Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 2
Крен несколько секунд молчал, после чего едва заметно улыбнулся и произнес:
— Выходит я плохой помощник, да?
— О, нет. Почему сразу плохой? Ты отлично справился со своей ролью, — пожал плечами темный властелин. — Ты поддался на уговоры торгашей с юга, повелся на лесть от людских наместников, и принял орден от идиотов, что начали вооружать повстанцев. Ты сделал, все для того, чтобы стать главным заговорщиком. Претендентом на трон.
Крен хлопнул глазами и уставился на повелителя.
— О! Начало доходить, да? — усмехнулся тот, взял кусочек свежего помидора и закинул в рот. — Смотри, второй раз объяснять не буду.
Он осмотрел стол, подхватил кусочек ветчины, отправил в рот и принялся рассказывать:
— Я практиковал магию тьмы уже много веков. Я стал в ней по настоящему силен. Настолько, что слышу ее шепот, слышу ее волю, но не подчиняюсь ей, — тут его взгляд упал на вазочку с его любимым томатным соусом. Мужчина взял яйцо, макнул его в соус и откусил. — Я настолько силен в магии тьмы, что сильнее меня в этом мире никого нет. Осталась одна ступенька и я, наконец, смогу обрести бессмертие и стать богом.
Темный властелин отложил яйцо и нашел взглядом тарелку с эклерами. Взяв один от откусил его и тяжело вздохнул.
— Осталась последняя проблема. Передо мной стоит стена, которую я не могу преодолеть. В стене нет входов и лазеек. Я бился над этим последние лет двадцать и наконец нашел причину… — тут он отложил эклер и взял ватрушку. — Тело… Границы потенциала.
— Ч-ч-что?
— У каждого есть границы. Их можно раздвинуть, но чем дальше ты раздвигаешь границы, тем сильнее приходится прикладывать усилия. Все мои тренировки, все ритуалы, все это больше не действует. Моя сила просто не растет. Мне нужно новое тело, вот что… — темный властелин вздохнул, осмотрел ватрушку и откусил. Прожевав, он продолжил: — Но ты бы знал, какая морока это перерождение. Ужас! Тут тебе и подготовка вместилища, и сложнейшие ритуалы, и куча убитого времени. Одна метка самоубийцы мне всю плешь проела!
Тут его взгляд перешел на помощника. Мужчина хмыкнул и спросил:
— Ладно… Черт с ним. Скажи уже просто — куда ты засунул яд? У меня нет аппетита пробовать тут всю еду.
Крен растерянно хлопнул глазами и перевел взгляд на пустую чашку с чаем. Темный повелитель перевел взгляд на чашку, а затем поднес палец к носу, где повисла капля крови.
— Крен, тьма и пепел! Ты серьезно⁈ — возмутился темный властелин.
— Я… Это отвар среброкрылых фей с желчью эльфов… — неуверенно произнес парень.
— И ты засунул его в чай? В ГОРЯЧИЙ чай? А концентрация? А скорость реакции и всасывания из-за температуры? — мужчина уже готов был взорваться гневной тирадой, набрал в грудь воздуха, но затем выдохнул. — Крен… Ты тупой идиот. Ты был тупым идиотом и тупым идиотом остался. Таким же идиотом и умрешь.
— Вы всегда меня хвалили… — неуверенно произнес полудемон, глянув на повелителя, что начал бледнеть. — Вы всегда говорили, что я лучший…
Правитель темной империи встал, обошел стол и взял миску с острой лапшой с ярким красным цветом. Вернувшись на место, он сел на место.
— Я вас любил! Я верил, что вы готовите меня на свое место! А еще…
— Тебя? На мое место? Ты серьезно, Крен? Ты идиот, каких свет не видывал! Ты не просто провалил организацию переворота, ты запорол все! Ты даже отравить меня нормально не смог, придурок! — тут повелитель утер очередную каплю крови с носа. — Из-за тебя мне теперь придется топиться в лапше с томатным соусом, чтобы не заметили кровь из носа!
— Я… я… — тут помощник вскочил на ноги так, что стул с грохотом рухнул на мраморный пол. — Я был лучший! Я был вашей правой рукой!
В глазах парня пылала обида, по щекам потекли серебристые слезинки.
— Лучший из худших, — буркнул темный властелин, чувствуя как сознание покидает. — Тупой придурок…
— Я… — начал было полудемон, но правитель темной империи его уже не слышал.
