Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 15

Я тяжело вздохнул, переведя взгляд на представителей нашего местного, прости меня бездна, ордена света.

Все как под копирку — дорогие одежды, клинки, богато украшенные камнями, пафосные лица и надменные взгляды. Правда направленные не на нас и не на Винсента.

Они косились на друг друга, словно прикидывали стоимость одежды и снаряжения друг друга.

— М-м-м-мда, — протянул я и вздохнул.

Чинуша уже что-то начал вещать, отчего Винсент выпятил грудь и принял максимально серьезный вид, а я глянул на вход в зал.

Там находилась толпа простолюдинов — наших слуг.

Ну, а как вы думали? Таинству нужны свидетели. Надо же перед кем-то красоваться и самоутверждаться.

Именно поэтому каждый из братьев посчитал крайне важным притащить сюда своих слуг. А их, к слову, у каждого было не по одной штуке.

Вон, даже у Винсента, было четыре. Один мужчина и три молодые и миловидные девушки.

Нет, я не ханжа и не блюститель морали. Я прекрасно знал, что эти красавицы ночью не сказки Винсенту рассказывали. Они были заняты гораздо более мирским делом — создавали себе подобных.

Собственно, так поступали и другие братья. Даже Майк — шестой сын, и тот уже обзавелся личной служанкой и крепким парнем. Разумеется, служанка была чуть старше него самого.

— Клянусь следовать за светом и вершить дела его… — донесся до меня голос Винсента, что повторял за чинушей клятву служения ордену.

Вникать в этот бессмысленный ритуал я не стал.

Клириков не притащили — и на том спасибо.

Я снова взглянул на слуг, подавляющее число которых было красивыми миловидными девушками, и вздохнул.

Нет, не то, чтобы меня прямо сильно тянуло к женской красоте и сопутствующим развлечениями, но сам факт…

Каролина, в виду возраста и благодаря моим усилиям (Да, люблю иногда поиграть на нервах у зануд. Мелочь, а порой так приятно!) вышла на заслуженную пенсию. О, нет. Из поместья ее не выгнали. Она выпросила себе должность помощницы садовника и занималась облагораживанием участка под его чутким руководством.

Подальше от меня.

У меня осталась только София.

Да, все еще красивая, прекрасная и чуткая женщина. Порой она ведет себя как настоящая мать, заботиться, да и вообще… Однако, время идет. И когда мне стукнет лет тринадцать и у меня появятся естественные интересы, время и гравитация сделают свое дело. Да и те же нервы… Я заметил у нее первые седые волоски.

Но дело даже не в том, что я хочу себе красивую служанку. Да и мужик мне не нужен — сам прекрасно справляюсь. Дело в том, что у всех моих братьев слуги есть.

А я?

— Отныне и во веки веков! — громко произнес чинуша в мантии и поднял над головой клинок, который передал Винсент. — Именем света и во благо его! Нарекаю тебя последователем «Чистейшей Магдалены»!

Чинуша взялся за рукоять двумя руками и опустил клинок на одно плечо Винсента. Тот, к слову тут же опустился на колено. Клинок коснулся его второго плеча и он склонил голову. Затем клинок коснулся его короткостриженной макушки.

— Встань, идущий чистейшим путем! — скомандовал чинуша.

Винсент поднялся и под пафосную речь, больше напоминающую молитву, принял клинок.

Тут, словно кто-то дал отмашку, и все присутствующие принялись аплодировать.

А, нет! Вон, тот мужчина, у колонны напротив, действительно дал отмашку.

Винсент направился к рыцарям, дабы выразить свое почтение и, возможно, сразу получить предложение о статусе оруженосца, а я покосился на отца, что с довольной миной, кивнул супруге. Та, сделав довольно официальный книксен, направилась из зала.

Я же подошел к отцу и кашлянул, привлекая его внимание.

— Джордж, — взглянул он на меня с легкой улыбкой. Явно пребывал в отличном расположении духа.

— Отец, — кивнул я ему и произнес: — Увидел ваше благостное выражение лица и решил воспользоваться ситуацией и кое о чем попросить.

Мужчина на секунду нахмурился, недовольно глянул на меня, но затем перевел взгляд на Винсента, что уже разговаривал с каким-то расфуфыренным рыцарем.

— Говори, — со вздохом произнес глава нашего рода и сложил руки за спиной.

