхватив ее грудь, словно огромную перину. При этом ручки его не просто обнимали, а еще и массировали, впиваясь пальчиками в нежную молодую кожу.
Джордж сидел на высоком стульчике, рядом со столом и хмуро поглядывал на стоявшие на нем блюда.
Тут был и молоденький поросенок, зажаренный целиком, со специями и соусом. Тут же была зелень, нарезанный в виде цветов картофель, а также источающая сумасшедший аромат рыбина на блюде.
Рядом стоял слуга, который все это нарезал и подавал всему семейству.
— Еще осетра, Феликс! — протянул тарелку мальчишка лет семи, который тоже находился за столом. Видимо его брат постарше.
Слуга молча взял тарелку и принялся ловкими движениями отделять филе рыбы и укладывать на тарелку.
Тут Джордж перевел взгляд на старшую нянечку, женщину лет пятидесяти, что сидела с ложкой в которой была каша, и тяжело вздохнул, когда та поднесла ее к его рту.
— Ам-ам-ам! — указал ребенок на поросенка.
— Вы еще слишком малы для такой пищи, юный господин, — произнесла женщина, отчего за столом послышались усмешки.
— Джо знает толк в еде, — произнес молодой парень лет двадцати на вид.
Бывший темный повелитель хмуро глянул на него, а затем обвел взглядом людей сидевших за столом. Шестеро парней, от шести до двадцати лет. Все как на подбор — голубоглазые блондины. Во главе стола мужчина с небольшой бородкой. Такой же блондин с голубыми глазами и благородными чертами лица. Рядом темноволосая женщина, лет тридцати пяти на вид.
— Брайан, как твои успехи в академии? Есть сложности? — спросил глава семейства, с достоинством отделявший мясо поросенка ножом. — Слышал, что турнир в этом году будет максимально необычным.
— Да, отец. В этом году наконец подал заявку Морозов, — кивнул самый старший сын. — Он игнорировал турнир «Трех мудрецов» уже пять лет.
— А он сильный? — спросил другой парень.
— Он никогда не показывал свою силу, Фред, — ответил старший брат. — Его стихия — лед. Он единственный ледяной маг в академии. Даже если он окажется слаб — будет все равно интересно.
— А почему именно сейчас он пошел на турнир? — подал голос парень чуть моложе старшего брата. — Что-то случилось?
Брайан усмехнулся, но промолчал. Отец глянул на него и кивнул.
— Все проблемы мужчин из-за трех вещей, Майк, — произнес он назидательно. — Деньги, женщины и собственная глупость.
Сын нахмурился.
— Да, и зачастую все эти причины работают бок о бок, — добавил отец.
— Это как? — нахмурился второй сын.
— Глупости из-за женщин, которые потом обходятся в немалые деньги, — выразительно глянул на него мужчина.
Майк задумчиво поджал губы и кивнул.
— Вот так, господин… — сунула ложку в рот Джорджу нянечка, пока тот сидел и слушал разговор за столом с открытым ртом.
Бывший темный властелин тяжело вздохнул, с презрением и недовольством глянул на нянечку и проглотил кашу.
— Как твои успехи, Винсент?
Парень, лет шестнадцати на вид и самый широкоплечий из всех, оторвался от своей тарелки и кивнул.
— Увы, отец, успехи в ратном деле, определяются не тем, чему ты научился, а тем, что ты смог применить на поле боя, — произнес он с достоинством.
— Интересная мысль. Вижу, сержант занимается не только твоим телом и подготовкой, но и кое-что доносит до твоего разума, — уважительно кивнул глава семейства. — И я рад этим переменам.
— Сорокин очень строгий учитель, — кивнул Винсент и задумчиво уставился на кусочек рыбы в тарелке. — Но он доказал мне одну важную мысль.
— М-м-м? И какую же? — с легкой улыбкой спросил отец.
— В критической ситуации, в бою, ты не поднимаешься до своего лучшего результата. Ты упадешь вниз, до заученных рефлексов с тренировок.
— И он прав, — кивнул глава семейства. — Рад, что до тебя это дошло в таком раннем возрасте. Многие гибнут на поле боя, так и не поняв этот простой факт.
Винсент кивнул и молча продолжил есть. Отец семейства же хмыкнул и перевел взгляд на Джорджа и улыбнулся от вида того, как мальчишка сопротивляется няне, что пытается засунуть ему ложку в рот.
— Оставь, его Каролина, — добродушно произнес глава семейства.
— Господин, он очень упрямый и все время требует грудного молока, — пожаловалась женщина. — Сегодня умудрился перевернуть уже три тарелки с кашей.
— Но грудное молоко, он же ест? — уточнил мужчина.
— Ест, — кивнула нянечка.
— Пусть ест, — вздохнул отец и покачал головой.
— Господин, но он уже достаточно взрослый, а если он так и продолжит питаться грудным молоком, то…
— Седьмой сын, Каролина. Седьмой, — вздохнул мужчина и добродушно улыбнулся. — Это уже не столь важно.
Нянечка глянула на малыша, затем на главу рода и спросила:
— Мне отнести его к Софии? — уточнила она.
Глава семейства кивнул.
— Хорошо, что нам удалось найти ее, — произнес он, наблюдая, как нянечка вытирает лицо Джорджу. — Жаль, конечно, ее младенца, но так бывает.
— А что случилось? — подал голос Фред.
— Лихорадка, — отозвался отец. — Болезнь сгубила малыша, но, слава богам, мы успели найти ее до того, как у нее пропало молоко.
Джордж задумчиво проводил взглядом семейство, что продолжало ужинать, и вздохнул. Нянечка несла его на руках поглаживая по спине, вслух ворча:
— Вы самый необычный ребенок, господин… Не плачите, не улюлюкаете, но при этом мне иногда кажется, что вы все понимаете.