Сознание окончательно покинуло его и он с глухим стуком упал лицом в лапшу с томатным соусом.
— Элис, не мучай меня, — с добродушной улыбкой произнесла женщина в дорогом пышном платье, что сидела в кресле у небольшого чайного столика. — Рассказывай! Что было на бале и как он закончился?
— О-о-о! Маргарита! Это было волшебно! — мечтательно прикрыла глаза подруга, сидевшая рядом. — Ты не поверишь, что там творилось!
— Стефани, не испытывай мое терпение! Рассказывай! — нетерпеливо перебила ее хозяйка.
— В общем так! Началось все вполне стандартно. Поместье Ладожских большое, зал был великолепен, а закуски на фуршете легкими, но с налетом пафоса. Представляешь, они выставили канапе с баклажанной икрой!
— Только с баклажанной?
— Нет, там еще была красная и черная икра, но баклажанная!
— Милочка, это называется — все оттенки, — хмыкнула хозяйка. — Это своего рода штрих, а не плебейское поведение.
— Но баклажаны, Маргарита!
— Бог с ним, если тебя это так волнует — я осуждаю, — хмыкнула женщина и покосилась на малыша, что сидел посреди комнаты, на теплом паркете и растерянно водил глазами по помещению.
— Вина… Вина у них были наши. Без заморского шика, но вполне приличные. Еще был пунш и… Сидр.
— Сидр?
— Да, причем настолько газированный, что я приняла его за яблочное шампанское!
— О, как! А дальше?
Под постоянный щебет двух женщин, младенец, что сидел на попе и все время непонимающе разглядывал помещение, хлопнул глазами и недоверчиво поднял руки к лицу.
Пухлые кулачки, пальчики как маленькие червячки, стяжки на запястье и совершенно незнакомые женщины перед ним.
— А-а-ау-у-у-у! — громко произнес он, глядя на двух подружек.
Разговор тут же прервался и две пары глаз с умилением ставились на него.
— О-о-о! Он такой милый, — улыбнулась Стефани.
Ребенок же замер с широко раскрытыми глазами. Он попытался сжать и разжать кулаки, сосредоточиться, но руки слушались плохо. Постоянно виляли и вместо попытки ощупать свое лицо, он умудрился влепить себе пощечину.
— Ау-у-у-у!
Мальчишка, не обращая внимания на щебетание двух подружек, накренился вперед, с трудом уперся руками и попытался встать. Он подтянул ноги, отвел зад и медленно начал смещать центр тяжести, чтобы встать, но тело было не готово к таким кульбитам, поэтому он снова плюхнулся на пятую точку.
— Маргарита, ты видела? Он пытался встать на ножки! — с умилением произнесла Стефани.
— О, господи! Который час⁈ Джордж, уже поздно! Тебе пора спать! — произнесла женщина и поднялась и принялась звать няньку. — Каролина! Каролина!
В дверь тут же вошла женщина с сединой в волосах.
— Госпожа?
— Джордж устал и время уже позднее. Уложи его спать, — кивнула на ребенка мать.
Служанка молча поклонилась, взяла на руки мальчика и понесла из комнаты.
— Ау-у-ау! — выдал он недовольно.
Пройдя по коридору особняка, няня свернула в просторную комнату и подошла к кроватке с высокими бортиками из резных палочек. Молча устроив в кроватке ребенка, она оглядела комнату и, спохватившись направилась прочь.
Мальчик же недовольно повернулся на бок, с кряхтением вцепился в оградку и подтянул себя к ней. Кое-как усевшись и держась за ограду, мальчишка с минуту просто пытался встать.
Сначала на коленки. Осторожно, с явным усилием. Потом одну ножку, затем вторую, рывок и…
— Ыауау-у-у… — протянул он, встав на ножки и держась за резные деревянные прутики.
Мальчишка засопел, глянул на герб, что висел на стене и нахмурился. Несколько секунд он внимательно его разглядывал, пытаясь понять видел ли он его раньше, а затем перевел взгляд на окно.
За ним, в темном небе, медленно и неторопливо ползла туча. Она медленно двигалась открывая вид на яркую и непривычно крупную луну.
— У-у-уау… — проблеял малыш, глядя на нее и улыбнулся.
Однако туча продолжила свое движение и открыла вторую луну, чуть поменьше, нежного розового цвета.