— Отец, не поймите меня неправильно, но я тут заметил… Кое-какой перекос в нашей семье. Не подскажите, почему у меня из слуг только София, а у всех по три-четыре личных слуги?

Мужчина нахмурился, глянул на толпу у входа, а затем на меня.

— Меня просто… Смущает эта тенденция, — продолжил я, стараясь держаться максимально строго и сдержанно. — Существует пророчество, существуют факты его выполнения, но отношение в семье…

Тут я умолк и уставился ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вот представим, что случилось чудо и я выполнил пророчество, — улыбнулся я и с усмешкой добавил: — И вернулся в дом, где меня постоянно обделяли. Что тогда?

Глава рода нахмурился, глянул на слуг, а потом на меня.

— Мы никогда и ни в чем тебя не обделяли. Более того, тебе дозволялось и прощалось то, за что другим твоим братьям, выписали бы розг.

— О, я ценю это, честно, — кивнул я и указал на толпу слуг. — Но одна служанка… Это немного не… Не то, что у других братьев.

Биологический отец этого тела тяжело вздохнул, глянул на слуг и кивнул.

— Хорошо… Но учти — у братьев отбирать слуг не дам, — произнес он строго. — Да и новых набирать… Будет проблематично.

— Почему? — удивленно спросил я и тут же хлопнул себя по лбу ладонью. — А-а-а-а… Седьмой сын, да?

— Да.

Тут я тяжело вздохнул, качнулся с пятки на носок, и удовлетворенно кивнул. Я наконец подвел разговор к сути, что была мне так нужна.

— Тогда может просто остановимся на… Рабе? Я видел телеги, переоборудованные в клетки. Там было много… Детей, примерно моего возраста.

— Нет. Рабов в доме я держать не собираюсь, — отрезал глава рода.

— Почему? Они ведь не смогут ничего сделать, да и…

— Покорные рабы, хоть и выглядят как люди, давно людьми быть перестали. Они как скот, что идет туда, когда скажут и делают то, что скажут, — проворчал мужчина и недовольно добавил: — Наше поместье — не хлев для скота.

— Ну, не все же такие…

— Не все. Только не сломленный раб — опасный. Как дикий зверь. Место зверя — в лесу, на воле, а не в хлеву.

— Отец, — вздохнул я, подбирая аргументы. — Давай на чистоту!

Тут он наконец взглянул на меня.

— Я седьмой, мне надо исполнять пророчество, но я ведь тоже человек, правильно? А раз так, то может все же взять мне одного раба? Помимо того, что он будет мне помощником, он ведь отправится со мной… Выполнять пророчество. Выбора сбежать или предать меня, у него не будет — это точно.

Глава семейства тяжело вздохнул и перевел взгляд на слуг.

— Серьезно, отец, — продолжил я. — Братья со мной не общаются, слуги тоже. Разве что София, да и та часто пропадает на кухне. Мне нужен раб, чтобы он мне помогал, разговаривал, прикрывал в… бою.

— Воин-раб, — усмехнулся мужчина.

— О, нет. Я бы сказал так — раб, что умеет обращаться с простейшим копьем. Мало ли, дорога до «Вершины мудреца» окажется не такой безопасной?

Мужчина долго и тяжело на меня смотрел. Я, стараясь держать максимально отстраненное выражение лица, выдержал взгляд и выдал уже приевшуюся мысль, о которой талдычил мне каждый второй:

— Седьмой сын. Мне еще пророчество выполнять.

Это подействовало на отца как волшебная пилюля. Он перестал хмуриться, недовольно поджал губы, но все же кивнул.

— Ладно… Только раб не должен стоить дороже одной золотой монеты. И он должен быть мужского пола.

Я, всеми силами стараясь не выдать своей победной улыбки, кивнул.

— Конечно отец, — произнес я и слегка сдвинулся, чтобы ему было лучше видно Винсента, что с горящими глазами смотрел на какого-то расфуфыренного рыцаря. — Мне именно раб-мужчина и нужен. К слову, раз мы в городе, может и на рынок рабов заедем?

Отец вздохнул, недовольно зыркнул на меня и нехотя кивнул.

Тут я наконец сделал шаг назад, дабы больше не доставать его вопросами, а затем расплылся в улыбке. В душе я ликовал, вспоминая того грязного зеленого гоблина в телеге.